Часть 1

      Ярик оглядывает Сашу с головы до ног и обратно, задерживая взгляд на складках обтягивающей одежды. Костюм сидит просто великолепно, если великолепием считать то, что он должен быть свободнее, но Саше чуть жмёт. «Что поделать…» — вздыхает Казьмин, сетуя на то, что зал в сочетании с тем же не совсем правильным питанием даёт только набор мышечной массы. Больше бы кардио… Но Ярику нравится абсолютно всё. Он залипает на пальцы, аккуратно обхватывающие стаканчик кофе за 120 рублей из автомата. — Это мне? А… — Да, осторожно, горячий.       И на то, как расстёгнутый ворот белоснежной рубашки обнажает кадык и ямочку меж ключиц. Чёртов Казьмин. Забрал ноутбук к себе на коленки и сидит на диване, покачивая мысом лакированной туфли. А ведь на коленях мог бы быть и Ярик… — Александр Сергеевич? — М? Я слушаю, Яр, — Саша только слегка повернул голову, но продолжил водить пальцем по тачпаду, что-то выделяя и двигая.       Рукава закатаны и сжимают над локтями накаченные руки. Быть может, так жарко и неудобно?.. Ярик на секунду представил, как эти руки могли бы держать его запястья, и оправил футболку. — О чём думаешь? — вернул в реальность Казьмин, добродушно улыбаясь. — Да так… — Ярик покраснел, его бросило в жар. Кофе был вообще не в кассу. Хотя вкусный. Александр всегда приносит эту сладкую муть, потому что помнит, что «Ярославу нравится».       — Ты присядь, — кивнул на место рядом с собой Саша, — Я всё равно сейчас ухожу. Яр встрепенулся: он этого не хочет. — Как? Куда?.. — Домой, куда же ещё, — Саша горячими клавишами сохранил файл и закрыл ноутбук. Ярик сидел совсем близко, покрасневший, смущённый, с дурацким стаканчиком в руке, сдвигал костлявые коленки и сутулился. — А что, мне остаться с тобой? — Казьмин глянул остро, как разрезал в районе переносицы, и медленно облизнулся. От сухого воздуха в помещении всегда больше хотелось пить, трескались губы, и их приходилось бесконечно мазать гигиеничной. — Нет, езжайте, конечно, — улыбнулся Ярик и хотел было встать, но не смог, на ногу легла чужая твёрдая рука. Погладила. И исчезла.       Саша даже не смотрел в сторону Яра, встал и прошёлся до стола. Ремешок на брюках немного приподнялся, перетягивая низ рубашки — всему виной эти бёдра. Вот про такие говорят, как орех, да… не то что у Яра. Только вот он не знает, что Саша уже тысячу раз представил, как подхватывает на руки, или сжимает под коленками, или одним движением разводит эти худенькие ножки в стороны. — Тебе сколько лет? — на второй день знакомства спросил Александр. — Двадцать один, — ответил спокойно Ярик, немного смущаясь того, что неопытен и не имеет достаточных профессиональных навыков, чтобы быть специалистом. Ничего, научится… — Двадцать один, — томно повторил тогда Казьмин, кивнул сам себе, опустив взгляд в пол, и больше к этому вопросу никоим образом не возвращался.       А вот теперь дверь туалетной комнаты хлопнула, и Ярик, пристально вглядывавшийся в зеркало над умывальником, — господи, он даже не закрыл за собой дверь, чтобы отдышаться, — оказался прижат спиной к Саше. — Ты не против, я постою с тобой здесь? — шепнул тот на ухо. Ярик сглотнул и мелко закивал. — Я же не ошибся, — Казьмин повёл рукой по футболке вверх, туда, где Яр нервно теребил воротник, — в твоём желании… Ты так стараешься мне угодить во всём, ошиваешься рядом по поводу и без. Да ты пожираешь меня глазами. Думаешь, это незаметно?       Ярик молчал. Он просто не знал, что делать в такой ситуации, когда всё, что он мог представить только во влажных фантазиях, или к чему даже не пробовал самостоятельно подводить, происходило само. Саша приблизился и, проведя языком по шее, укусил мочку уха. Это стало последней точкой. Ярик всхлипнул, коленки задрожали. От нехитрых манипуляций под футболкой, где по телу гуляла рука, от того, как слабо Саша сжимал по очереди соски, водил по кругу большим пальцем, кажется, плавился мозг. Сзади прямо между ягодиц Ярику упирался стояк.       — Александр… Сергеевич, я– Саша отпустил Ярика, убрал руки и дал повернуться к себе лицом. Голубые глаза, кажется, полностью состоящие из слёз, смотрели прямо, но щёки пылали яркими красными пятнами. — Ну же. Что ты хочешь сказать мне? В этот момент, когда Яр ещё не успел ничего ответить, Казьмин ощутил, как на ремень его брюк легла чужая ладонь, и пальцы, скорее всего, онемевшие от волнения, начали суетливо перебирать, чтобы расстегнуть пряжку, потом пуговицу, и наконец ширинку, расходящуюся от натяжения даже с помощью небольшого усилия. Саша не сдержался и шумно выдохнул.       — Можно я вам отсосу? — Нужно. Если бы не это слово и не то, что Ярик, опускаемый за плечо на колени, придержался за Сашины брюки, он бы, наверное, сейчас уже грохнулся без сознания, но теперь он хотя бы мог помедлить, утыкаясь носом в пах. Холодный кафель морозил коленки — вот когда дырявые джинсы или нет, действительно играло роль. — Покажи мне, что я не просто так тебе кофе ношу и эклеры, — Казьмин коснулся пальцами скул, потом губ и с нажимом заставил Ярика открыть рот. Но только никто и не сопротивлялся: Яр сдёрнул с Саши и брюки и бельё, подался вперёд и тут же на пробу провёл языком по члену. На глаза падала рубашка, и Ярик её осторожно приподнял, хватаясь за Сашин бок.       Казьмин вздыхал и закусывал губы. В последний момент он успел включить в раковине воду, это немного обезопасило от ушей любопытных коллег под дверью, однако Яр сосал жадно, мокро, задыхаясь до чёрноты в глазах, и это сводило с ума до самозабытья. Коленки ездили по полу, и Ярик старался не сбиваться с ритма, надрачивая и себе до того момента, пока мышцы не свело в оргазме. Сил больше не осталось, а Саше было мало, недостаточно глубоко, недостаточно быстро, или, наверное, он привык справляться сам, поэтому он вытащил и… — Закрой глаза, открой рот, давай, как в детстве. А теперь глотай. Ну, кто твой папочка?