Письма.

«Фëдор напоминает самого Господа. Великодушен, так велик умом. Боже, пред Ним хочется стоять на коленях. Пред Ним хочется молить прощенья за все совершëнные грехи, искупить их слезами своими, пока Достоевский не погладит мои пышные белоснежные волосы Своею святою рукой и не простит. Он поведëт за собой любого, подарит каждому долгожданное спасенье, проливая Свою бесценную кровь. И каждую каплю еë испил я, Николай Гоголь, верно идущий за моим Богом простолюдин». Если Гоголь и верил, то только в своего Фëдора. Он боготворил его, называл кем-то вышним. Но Достоевский так не считал. Это ведь богохульство. В мире только один Бог, ибо никто более не заменит Его на посту правителя, не доберëтся до небес Его. И даже сам Фëдор. «Николай, я мучаюсь, обрати на это взор свой, дорогой. А ежели не видишь, так отпусти Бога своего, отпусти его на свободу и тобою жданную, развяжи мои запястья, отложи плеть от плеч и крыльев моих, ибо измучался я, истерзана душа моя. Отпусти своего Господа, ведь я Ему не заместитель, и я лишь следую за Ним. Я быть хочу таким же, как и ты. И бездвижен пред тобою выбор: быть вдали от Бога твоего лишь, либо освободить душу мою и идти за руку за Господом вслед. Больно мне носить шипастую корону, ибо пронзает она кожу и сердце мои и кровь заливает очи. Ослеп и я, и ты, дорогой. Измучился я быть Великим твоим Богом».