Часть 1

Острая боль прошибла тело, словно молния. По венам будто не кровь течёт, а лава. Жар лишь усиливается, как и острая резь. Суставы словно ломают и выворачивают наизнанку. В голове туман и словно в колокол бьют кувалдой. От головокружения тошнит и ломит всё сильнее. Запахи трав и старой бумаги душат. Перед глазами то и дело мелькают яркие пятна. Голова гудит и кружится. Думать всё сложнее. Жарко, душно, больно, плохо. Всё болит. Тошнота почти стоит в горле. Как же жарко. Всё тело лихорадит и трясёт. Всё болит. Как же плохо. Почему? Почему так плохо? Что происходит? В рот вливают что-то холодное, склизкое и вонючее. От едкого горького запаха трав мутит и почти выворачивает, но меня заставляют выпить. Как же тошнит. Болит и кружится голова. Кажется, мне говорят что-то ласковое и мягко поглаживают. Пытаюсь отбрехаться от прикосновений к липкой от пота коже. Как же неприятно. Пожалуйста, заткнитесь. Пожалуйста отойдите и не трогайте. Уберите запахи. Уйдите. Отстаньте. Без вас плохо. Всё тело обтирают холодной, влажной тканью. Как же хорошо. Приятно. Вновь вливают что-то. На этот раз горячее и жгучее. Воняет перцем. Неприятно и больно. Морщусь и пытаюсь оттолкнуть руку. Дайте лучше воды. Наконец дают воду. Вновь обтирают влажной тканью. Становится легче и приятнее на несколько коротких мгновений. Наконец-то проваливаюсь в тёмное и приятное забытие. Весь спектр боли повторяется. Все неприятные ощущения, все те гадкие микстуры, оседающую на языке горечь травянистого запаха. Короткие, едва заметные мгновения передышки от всего этого. И всё вновь повторяется. Снова и снова, снова и снова. Сколько времени длится эта пытка? День или два? Неделя? Месяц? Даже не знаю. Просто есть моменты боли и моменты блаженной темноты. Моменты просветления происходят всё чаще и дольше. Но недостаточно, чтобы более связно мыслить и понять, что вообще происходит, где и сколько времени я нахожусь. Понятно лишь одно — я не у себя дома и окружают меня незнакомцы, балакающие на английском. *** Щупленькое детское тело плохо поддаётся мысленным командам. Лишь волевым усилием заставляю себя сидеть, хотя бы прислонившись к спинке кровати. Даже от такого, казалось бы простого действия комок тошноты застревает в горле, грозясь вырваться наружу. Перед глазами всё расплывается, как после быстрого катания на карусели. Когда зрение более или менее приходит в норму наконец могу рассмотреть, где же оказалась. И это не больница. Хотя странно, что не больница, учитывая как хреново мне стало из-за почти что аномальной жары в нашем городе. И это уж точно не моя комната. Раз уж на то пошло вообще не дом нашей семьи, или друзей семьи, или моих друзей. Спальня в старинном стиле. Не могу точно определить стиль или эпоху, совсем не разбираюсь в этом, но точно старинное, даже на первый взгляд, а не просто "под старину". В моей комнате точно не было коричневого потолка, тёмно-жёлтых обоев с изображением каких-то стеблей и цветков, и блеклого ковра на фоне тёмных досок под цвет потолка. Не приветствую мрачную атмосферу в собственной спальне. Кровать мягкая, с лёгким балдахином, убранным в сторону "низа" кровати. Сам корпус из тёмного дерева, с резным рисунком на "спинках" и опорах. На балдахине тоже есть рисунок. Справа от кровати длинная, широкая тумба с зеркалом. Но чтобы увидеть себя в нём мне придётся встать на кровать, что чревато головокружением и последующим падением. Окно, прикрытое занавесками, справа от тумбы. Напротив кровати шкаф. Как оказалось на крайней левой дверце самого шкафа есть зеркало в человеческий рост, что я не сразу заметила из-за балдахина. Но дойти до зеркала в моём состоянии и без помощи — настоящий геройский подвиг. Так, аккуратно, медленно, по стеночке. Вроде неплохо получается. Спасибо тумбе и её выпирающим частям за облегчение пути. Чёрт, а ведь комната широченная. Ага, для ребёнка точно широкая, но явно не для взрослого. Отлично! Тринадцатый подвиг Геракла свершён! Только вот это сожрало все мои и так скудные силы ослабленного организма. "Прекрасно", я теперь ещё сильнее жрать хочу. Ну что же... Миловидный, хоть и жутко бледный и худенький ребёнок лет около пяти, с короткими русыми волосами и голубыми глазами. Очаровательная европейская девочка. Уж точно не выгляжу как взрослая тётка с монголоидным, загоревшим лицом с тёмной косичкой. Но да, теперь я выгляжу миленько, хоть и жутко непривычно. Даже три шрама явно от когтей крупного хищника, пересекающих лицо по диагонали, не сильно портили внешность. Понять, что я проснулась не в своём теле, не в своей стране, и вообще даже не в своём мире я смогла далеко не сразу. Сперва — странная лихорадка. Когда я более или менее пришла в себя и смогла хоть как-то понимать чужую речь, разговоры окружающих казались бредовее некуда. Я даже решила, что оказалась не в обычной больнице, а в психиатрической. Реальность оказалась неожиданной. По обрывкам разговоров незнакомцев, лечивших меня, мало что было понятно. Ну, понятно немного, конечно, но не отменяет того, что я не знаю что делать с той информацией, что сумело обработать сознание. Меня теперь зовут Римма, моё лицо поцарапал оборотень Фенрир Грейбек, тем самым заразив меня ликантропией. "Офигенная" и очень знакомая информация. Ну что же, Римма Люпин, хотела попасть в мир чародейства и волшебства, а? Получи и возрадуйся же свершившемуся "чуду"! Только вот за исполнение мечты детства ты получишь дебафф в виде проклятия ликантропии. М-да уж. Надеюсь мой раздражительный характер не шибко сильно "снесёт" мне голову при полнолунии. Кроме ликантропии есть множество других проблем. Например — как мне себя вести с родителями тела, ведь никаких воспоминаний донора мне не передалось. Скинуть амнезию и смену характера на последствия от заражения и сильнейшего стресса? Есть ведь легилименция. Приведут колдомедики такого вот специалиста, чтобы помочь бедной девочке, и поймут, что она одержима пришелицей из иного мира, знающей возможное будущее. И будет благословением, если меня убьют сразу, а не отдадут в руки учёных. Так, а почему я вообще уверена, что легилименты придут? Родители Римуса по канону скрывали "лохматую особенность" своего ребёнка, чтобы его и в целом их семью нормально воспринимало общество. Не думаю, что и в этом мире они растрепают такую тайну. Так что вполне возможно, что на "амнезию" и сопутствующие изменения характера "мои" родители закроют глаза. По крайней мере я на это надеюсь. Чуть не вывихиваю себе челюсть сильным зевком. Даже не заметила, как села на пушистый ковёр, привалившись спиной к шкафу и пялясь в "пустоту". М-да, ты можешь оказаться в другом мире взяв с собой только себя. Моя привычка уходить глубоко в свои мысли в любой момент времени, напрочь забывая о реальном мире даёт о себе знать. Может сыграть роль нелепой чудачки, какими в каноне были Лавгуды? Почти не придётся играть, меня всегда считали не от мира сего. К таким детям даже вопросов и спросу как-то поменьше что ли. *** Вновь просыпаюсь в уютной постели. Наверняка родители тела перенесли. Даже не заметила, как заснула, погрузившись в думы думные. Вставать и как-либо взаимодействовать с окружением совершенно не хочется. Кажется прошлое пробуждение потратило все и так скудные накопленные силы, а сейчас на меня наконец навалилось осознание всего произошедшего. Нет, я даже не жалею, что умерла и попала в другой мир. Там я всё равно уже мертва, и если даже захочу возвратиться, то умру, либо проживу крайне скучную жизнь. Да и кто не желал вновь оказаться ребёнком в каком-нибудь фантастичном мире, чтобы начать всё сначала и при этом с "плюшками"? Я точно не хочу отказываться от открывающихся передо мной кучи крутых возможностей! Может я так думаю потому, что попала в достаточно лайтовый мир Поттерианы, который развивается параллельно обычному миру. Тут главное держаться подальше от канонных событий и не дружить с кем попало, дожить до совершеннолетия накопив достаточно знаний и навыков, чтобы в конце концов свалить в своё местечко под солнцем. Главное — не лезть на рожон, пытаясь что-то "исправить". Нормально работает? Не трожь! Хотя эти правила и к другим мирам относятся. И вообще, я не какая-то там достигаторша и не нагибаторша. Оставьте это другим попаданцам. Хотя, я же уже изменю будущее тем, что не буду дружить с "Мародёрами" и постараюсь свести к минимуму взаимодействия с любыми значимыми персонажами. Почти со всеми по сути. И вообще я девушка, а не парень, как в каноне. Тихо и спокойно отучусь в Хогвартсе, скрывая свои тайны, и свалю в Америку после совершеннолетия. Неплохой план, пусть дырявый и сырой. Всё равно я хочу просто прожить эту жизнь, изучая его нюансы и попутешествовать. Ещё одна моя детская мечта, да. Дверь щёлкнула, что я не сразу заметила и поначалу отрешённо отреагировала на женщину, появившуюся вскоре в моём поле зрения. Симпатичная, крайне уставшего вида голубоглазая блондинка, примерно лет двадцати пяти на вид. Слабая, но мягкая улыбка появилась на лице девушки, когда она погладила меня по волосам. — Доброе утро, солнышко. Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Ты напугала нас с папой вчера, когда мы нашли тебя на полу. — Эм, нормально всё, мам. Извини, я не хотела вас пугать, — неловко отвечаю с натянутой улыбкой. И как мне себя с ней вести, а? Каждый жест и слово девушки так и сквозят искренним беспокойством и нежной привязанностью, от которых сердце невольно щемит. — Эх, ничего страшного... — мать — наверное я могу её так называть? — смотрела на меня с такой тоской и болью, что мне почти физически стало плохо. Я ведь даже не её дочь, чтобы она с такой нежностью и любовью ко мне относилась, а она об этом не знает. И будущее её любимой и единственной "дочери" — то есть по сути меня — навсегда омрачено ликантропией. Надеюсь она и отец Риммы заведут ещё одного ребёнка, чтобы дать ему или ей, настоящему и нормальному ребёнку, всю свою любовь. Ох, что-то мне резко стало слишком грустно. Аж слёзы на глаза навернулись и я поспешила как можно незаметнее их сморгнуть. Момент испортился бульканием в моём животе. Нелепое хихиканье само вырвалось из меня. Мать улыбнулась уже более весело. — Я сейчас принесу поесть. Постарайся на этот раз не вылезать из кровати. На слова девушки — матери, нужно как можно быстрее привыкать её так называть, — я лишь кивнула, отчего-то продолжая глупо улыбаться. Куда же я денусь. И так сил нет, чтобы, хотя бы, сесть на кровати, что уж говорить о повторении подвига с ходьбой. После сытного завтрака вновь засыпаю. *** Общение со старшими Люпинами крайне неловкое и странное. Они видят во мне свою родную дочь, которой я на самом деле не являюсь. И ходят вокруг меня на цыпочках, боясь даже неправильно подышать в мою сторону, словно я не ребёнок, пусть и с ликантропией, а хрустальная ваза. Хотя, их можно понять. Если бы мой теоретический ребёнок был заражён проклятием и чуть не умер от этого, то я бы наверняка вела себя также, если не хуже. К тому же Люпины видят, что поведение их дочурки поменялось. Да, мне всё интересно в этом мире и я веду себя как типичный любопытный ребёнок в режиме "почемучки" и "потрогать всё, до чего дотянусь", но в другие моменты, вроде личных, с моей стороны исходит как минимум непонимание. Родители сами решили скинуть это на амнезию после заражения. Я вновь понадеялась, что они заведут ещё одного ребёнка, с которым будет меньше проблем и с которым они смогут нормально понянчиться. Теперь когда я "выздоровела" от "лихорадки", по сути отошла от последствий обращения, начинаю в полной мере чувствовать на себе все "прелести" ликантропии. Ощущение, что я теперь ем за троих взрослых людей. Хотя маги в целом едят много и довольно калорийную пищу, вроде бы для более быстрого восполнения магических запасов. А ещё есть обострённые чувства. Каждый запах, вкус, текстура еды чувствуется остро, и каждый раз как первый. Есть или нюхать что-то пряное трудно не скривившись. Надеюсь привыкну ко всему этому, иначе в том же Хогвартсе с зельеварением и ломящимся от еды столами я помру. Или буду носить затычки в носу. Хоть небольшой бафф к регенерации и ловкости радует. А ведь не стоит забывать про полнолуния. Что и как тогда будет происходить? Как в момент моего попадания сюда или всё же хоть немного полегче? Важный вопрос. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, не доводя всё до состояния лавины.