Часть 1

      — Серьезно, я не вижу никакого смысла беспокоиться, — уперев локти в колени, нарочито расслабленно развалившись в удобном мягком кресле, Дин делал глоток за глотком из маленького пузатого бокала. — Не первый раз… — очередная порция терпкого, насыщенного вкусом и ароматом виски, отправилась в путь к сознанию, ну… и желудку. — И не в последний уж точно… — конкретно эти слова были произнесены уже шепотом, чтобы не нервировать жену еще сильнее. — Дорогая, мне кажется, тебе надо немного успокоиться, тебе противопоказано нервничать, — взгляд его слегка затуманенных парами алкоголя изумрудных глаз, скользнул по округлившимся очертаниям живота женщины.       Забившись в просторное бежевое кресло напротив, беспрестанно заливаясь слезами, периодически срывающимися на истерические всхлипывания, зажав в изящном кулачке напрочь промокший мобильник, Бэйбс уже второй час обзванивала все возможные инстанции города: больницы (да, начали, конечно же, с них, постепенно, медленными и нерешительными шагами, помечая каждый номер отрицательным значком, двигались к самому худшему), всех возможных друзей (так себе инстанция, друзей-то, считай, у него уже и не осталось), полицейский участок их округа и сразу близлежащих (собственно, еще одна бесполезная инстанция в их случае и минут десять бесполезно утраченного времени. Он же говорил, что, попади мальчишка в полицию, то стражи порядка уже сами бы давно известили их об этом). Очередной минус получил номер штраф-стоянки (ну, это была последняя соломинка, за которую так отчаянно цеплялась Бэйбс, безумно опасаясь переходить к заключительной инстанции). Морги (а вот и оно, самое страшное, от чего женщина приходила в неописуемый ужас и неприкрытое отчаяние). Но, нет. Впрочем, как и в предыдущие раз пятьсот. В моргах неопознанных тел обнаружено не было. Правда, и по остальным телефонным номерам, на данный момент всем, без исключения, помеченными огромными, несколько раз жирно обведенными минусами, никакой информации не предоставили. Нет этого чертового тела нигде. И, что же это может значить?! Правильно, сейчас, в три часа ночи, наполовину пребывающему в царствие Морфея, источающему стойкий, яркий алкогольный шлейф Дину, придется ехать и искать этого мелкого урода.       Где? Хотел бы он знать… Обычно в списке поиска первое и главенствующее место отводилось контейнерам для мусора. Да… чего уж тут греха таить? Где-то в глубине души, он сильно надеялся, что рано или поздно пасынок, наконец, окончит свою недолгую, но бурную жизнь и, в очередную ночь поисков, Дин обнаружит его посиневшее тело в каком-нибудь вонючем баке. Минус сто процентов проблем для их семьи и плюс сто к тихому, уютному счастью, лишенному постоянной нервной встряски. И, почему-то, ему сильно кажется, что и самой Бэйбс станет гораздо легче, если он обнаружит это тело. Или, если, к примеру, ей однажды ответят в морге, что да, есть у них потеряшка, приметы совпадают, приезжайте, опознавайте, забирайте. Тогда с ее плеч, в конце концов, упадет этот груз. Да, никто не спорит, будет адски тяжело поначалу, но, как и после любой продолжительной болезни, постепенно наступит улучшение. И он очень сильно надеется, что тогда у них будет вполне образцовая, милая, уютная, любящая и, что самое главное, благополучная семья, светящаяся счастьем. Их небольшой, симпатичный, двухэтажный домик в конце улицы, он, Бэйбс, их будущая прекрасная дочь… собака, да, пожалуй, стоит завести пса, веселого и дурного. А потом… а потом они заведут еще пару детей, обязательно. Да, он всегда мечтал о большой и дружной семье… Но…       — Хочешь, чтобы я поехал его искать? — вот ведь… Какой это раз за месяц? Четвертый? Да, пожалуй, четвертый. Правда, до этого жена усиленно выжидала хотя бы сутки, и только по их истечению приступала к обзвону и поискам. Но, видимо, ее состояние вплотную приблизилось к опасной границе. Дин очень даже ее понимал и, деваться ему было некуда. Шестой месяц — это не абы что. Никому лишние нервы не нужны: ни ей, ни ему, ни, уж тем более, будущему ребенку. За ребенка он больше всего переживал.       Затравленно окинув мужа умоляющим взглядом, Бэйбс утвердительно кивнула, при этом издав то ли всхлип, то ли стон. И Дин смирился. Отставив пустой бокал на миниатюрный деревянный столик, задумчиво закурил, потянувшись к своему мобильнику. Да, поздно, но, во-первых, он уже изрядно поддатый, во-вторых, он просто ни морально, ни физически уже не вытягивает. Но, ладно, об этом потом.       Палец, не задумываясь, опустился на кнопку быстрого набора на дисплее, и в ту же секунду, подмигивая ярко-синим цветом, всплыло фото весьма внушительного вида, брутального мужчины, напрочь лишенного растительности на голове, имеющего волевой подбородок и, более, чем крупный нос. «Шейн» — лаконичная подпись к гудкам и фотографии. Собеседник долго и упорно отказывался принимать входящий, что, собственно, и не удивительно — нормальные люди в это время видят десятый сон. Но, к радости Винчестера, спустя несколько протяжных завываний, на линии образовался грубый, заспанный бас.       — Опять? — не дав Дину даже выдохнуть, просипел голос.       — Угу, — затянувшись, промычал в ответ Винчестер.       — Сколько уже?       — Пять часов, — еще одна глубокая затяжка и очередной сочувствующий взгляд на жену.       — Что-то рановато в этот раз, — голос зашевелился, закурил. — Ладно, дай мне минут десять, я хоть в себя приду, — человек на той стороне тяжело и обреченно вздохнул, сел на кровати.       — Хорошо, буду ждать, — Дин тоже ответил шипящим вздохом, но куда более обреченным. В отличие от голоса в трубке, для Винчестера это не прогулка по ночному городу, для него это — жизнь. Каждодневная, удушливая, лишающая спокойствия и равновесия жизнь. — Извини…       — В жопу себе засунь свои извинения, — четко отрапортовала хрипотца. — Сказал — жди, буду минут через пятнадцать.       Собственно, Шейн не заставил себя долго ждать, и подъехал именно через пятнадцать минут, как и обещал. Мягко прошуршав по асфальту, машина затормозила напротив крыльца. И, хоть пикап и был бесшумен практически как кошка, но в спящей тишине улицы его звук подобен был раскатам грома. Дин в этот момент уже стоял на тускло освещенном крыльце, курил, наслаждаясь теплой летней ночью. Июнь только начал вступать в свои права, очень легко сменяя весну, не стараясь выделиться изнуряющей жарой, хотя, при этом он комфортно согревал ночи. Одним словом, погода располагала к наслаждению. Да и ночь, к удивлению, была молчалива и уютна. Улица, на всем доступном для взгляда Винчестера протяжении, пустовала, в каждом доме окна — сплошь черные провалы. Воздух наполнен сладковато-нежным ароматом жасмина, и вся идиллия сопровождалась приятным шорохом цикад.       Кинув мимолетный взгляд на подкатившую темно-синюю Навару, Дин одним щелчком откинул недокуренную сигарету в мусорку и шагнул с крыльца. Разрушающая видимое спокойствие ночной улицы лампочка, моментально погасла, погрузив район теперь уже на сто процентов в темноту.       — Привет, — не без удовольствия, погрузившись в пропахшее дорогим одеколоном и табаком нутро пикапа, буднично произнес Винчестер, намереваясь вновь закурить.       Водитель — крупный парень, лет тридцати пяти, с весьма грубыми чертами лица и слегка искривленным носом, отбарабанив пальцами дробь по коже руля, молча, недовольно кивнув, вздохнул.       — Привет, — зато молчание водителя с лихвой заменил приятный женский голос, долетевший с заднего сидения. На что Винчестер многозначительно закатил глаза и удрученно выдохнул, окатив укоризненным взглядом друга. Тот все так же хранил молчание, но теперь оно звучало с некой ноткой неизбежности.       — Куда? — провернув ключ, заставив двигатель утробно заурчать, поинтересовался Шейн.       — По накатанной, — зажатой в двух пальцах сигаретой, Дин указал в лобовое окно, вероятно, имея в виду направление вдоль улицы. — До «Трамблера», потом к «Джеку», а там уже, наверное, все подряд… и к «Ниагаре», — кивнув в утверждении головой, Шейн потащил пикап по спящей улице.       — Как долго вы еще собираетесь это терпеть? — обладательница прекрасного убаюкивающего меццо, возникла из глубины салона, воссияв между передних кресел, ухватившись за подголовники изящными пальчиками с налетом бежевого маникюра.       — Какого черта ты здесь делаешь? — с жадностью затянувшись табачным дымом, от которого тошнило уже донельзя, хрипло поинтересовался Винчестер. Нет, фраза ни в коем случае не несла агрессии или недовольства, скорее, дело было в ином. И это иное демонстрировать он никак не хотел, хотя, все вокруг понимали истинный подтекст. Подтекст беспокойства и заботы. Да… до сих пор.       — Мучаюсь бессонницей, решила вот, свежим воздухом подышать, надеюсь, поможет, — ни единый децибел ее голоса не дрогнул, не проскочило даже намека на сарказм, и ни единого намека на смену эмоций на лице. А в душе — тревога и недовольство. Недовольство и данной ситуацией, и ситуацией в целом.       — Где дети? — немного приоткрыв окно, Дин выпустил дым в прозрачный воздух улицы, и повернулся к женщине.       — Дома, спят, не маленькие же, — она улыбнулась, и эмоция эта была чрезвычайно ей к лицу, превращая из «железной леди» в милую наседку семейства. Винчестер, на автомате, соблазненный улыбкой, чуть не ответил взаимностью, но сдержался, отвернулся, затянулся сигаретой, выпустив сизую дорожку в лобовое стекло. Дорожка, ударившись о преграду, растеклась по ней дымным ковром. Женщина приняла его поведение, еле слышно хмыкнув. — Ты не устал от этого? — сочувственно вздохнув, она устремила взгляд прозрачно-голубых глаз на собеседника.       — Слушай, ну, ты сама прекрасно все знаешь, — Дин нервно выплюнул дым, сполз по сидению немного ниже, вытянув ноги насколько это возможно.       — Ну, это же не выход… Терпеть все молча. Я, конечно, понимаю, но он вам спокойно жить не дает, — флегматичный, рассудительный тон, воспроизводящий факты, которые и так всем доступны. — А что будет, когда родится малышка? Он вообще станет неуправляем, — взор перескочил на спинку кресла Винчестера, короткий ноготь сковырнул с кожи невидимую пылинку.       — Кэр, не нагнетай, — буркнул, словно себе под нос, водитель. Все его внимание было устремленно на дорогу.       Буквально пару мгновений назад они покинули спящий квартал, оказавшись на не менее спящей автостраде. Ни одного автомобиля, лишь бесконечно мигающие билборды и самозабвенно регулирующие перекрестки светофоры. Но бдительность нельзя терять в любом случае. Так… «Трамблер». Небольшой местный ночной клуб, в паре кварталов отсюда, излюбленное место сбора молодежи с ближайших районов. Но нет, молодежи не всех социальных ступеней, исключительно отбросов. Те, кто может позволить себе более весомые траты и любит все дорогое и лучшее — те собираются в «Ниагаре».       — Ничего же не меняется, и само никак не сойдет на нет… В итоге, это может дойти до крайностей, — абсолютно проигнорировав слова брата, Кэрол тихо, мирно продолжала гнуть свое. — Может, в пансионат его отправите на лечение? — нет, никаких претензий ни к Бэйбс, ни к ее сыну, у нее не имелось. Что было — то было, все уже давно в прошлом. Просто, она на самом деле волновалась за Дина. Да, он ушел от нее к другой, оставил одну, но… они остались в хороших отношениях, более, чем близких, и Кэрол все же, несмотря ни на что, от всего сердца желала бывшему мужу счастья.       — Ты же знаешь, чем это каждый раз заканчивается, — тяжело вздохнув, Винчестер вновь вполоборота повернулся к женщине. Но вместо четко очерченных деталей, увидел лишь блики от пробегающих мимо вывесок, скользящие по ее коже. — Он не вытягивает там и недели, сбегает, а она его жалеет, — сигарета с ненавистью полетела в приоткрытое окно. Кэрол в ответ протяжно, разочарованно выдохнула.       А что она еще могла предложить?! Нет, вариантов, конечно, было море, но была куча сомнений по поводу того, что хоть один из предложенных будет адекватно воспринят Дином. Сдать мальчишку в психушку? Но он наркоман, а не псих, в этом плане с головой у него все отлично. Отправить на принудительное лечение, чтобы его удерживали там насильно, против его воли? Получается — та же тюрьма, да и какой смысл лечить насильно? Отпустят — он вновь примется за свое. Нет… в этом случае пацану самому надо принять свое состояние и поставить перед собой цель исправить его. Но и это бессмысленно, он просто не видит в этом никакого резона. Он не хочет лечиться, даже невзирая на осознание проблемы. Он последнее время вообще ни в чем не видит смысла. И откуда взялось подобное состояние никто понять не может, даже Бэйбс. А ситуация с новым мужем и беременностью, все только усугубили. К тому же, Бэйбс души не чает в пацане, она не позволит удерживать его в клинике насильно. «Мы справимся сами, дома» — самая частая фраза, которую Кэрол слышала от женщины. Нет, не справились, тупик.       Предложить Дину уйти от Бэйбс и вернуться к ней? Да, пожалуй, она была бы безгранично рада такому обстоятельству. Хотя… Наверное, нет. Стоило признать, что чувства к бывшему мужу остались, самые теплые и нежные, но… Каждый пошел своей дорогой, у которых, к сожалению, пересечений она не видела. Пока точно не видела, да и не в ее правилах было возвращаться к уже пройденному, а нового в этих отношениях, как и пересечений дорог, не предвиделось. Дин теперь чужой. Чужой муж, чужой любовник, чужой отец. Из своего в этом остался только друг. Теперь он целиком и полностью принадлежит другой, а она, Кэрол — детям.       Оставался только один вариант — придушить пацана. Тихо, пока в очередной раз будет в отключке, приложить подушечку к лицу, и… Либо же, с упоением ждать, когда он сам коней двинет от передоза и, судя по всему, ждать осталось не так уж и долго.       Да, нет, конечно же, так нельзя. Нельзя даже думать о подобном, не то, что говорить или желать этого, или, уж тем более, притворять в реальность. Это бедный подросток, который запутался в жизни, запутался в себе, которому безумно нужна помощь и поддержка, ну, и лечение, конечно. Просто надо оберегать его, отдавать ему всю свою любовь, все свое внимание, свое тепло и заботу. На месте Бэйбс, Кэрол бы посвятила все свое время, всю свою жизнь и все свои силы, чтобы вытащить мальчика из той ямы, к которой он движется с удручающей скоростью. Она ни в коем случае не смогла бы завести новые отношения, новую семью, еще детей… нет, ни в коем случае. Только сын, только он. И в этом вопросе она не понимала новую жену Дина. Ей казалось, что как-бы Бэйбс не волновалась за пацана, не показывала окружающим насколько он важен для нее, но, кажется, она тоже ждала самостоятельного решения проблемы, и все вокруг, конечно же, понимали каким именно образом. И ситуация в целом была катастрофически ужасающей, но выхода пока не было.       — Ты на грани, — шепотом, после длительных раздумий, выдала женщина. Винчестер в ответ обреченно кивнул. — Ты, главное, помни, что мы всегда рядом и готовы помочь в любом случае, — он снова молча кивнул, соглашаясь, но Кэрол почувствовала проскочившее в его теле отчаяние. Слишком долго они были вместе, слишком сильная связь была между ними.       — Спасибо, Кэр, я знаю, — на его губах отразилась скромная улыбка. — Но я все же буду надеяться на лучшее, — а тут уже она молча кивнула.       — Конечно, дорогой, — взгляд, лишенный надежд, скользнул к потолку, через мгновение соскочив за окно.       — Приехали, «Трамблер», — ожил хриплый бас брата дамы. — Останься здесь, мы сами пойдем, — буркнул он в сторону женщины, и та безропотно согласилась. Правда, других вариантов у нее не имелось.       Лучше уж в машине. «Трамблер» — такое себе заведение. И если два огромных амбала, таких как Шейн и Дин еще и будут смотреться там как свои, то Кэрол — скромная, миниатюрная женщина, слегка за сорок, окажется там совершенно не к месту. И люди, и обстановка в баре оставляют желать лучшего. Поэтому, дождавшись, когда парни покинут салон, женщина, заблокировав с центрального замка двери, принялась флегматично наблюдать через стекло единичных прохожих и желающих подышать свежим воздухом, посетителей клуба.       Долго ждать не пришлось. И исчезнувшие за дверями клуба парни, и искомый подросток, по сути, являлись уже завсегдатаями этого заведения. Их лица успели настолько примелькаться и охране, и бармену, что тратить огромное количество времени на поиски пацана среди полусотни человек, не приходилось. Стоило лишь поинтересоваться не было ли сегодня здесь их общего друга, сначала у охраны на дверях, а если те были не в курсе, то — у охранников зала, ну, или же у барменов. И все проблемы решались за пять минут. Никому не нужны лишние движения.       Так произошло и на этот раз. Неповоротливые шкафы на дверях, бдительно проверяющие у местных отбросов общества удостоверения личности (правда, за каким именно чертом — неизвестно, Дин не единожды наблюдал в заведении посетителей, откровенно не достигших не то, что двадцати одного года, но и тех, кто с трудом достиг пятнадцати), с уверенностью на сто процентов ответили, что сегодня, к счастью, это чудо обошло «Трамблер» стороной, но если появится, то они обязательно позвонят Дину. В сам бар ребята заходить не стали, смысла нет, шкафы врать не станут.       Благополучно через несколько минут вернувшись в пикап, вновь погрузившись в душный салон, они заняли свои места, лаконично отрапортовав Кэрол, что искомое не обнаружили. Мотор, всегда готовый к работе, вновь приятно заурчал, машина сдвинулась, выехала на дорогу, с нежеланием направившись к следующему заведению. Хорошо, что хоть, заведений этих было не так уж и много в их небольшом городке. Даже нет, не так. Не в городке, а в ближайших районах, в дальние пацан бы не отправился. Ему бы попросту стало бы лень. Зачем тащиться хрен знает куда, если вполне можно за десять минут дойти до, хоть и небольшого, но вполне активного клуба, и там остаться откисать? Только лишь трата времени и энергии.       Рейд по близлежащим трем ночным клубам, двум барам и, естественно, незабытым мусорным контейнерам, от силы занял час, но закончился сплошным невезением. Ни в одном из проверенных мест пацан найден не был. Оставалась лишь «Ниагара», самое сладкое на закуску. Трехэтажный ночной клуб, рассчитанный на чертову уйму не вполне адекватной «золотой» молодежи. Вот тут реально придется попотеть, людей в этом заведении такое количество, что ни охрана, ни обслуживающий персонал просто не успевают запоминать лица. Был тут пацан или нет, а, может, и до сих пор находится где-то в недрах зала — никто не скажет, придется самим лазить по этажам, шныряя между бесконечными телами, разыскивая то, что требуется. Это было огромным минусом. Мало того, что от обстановки заведения воротило и Шейна, и самого Дина, так еще и выглядеть они там будут как белые вороны. Но деваться особо некуда.              В который раз за сегодняшний вечер покинув автомобиль, оказавшись в плавно перетекающей из приятного июньского тепла в удушающую тошнотворную жару ночи, Дин скептичным взглядом окинул возвышающееся громыхающее строение. Шейн, полностью поддерживая друга, скривился от предстоящего неприятного похода, сплюнул себе под ноги, отправив следом недокуренную сигарету.       — Собственноручно придушу этого придурка, когда найдем, чтобы никому больше нервы не трепал, — буркнул он, проходя мимо замершего, словно восковое изваяние Дина. Тот в ответ лишь вздохнул. — Идем, чего встал?! Быстрее зайдем, быстрее со всем покончим. Хоть пива там выпью, а то скоро реально убивать начну.       Оставшийся позади Винчестер, на несколько мгновений погрузившись в собственные невеселые размышления, проводил спину друга многозначительным взглядом. Пиво? Пиво — это хорошо, но, наверное, надо уже что-нибудь покрепче. А, может, все-таки… Может, ну, его на фиг, этого пацана?! Они сейчас развернуться назад, сядут в уютный, пропахший табачным дымом салон и уедут на хер отсюда, а дома он скажет Бэйбс, что не нашел его. Может, за это время пацан где-нибудь по-тихой умудрится покинуть этот бренный мир? Минус одна большая проблема. Минус все проблемы их семьи.       — Ну, ты чего? Передумал?! — не останавливаясь, Шейн окликнул друга, и тот, придя в себя, вздрогнул.       Да, нет… не сможет он так поступить. Как он потом собирается смотреть в глаза любимой жене, а в будущем, еще и дочке, зная, что мог бы помочь, зная, что именно его воля могла бы тогда решить многое, а он просто развернулся и уехал?! Нет, не может. Даже понимая, что вполне вероятно, так будет лучше для всех.       — Иду, — недовольно пробубнил он, через силу двинувшись следом за Шейном к высоким ступенькам.       Внутренности клуба встретили громогласными отзвуками музыки, тремором стен (а, возможно и тремором всех внутренних органов), огромным количеством скачущих пьяных тел, бутафорским плотным дымом и тяжелыми парами горького алкоголя, вытеснившими, кажется весь кислород. Это было даже не море, это был океан людей, просто безграничный океан волнующейся массы. И в первые несколько мгновений, парни, остановившись на входе, пришли в откровенный шок. Как в этом бесконечном, бликующем разнообразии, при практически отсутствующем освещении, с постоянно бьющими по глазам стробоскопами, усиленно стремящимися вызвать эпилептический припадок у каждого входящего, можно обнаружить невзрачную единицу?! Это просто что-то из разряда сверхъестественного.       — Выходные… — пройдясь растерянным взглядом по пульсирующему помещению, подвел плачевный итог Дин.       — Это мы удачно попали, — но, похоже, слегка оклемавшийся от первой волны впечатлений друг, начал заражаться бушующим вирусом драйва. — Может, ну, его на хрен? — не двигаясь с места, немного прищурившись, Шейн внимательно изучал толпу. — Выпьем, отдохнем, потусим, а потом домой, — в его глазах Дин распознал явный блеск. Видел он его и раньше, лет, этак, десять назад, и ничего хорошего он с собой не нес. Хотя, нет… немного не так. Нес он много чего хорошего, но после такого хорошего на утро обычно бывает очень плохо, а местами еще и стыдно, и неудобно, особенно, когда просыпаешься в постели рядом с малознакомым телом, с которым имел честь развлекаться всю ночь, до того момента, пока оба не отключились. Да… малознакомые тела… Дин недовольно фыркнул, закурил. Может, лет десять назад это было и приемлемо, а, может, даже и сейчас он бы воспользовался этим шансом отстраниться от реальности, но было достаточное количество всяких «но».       — Что, твою мать?! — незамедлительно скривившись в ухмылке, Винчестер переключил все свое внимание с бахающего зала на Шейна. — Что ты, твою мать, собрался сделать?! Потусить?! — глубокая, жадная затяжка, и легкие до предела заполнились дымом, и даже могло показаться, что их гладкая, лоснящаяся поверхность сама принялась источать табачный дым непосредственно в недрах организма. Слова друга повеселили, а его настрой немного поднял настроение.       — А что не так? — усмехнулся в ответ парень, но эмоция эта ни в коем случае не отдавала сарказмом, скорее уж, он на самом деле попытался вырвать Дина из потока семейных тяжб. Почему именно таким образом? Ну, уж, как умел. Злиться на него не было никакого смысла, иногда он выдавал нечто, по уровню развития очень сильно отстающее от своего паспортного возраста. Одним словом — интеллектуальная профдеградация или профдеформация — это кому как больше нравится. Стражи порядка, почему-то часто этим отличаются. — Ну, серьезно… Выпивка, молодые девчонки, — ехидная улыбка на его лице растянулась еще сильнее, и он повернулся к другу, тут же выхватив осуждающий взгляд. — Мальчишки? — немного запнувшись, переспросил он, но Винчестер скривился еще больше. — Нет? Все сразу? — и тут Шейн уже не выдержал, рассмеялся в голос.       — Ну, как бы, у меня дома беременная жена, в машине на улице — бывшая жена, сюда я приехал искать пасынка-наркомана, я не вылезаю с работы 24/7, а свободное время я обычно провожу в поисках того же пасынка, у меня в организме алкоголя скоро будет откровенно больше, чем крови, у меня стресс даже в то время, когда я сплю, хотя, происходит это довольно редко. Я убивать скоро начну просто за то, что люди вокруг меня имеют пагубную привычку дышать! Какое, на хер, потусим?! Какие девчонки и мальчишки?! Меня уже тошнит и от девчонок, и от мальчишек! — выдав тираду на повышенных тонах, он разочарованно покачал головой, давая понять другу всю степень неуместности вынесенного предложения.       — Да понял, понял. Чего орать так?! — Шейн в примирении замахал руками. — Но выпить надо, находиться здесь в стеклянном виде, я не смогу однозначно. Тебе взять чего-нибудь? — остановив взгляд на первостепенной лично для него цели — круглой барной стойке посередине зала, парень двинул в ее сторону, неимоверно подгоняемый скорейшей жаждой затуманивания разума.       — Твою мать… — безнадежно прошептал ему в спину Дин. — Пиво… — сказал он уже громче. — С водкой, — а это вновь на пониженных децибелах.       За две минуты преодолев половину зала, разделяющую его жажду и живительный источник, двигаясь вперед, словно неприступный гренадер, прокладывая дорогу и себе, и плетущемуся позади другу, распихивая бесконечный лес тел, Шейн Волш достиг вожделенной барной стойки, устремив весь собственный ажиотаж в сторону профессионального искусителя с той стороны.       — Два стаута, — за неимением посадочных мест даже здесь, парень просто облокотился о столешницу. Бармен — парень лет двадцати пяти, кивнув, моментально принялся наполнять высокие запотевшие бокалы, всем своим видом вызывающие непристойно обильное слюноотделение у Шейна.       — Видели его здесь? — тем временем, Винчестер, открыв на телефоне фото, протянул его бармену, задав уже обыденный вопрос. Парень, на секунду оторвавшись от занятия, проявил заинтересованность, подавшись вперед, внимательно всмотрелся в экран.       — Вы копы? — в свою очередь поинтересовался он, несколько напрягшись.       Шейн тут же, на автомате, потянулся к внутреннему карману, за значком, но Винчестер, вовремя выхватив практически незаметное движение, украдкой, но более, чем внушительно, ткнул кулаком в бок. И тому не оставалось больше ничего, кроме как отбросить затею и прошипеть. Ладони его легли на запотевшие стенки появившегося перед ним бокала, губы, во избежание конфликтов, прильнули к его тонкому краю, рецепторы ощутили божественную горечь напитка, организм затрясло от удовольствия. Беседу с персоналом парень предпочел оставить Винчестеру, тем временем, как его собственный мозг начал медленно погружаться в негу алкоголя.       — Нам не нужны неприятности, — бармен вернулся к наполнению второго бокала, имея ввиду, что в их заведении, в принципе, как и в любом другом, подобного типа, копов при исполнении особо не жалуют.       — Нет, не копы, хуже, я — его отец, — Винчестер убрал телефон и перехватил подставленный бокал, затушив сигарету в рядом стоящей пепельнице.       — Действительно, хуже, — бармен понимающе кивнул. — На второй этаж поднялись, часа полтора назад, большая компания у них была, и заказ большой сделали. Ваш сын весьма примечательный мальчик.       — Ага, более, чем примечательный, — недовольно усмехнулся Дин, а Шейн откровенно скривился при упоминании о втором этаже. Тащиться наверх однозначно желания не имелось. Но, похоже, деваться некуда. — Огромное спасибо, — Дин в благодарность склонил голову и, подхватив бокал, направился в сторону лестницы. — Идем, тусовщик, — на ходу кинул он другу, и тот, с явным нежеланием отлип от барной стойки.       Витая лестница, уходящая своим окончанием практически в небытие, оказалась довольно широкой и, именно по этому поводу, мраморные ступеньки были сплошь усеяны частичками все той же бесконечно волнующейся живой массы первого этажа, иными словами, людей с избытком было и на лестнице. Парочки, словно блохи, располагались по обеим ее сторонам. Кто-то подпирал стену, а кто-то чуть ли не свешивался с перил. Они сидели, стояли, обнимались, пили, разговаривали, а некоторые и вовсе находились уже в том состоянии, когда еще немного, и будет откровенно наплевать и на неудобное место, и на окружающих людей, да и, собственно, на партнера. Хорошо, что эта мраморная дорога в ад, была худо-бедно освещена, иначе, поднимающиеся парни в темноте точно кого-нибудь бы раздавили. Правда, Винчестер и с освещением умудрился по неосторожности пнуть одну парочку, и наступить еще на одну, уже практически наверху, но это было чисто из вредности.       Да, второй этаж отличался от первого, не глобально, конечно, но все же. Дергающейся человеческой массы здесь оказалось существенно меньше. Присутствовали несколько человек, силящиеся изобразить корявое подражание танцу, но конвульсировали они исключительно рядом со своими столами, так как даже намека на танцпол здесь не было. Обширное помещение почти наглухо забито посадочными местами, за исключением круглого барного островка, дрейфующего где-то посередине, указывающего подвыпившим личностям на свое местоположение яркими огоньками, растянутыми по всему периметру стойки. А по поводу музыки — здесь она грохотала ровно с такой же силой, как и внизу, являясь полностью идентичной.       Застыв на входе, Дин окинул полумрак уставшим взглядом, сделал внушительный, может быть, слегка успокаивающий глоток пива, после чего удовлетворенно кивнул самому себе. Взор ни за что не зацепился, но пиво и, правда, несколько сгладило раздражение, оказавшись весьма притягательным на вкус, за что и было удостоено положительной эмоции. Шейн, оценив реакцию друга, незамедлительно последовал его примеру, отхлебнув прохладную пенную субстанцию.       — Хммм… а все не так уж и плохо, — пробубнил он себе под нос и, повинуясь вклинивающимся в мозг ритмам, принялся медленно подрагивать всеми частями тела. И скептичный взгляд Винчестера в миг переключился на вошедшего в кураж друга, смерив того с головы до ног.       — В твоем возрасте и при твоей комплекции это выглядит удручающе-пошло, — обронил он с совершенно серьезным выражением лица и, сделав еще один глоток, шагнул в сторону бара.       — Мудак… — незамедлительно скорчив обиженную гримасу, Шейн поспешил за другом, продолжая танцевать уже на ходу.       — Привет, — опустив бокал на столешницу, Дин слегка подался вперед, силясь донести информацию до человека по ту сторону преграды. — Я сына ищу, — дабы опередить все вопросы и избежать строптивости в ответе, сразу выдал он. — Внизу мне сказали, что он поднялся сюда, — монитор телефона, демонстрирующий фото, предстал перед взглядом бармена. Тот приблизившись чуть ли не вплотную к монитору, несколько минут пристально всматривался, методично вытирая руки о белоснежное полотенце (у Дина даже возникла мимолетная ассоциация парня с полусонной мухой).       — А, Энди, — наконец, мысленно взвесив все «за» и «против» выдала муха. Отложив полотенце, она уперлась своими начищенными мохнатыми лапками в край стойки. — Никогда не мог бы подумать, что у него отец еще симпатичней, чем он сам, — а, нет, не муха, показалось, скорее уж самка богомола, и хищная улыбка ее в данную секунду была адресована исключительно Винчестеру. Попытавшись затащить жертву в свои смертельные оковы флиртом, самка игриво захихикала прокуренным басом, но столкнувшись взглядом с наполненным гневом взором парня, в секунду захлопнулась. — Я хотел сказать, что вы не похожи.       — Он мне не родной сын, — сквозь зубы прорычал Винчестер. Телефон, погасив экран, скрылся в недрах кармана, а содержимое бокала одним махом перекочевало в широко распахнутый рот.       — Аааааа… на мать, значит, похож… — растерянно, силясь убрать неловкость от неудачного подката, парень улыбнулся. — Там он, — легкое движение головы, подтвердившееся выставленным вперед указующим пальцем правой руки, задали направление к дальнему столу. — Чувак, только без конфликтов. Все разборки на улице, — чуть ли не взмолился бармен, видимо, инциденты были, и не раз. И Винчестер, согласно кивнув, но с подтекстом совершенного пофигизма, отправился в указанном направлении. — Эй, чувак, — но внезапно его догнал оклик парня, и на миг он обернулся. — Если что, то я тоже не против побыть твоим неродным сыном, — губы парня растянулись в обворожительной улыбке, чего никак нельзя было сказать о самом Дине.       — Приму к сведению, — в очередной раз прорычал он, продолжив путь.       Зато Шейн от подобного предложения пришел в полнейший восторг, залившись истеричным смехом, заглушающим, кажется, даже музыку на первом этаже. Опрокинув в себя остатки содержимого бокала, отставив его на стойку, парень подался вперед по столешнице, приблизившись к бармену.       — Заинька, а моим сыном побыть не желаешь? — скалясь во все зубы, переполняясь сарказмом, поинтересовался он у отшатнувшегося парня. — Зря… я очень нежный и заботливый папочка, — и в итоге не выдержав, Шейн снова разразился смехом, но от бармена отстал. Опасаясь оставить друга один на один со, скорее всего, уже невменяемым пасынком, он поспешил за Дином.       Да, естественно, это ночной клуб, и яркого освещения здесь не бывает в принципе, но и в бесконечно-эпилептическом припадке софитов, Винчестер умудрился рассмотреть знакомое тело и, да, прибывающее уже в привычной для себя позе. Энди расслабленным полу-трупом удобно развалился в дальнем углу глубокого мягкого дивана. И весь его внешний вид откровенно давал понять, что разум парня, да и тело, погружены в убаюкивающую негу сплошного наслаждения. Голова, откинувшись, затылком упиралась в спинку дивана, стеклянный взгляд замер на бликующем потолке, одна рука плетью покоится на подлокотнике, вторая — на диване, вдоль тела, ноги, вытянувшись на всю длину, уходят под стол. От представшей картины, Дин тяжело вздохнул. Обыденная картина, к которой все уже давно привыкли, но все еще заставляющая сердце сжиматься до размеров пылинки, заставляющая организм вздрагивать от боли, а сознание погружаться в паутину воспоминаний.       — Энди, — очередная резанувшая глаза вспышка воспоминаний и очередная конвульсия сердца. Рука коснулась прохладного плеча, но тело полностью проигнорировало движение. — Энди! — всколыхнувшись от нотки адреналина, мозг заставил сильнее сжать пальцы, еще раз, на этот раз с силой, встряхнуть парня, но эффекта вновь не последовало. — Энди! — да, испугался. Он откровенно испугался, невзирая на все внутренние проклятия и желания смерти мальчишки. В момент придвинувшись ближе к телу, Винчестер уперся коленом в пропитанную пылью подушку дивана, пальцы сомкнулись на хрупком плече до хруста костей, оклик вышел намного громче желаемого, и даже он сам со стороны услышал в собственном голосе отзвук паники, но попытался быстро взять себя в руки, прийти в себя. — Эй! — пальцы второй руки сомкнулись на подбородке пацана, тряхнули тряпичную голову. И тело внезапно пришло в себя. Шея обрела стойкость, дернула головой, скидывая кисть, плечо лениво отклонилось назад, неосознанный поначалу взгляд синих глаз, переместился на Винчестера. Секунда, и взор наполнился ненавистью, безумным блеском отвращения, мозг слегка пришел в себя, распознал объект, представший в поле зрения. — Как отдыхается?! — как только вернулась способность выдавать ровный тон, Дин моментально вернулся в привычный облик, подтвердив это сарказмом. Синие океаны от ненависти в тот же миг потемнели, превратившись чуть ли не в карие.       — Отвали… — вяло взбрыкнув, лениво выдало тело, плечо его дернулось еще раз, сбрасывая оковы.       — Какого хера ты опять заставляешь мать нервничать, а меня напрягаться?! — негодующе взревел Дин. Перехватив пацана поудобней, он попытался выковырять его из недр обволакивающего дивана.       — Эй, чувак! — а это внезапно подало голос ранее незамеченное туловище, расположившееся по другую сторону стола, на таком же диване. — Чувак, не трогай его! — надо сказать, что взбунтовавшееся тело находилось примерно в такой же кондиции, как и сам Энди, но, обнаружив агрессивно настроенное существо мужского пола, решило заступиться за друга. Винчестер же благосклонно проигнорировал его.       — Тебе полезно, — не остался в долгу начинающий потихоньку шевелиться Энди, но это были лишь попытки вырваться из плотного, вязкого наркотического кокона, буквально через секунду сошедшие на нет.       — Ладно я, но какого черта ты мать доводишь?! — прошипел Винчестер, а пацан в этот миг попытался отползти обратно в угол, медлительно отпихивая парня ногой, словно только что проснувшийся ленивец, но тот не сдавался, попеременно перехватывая тело за ноги, тянул к себе. — Какого хера ты доводишь беременную женщину, кретин?! Чего ты добиваешься?! — все усилия, наконец, увенчались успехом, но по большей части, у Дина, а не у Энди. Намертво сцепив стальные объятия на тонкой лодыжке, одним рывком, Винчестер подтянул к себе пацана, и, схватив за руку, заставил принять сидячее положение, и губы мальчишки в этот момент, по стечению обстоятельств, оказались как раз напротив уха Винчестера.       — Ненавижу, — хриплый рык врезался в сознание и вновь заставил сердце сжаться, но эмоции не дрогнули. — И тебя, и ее. Надеюсь, она не родит, надеюсь, что он сдохнет так и не родившись, а она бросит тебя… и, может, тогда ты прочувствуешь все то, что чувствую я…       Да, не впервой Дину выслушивать подобные тирады, по факту, подобный диалог являлся уже давно устоявшимся нормативом между ним и пацаном, но вот желать смерти… Ладно ему самому, ладно — Бэйбс, тут пацана еще можно понять, но нерожденному ребенку… До такого Энди еще не опускался. И Винчестер не сдержался, и даже промелькнувший в глазах пацана блеск отчаяния, не остановил его.       Быстро отстранившись, Дин наотмашь ударил мальчика, при этом даже не задумываясь куда именно придется удар. К огромному сожалению Энди, кулаки у отчима были более, чем внушительные, а мгновенно затмившая мозг пелена ярости, совершенно ослепляла. Заторможенное сознание пацана среагировать не успело, попытки увернуться в эту секунду даже не предполагалось. Удар пришелся четко в бровь. Распоров кожу, кровь тонкой багровой линией расчертила бледное лицо. Пацан даже не всхлипнул, а Винчестер сильно засомневался, что он вообще осознал, что произошло. Но, вопреки всем мыслям и ожиданиям, длинные паучьи пальцы прильнули к брови, силясь на ощупь распознать затмившую взор липкую, теплую массу. В этот же миг, кулак Дина вновь взмыл вверх, намереваясь опуститься очередным карающим прикосновением, но внезапно вмешался Шейн (кстати, как никогда вовремя).       — А, ну, спокойно! — его бас практически не было слышно из-за гвалта музыки, но подтверждение слов с помощью жесткой хватки, остановило зарвавшегося Дина. — Угомонись, убьешь же… да и бессмысленно, — пальцы ощутили как напряженная ярость в мышцах парня дала слабину, кулак обмяк, рука направилась по траектории сдачи позиции, но тут ко всеобщему удивлению, взбрыкнул Энди.       Застыв на несколько секунд, с интересом размазывая по лицу кровь, силясь в темноте распознать конкретный источник массы, через мгновение ожив, он с силой вновь ткнул Винчестера ногой, угодив в грудь. До задурманенного мозга, наконец, дошло, что липкое вещество, стекающее по коже — это его собственная кровь, и отголоски боли от пульсирующей брови, рванули в голову.       — Ненавижу! — заверещал пацан, а длинная нога в который раз дала отмашку, зацепив плечо отчима (кстати, для обдолбанного тела, удар был очень и очень внушительным). — Ненавижу! И тебя, и ее, и вашего долбанного ребенка! Отвали, мудак! — шквал ударов обрушился на парня, и тот, в свою очередь, отреагировал подобной же агрессией. Нависнув над пацаном, Дин несколько раз врезал тому от всей души.       Стоявший рядом Шейн, моментально отозвавшись, принялся оттаскивать друга, откровенно и вполне обоснованно опасаясь за целостность пацана. Несколько секунд ничего не выходило, Дин, словно уж на раскаленной сковороде, уворачивался ловко и быстро. По сравнению с самим Шейном, которого по комплекции вполне можно было приравнять к медведю (такой же большой и неповоротливый, но если уж попадал в кого-то кулаками, то был громадный вариант и вовсе не оклематься после такого удара), Винчестер выглядел скорее, как гиперподвижный енот, размахивающий кулаками, будто мельница. Но после нескольких неудачных попыток перехватить мелькающие в воздухе кулаки друга, Шейн просто схватил того за талию, изо всех сил потянув на себя, на сегодня лишая мальчишку возможной смерти. И небольшой конфликт, вроде, был исчерпан, но в него неожиданно вновь вмешалось тело, отдыхающее на соседнем диване.       — Чувак, не бей его! — невзирая на степень собственного наркотического забвения, и на двух абсолютно незнакомых, агрессивно настроенных амбалов, молодой человек, шатаясь, криво обогнул стол, попытавшись оттащить Энди в сторону, попутно отгораживая его рукой от Дина. — Отстань от него! Он не хочет с тобой идти! Отвали! — голос был громким, с надрывом, но до тембра Энди было ему еще далеко, да и до тембра Винчестера — тоже.       Естественно, только начавший относительно ровно дышать Дин, снова ринулся в бой. Да, понятно, что в полную силу бить подростков парень не собирался (хотя, кто знает на каком там моменте у него заклинило извилины), но и удары такой мощности могли нанести неокрепшим детским телам непоправимый ущерб. Поэтому, Шейн, вновь покрепче перехватил друга, оттаскивая, но тот успел ловко увернуться и в очередной раз двинуть Энди. Подоспевший на помощь мальчишка, пронзительно заверещал, а Энди, в конце концов, закрылся руками, попытавшись отклониться, но куда уж там. На что Шейн просто разочарованно выдохнул.       — Хватит! — злобно прорычал он, при этом совершенно не обратив на стычку внимание окружающих, и предпринял уже, наверное, сотую попытку перехватить енота, но потерпел неудачу.       — Я вызову копов! — собрав собственное тело с дивана после очередной отмашки Винчестера, заголосил друг Энди.       — Не стоит, я уже здесь, — терпение Волша одним резким шагом рухнуло в небытие. Привычным движением откинув край рубашки, он продемонстрировал полицейский значок на ремне. Правда, в такой темноте, более детально изучить его, пацану не удалось, тем более, очень сильно помешал внушительных размеров пистолет, указавший на него своим стальным дулом. — Сел на место! — рявкнул мужчина, а оружие на миг сменило траекторию, указав место посадки.       — Да, да, конечно, без проблем, весьма существенный аргумент, — не сводя взгляда полупрозрачных глаз с оружия, молодой человек приподнял согнутые в локтях руки, указывая на свое понимание. — Сразу бы так и сказал, — медленно, не поворачиваясь к мужчине спиной, он отступил назад, опустившись на соседний диван.       — А ты угомонился! — холодная сталь коснулась затылка Винчестера, и тот, на удивление, молниеносно пришел в себя.       Подавшись назад, Дин глубоко вдохнул, наполнив, пропитанным алкоголем воздухом легкие до предела, и протяжно выдохнул, худо-бедно взяв себя в руки, подогнув под себя одну ногу, опустился в мягкие подушки напротив Энди, тыльной стороной ладони смахнул сочащуюся струйку крови из разбитого носа (надо отдать должное пацану, тот все же раз угодил кроссовкой прямо в цель). Провел обеими ладонями по короткому ежику собственных волос, с затылка ко лбу, исподлобья взглянул на сопротивляющегося пасынка. Мертвенно-бледная кожа, потекший макияж, размазанная алая помада, грязные потеки подсыхающей крови вперемешку со слезами, растрепанные, спутавшиеся волосы, худое, дрожащее тело.       — Да за что мне это все… — скорее скорбно, нежели вопросительно, прошептал он. Два пальца коснулись глаз, на секунду с силой надавили на веки. — Домой, — обронил он так, словно давал команду собаке, больше, собственно, сказать ему было нечего. Увещевать о том, что еще раз такое повторится, что, если Энди еще раз будет доводить до припадков собственную мать, о том, что, если он еще раз свалит куда-то из дома, и ему в который раз придется искать его посреди ночи, прочесывая каждый сантиметр города, или о том, что, если он еще раз употребит запрещенные средства, то Дин его просто придушит — бессмысленно. Говорил, и не раз. Поначалу ругал, пытался поговорить нормально, а когда разговор раз за разом не удавался, слетая в потасовку, несколько раз отвешивал тому по шее. Сдавал в клинику на лечение… но все без толку. Не завтра, так послезавтра, или через пару дней все повторится. И ни к чему хорошему это уже не приведет. Вопрос упирается лишь во время.       Печально выдохнув, Винчестер принял вертикальное положение, подтянул к себе за ногу уже несопротивляющегося пацана, усиленно зажимающего свою кровоточащую бровь.       — Мразь, — сдавленно прошипел Энди, откинувшись спиной на диван, вновь медленно растворяясь в дурманящем кайфе. Дин на выпад лишь молча кивнул, подтащил мальчишку еще ближе, склонился, перехватил за руку, усадил, словно тряпичную куклу. — Ненавижу, — озлобленно продолжал Энди. — Ненавижу тебя… — ладони переместились на лицо, полностью скрыв его от зрителей, тело зашлось в истерических спазмах, тонкий ручеек крови, встретив на своем пути преграду, потек в обход, задевая край ладони. — Чтоб ты сдох, урод! — Дин в очередной раз грустно склонил голову в согласии.       — Обязательно, но, думаю, не раньше, чем ты, — приподняв тело как пушинку, Винчестер перекинул его через плечо. — И точно не сегодня, — бережно, но слегка пошатнувшись, он поднялся на ноги. Ноша вздрогнула, с размаху ударила по спине острыми кулаками, а затем обмякла.       — Не перевешивай меня так… — тембр рухнул в меланхолию, с яркими нотками апатии, присущими всем людям в подобном состоянии. — Меня тошнит… меня стошнит тебе на спину…       — И не такое терпел от тебя, — стараясь как можно сильнее отстраниться от всего происходящего и собственных эмоций, парировал Дин, двигаясь в сторону выхода, аккуратно огибая столы и посетителей.       — Отпусти меня… — заныло туловище, зайдясь в очередном депрессивном потоке слез. — Пусти… — но ни единого движения, ни единой попытки вырваться не предприняло. — Я хочу умереть… — ну, вот, дошли, наконец, до конечной точки.       — Все будет, детка, не волнуйся, надо только потерпеть немного, и главное, сильнее долбаться, — поддержка отчима в этот момент была просто неоценима.       — Я надеюсь, что когда-нибудь на моем месте окажешься ты сам… — голос не поднялся ни на децибел, оставался ровным и безэмоциональным. — Я хочу, чтобы и ты прошел через все то, что прошел я… хочу, чтобы ты тоже так страдал, чтобы понял как это…       — Все может случиться, детка, жизнь — странная и непредсказуемая штука… — понуро, но задумчиво протянул Винчестер.       — Да… солнце… — и от этого «солнце», сердце Дина пропустило удар, а сознание сдавило тисками. Но ничего уже не изменить.

***

      — Доброе утро, — Винчестер возник на пороге кухни. На мгновение остановившись, он все еще заспанным взглядом обвел помещение. После весело проведенной ночи выглядел он более, чем помятым, и чувствовал себя примерно так же — будто по нему всю ночь катался асфальтоукладчик. Туда-сюда, туда-сюда.       В противовес ему, жена, суетящаяся около плиты, источала свежесть, красоту, массу энергии и позитива. И, вроде бы, она полночи проревела, перенервничала, остальные полночи не могла заснуть, а асфальтоукладчик оказался в единичном экземпляре и достался исключительно Дину.       — Доброе утро, солнце, — ненавязчиво помешивая нечто на сковороде пластиковой лопаточкой, Бэйбс повернулась к мужу, одарив того беззаботной улыбкой.       Иммунитет у нее, что ли, уже выработался на закидоны сыночка? Или беременность ставит в голове какие-то ограничения на нервы и стрессы?       Дин в ответ недовольно скривился, но с места сошел, направившись к навесному шкафчику за кружкой.       — Я просил не называть меня так, — обронил он на ходу. — Звучит пошло, — на миг притормозив около женщины, легким движением он приобнял ее за талию, прижавшись к спине, склонился, запечатлев поцелуй на тонкой шее. Бэйбс усмехнулась и игриво попыталась отстраниться, чем вызвала бурю эмоций у мужа, и он еле ощутимо прикусил нежную кожу.       — Прости, я забыла, — улыбка, возникшая на лице женщины, была открытая и немного наивная.       Невысокая хрупкая брюнетка, мелкие, аккуратные черты лица, и потрясающие, насыщенные синие глаза. Да… Эти чертовы синие глаза… Невесомое платье с завышенной талией, легкая ткань, обрамляющая откровенно выдающийся живот, и полное отсутствие обуви. Окинув ее счастливым взглядом, Винчестер широко улыбнулся.       — Завтракать будешь? — лопатка указала на массу в сковороде, больше всего напоминающую омлет с томатами и фасолью.       — Нет, малыш, спасибо, я только кофе, — достав из недр шкафчика большую кружку, насыщенного черного цвета с напечатанным на круглых боках серо-голубым кубом, опутанным молниями, он наполнил ее чуть ли до краев свежесваренным дымящимся напитком. Развернувшись к столешнице спиной, упершись в нее поясницей, он с наслаждением вдохнул терпкий, бодрящий аромат и с удовольствием сделал большой, но аккуратный глоток. Тепло медленно потекло по организму, заполняя каждую клетку все еще расслабленного тела и затуманенного сознания. Да, после утомительной, бессонной ночи рейда по улицам, кофе был первой ступенью к воскрешению.       — Как у нее дела? — улыбка Винчестера стала еще шире, в ней появились отголоски неизмеримого счастья, взгляд остановился на животе жены. Исключительно за это маленькое, пока еще не родившееся существо сейчас он переживал больше всего.       — У нее все хорошо, — изящная кисть с паучьими пальцами легла на живот, погладила. — В отличие от меня, она вчера не нервничала и спала, — она улыбнулась.       — Ну, хоть кому-то повезло со сном, — усмехнулся Дин, и ладонь его машинально коснулась живота жены. Да, похоже, у Бэйбс реально уже устойчивость к выходкам сына. Кстати, да, а где, собственно, он сам? — Где Энди? — окинув просторное помещение задумчивым взглядом, прислушавшись к звукам, наполняющим уют дома, но не услышав ничего лишнего, напряженно поинтересовался Винчестер. Жена в ответ меланхолично пожала плечами.       — Не выходил еще, спит, наверное, — тема однозначно пришлась ей не по душе. Взор померк, вернулся к шипящему на сковороде завтраку, но ладонь от живота не отстранилась, продолжая с нежностью наворачивать круги, словно успокаивая… Только вот непонятно кого именно: саму себя или же все-таки ребенка. Наблюдая за картиной, Дин вздохнул.       — Все будет хорошо, не волнуйся, — притянув жену одной рукой к себе, он в поцелуе коснулся ее виска. Бэйбс в ответ слабо кивнула. — Я во двор, покурю, — и еще один кивок.       Несмотря на относительно раннее утро (стрелки часов совсем недавно застыли на 8.50), природа на предельной скорости уже пыталась впитать в себя всю жару. Температура за бортом демонстрировала стабильные +28, но грозила вот-вот перерасти в нечто более испепеляющее. Солнце с каждой секундой распалялось все сильнее, набирало мощь, желание его разобраться с сочной зеленью травы и деревьев становилось практически нестерпимым, но пока оно держалось как могло, силясь дотянуть до обеда. Есть еще у человечества пара часов до начала летнего апокалипсиса. И, пользуясь подобной возможностью, можно было успеть насладиться кристально-прозрачным воздухом, пропитанным тонкими нотками сладкого аромата цветов. Чем Дин и поспешил заняться.       Опустившись в ажурные белые качели, установленные на крыльце, Винчестер сделал внушительный глоток кофе, опустил кружку на дощатый пол, и, достав из кармана сигареты, с огромным наслаждением закурил, заменив тонкий цветочный налет тяжелым запахом табака. Да, идеальное утро. Хотел бы он, чтобы подобные вошли в обыденность их семьи, хотелось бы, чтобы в их семью наконец пришло умиротворение, безоблачное счастье и спокойствие. И в очередной раз сознание его насытилось омрачающими все ностальгическими мыслями, вогнав в легкое уныние. Вполне можно было купить Энди квартиру, как можно подальше от них… в другом городе, а еще лучше — в другой стране… а как самый идеальный вариант — на другой планете, и выставить его жить туда, но Бэйбс категорически была против. Как же она сможет выставить бедного, любимого сыночка, что с ним там будет, она же не сможет следить за ним. Конечно, с одной стороны, ее опасения вполне оправданны, через некоторое время квартира на сто процентов превратится в притон для наркоманов, а мальчишка, полностью лишенный контроля, загнется через пару-тройку месяцев. Ее можно в этом понять, мать как-никак. Но и к Дину тоже можно было прислушаться. Он хотел нормальную, счастливую семью, без постоянных конфликтов, нервов и стычек. Но… но пока это было невыполнимо. А он сам семимильными шагами двигался к пределу собственных стрессовых возможностей. Ладно…       Потом, все потом. В данную секунду он просто хочет откинуться на спинку этой чертовой витой качели, расплыться по воздушным подушкам и расслабиться. Хочет насладиться тишиной и умиротворением. Хочет ощущать как через приоткрытое окно доносится звук шипящего на плите завтрака, слышать как еле слышно, себе под нос, жена напевает какую-то незатейливую мелодию. Как приглушенно потрескивают лучи солнца, как щебечут проснувшиеся птицы, как ветер играет с листвой в кронах деревьев, и как… с оглушительным бурчанием, разнесшимся на полквартала, к дому подкатила машина, своим появлением в один счет затмив все наслаждение.       Дин недовольно фыркнул и, оторвавшись от спинки качели, принял более активное положение: воткнув локти в колени, с интересом уставился на подъехавшее авто. Шелби ярко-красного цвета, с белыми полосами. Интересная модель, по нынешним меркам недешевая, но откровенно молодежная и пижонская. В их краях он ее однозначно никогда не наблюдал, и, что эта машина вообще могла тут забыть — непонятно. Ах, да…       И в подтверждение всех мыслей, через пару мгновений, послышался глухой, но агрессивный хлопок летней двери. На крыльце, что неудивительно, возник Энди, а вот, что вызвало неприкрытое удивление — это то, что пацан был при полном параде, гладенький, чистенький и свеженький, бессонная ночь на нем совершенно не сказалась. Теперь уже у Винчестера и сомнений не осталось, что в этой семье, единственный, по кому катается асфальтоукладчик — это он. От вчерашней перепалки на мальчишке осталась только слегка припухшая бровь и ссадина на скуле. В остальном же, он — пробитый наркоман, выглядел в сто раз лучше самого Винчестера.       Перекинув рюкзак через плечо, абсолютно игнорируя Дина, распространяя за собой шлейф бодрости и дорогого парфюма, пацан уверенным шагом направился к мустангу. Винчестер, глядя ему вслед, задумчиво затянулся, размышляя стоит ли начинать конфликт или лучше промолчать? Здравый смысл твердил держать язык за зубами, вновь откинуться и вернуться к расслаблению, пустив все на самотек. Язвительность (а в купе с ней рассудительность и нечто, кольнувшее в памяти) закричала о том, что надо хотя бы выяснить в какую именно сторону направляется чудовище, в каком районе его искать через несколько часов.       — Молчи… молчи, твою мать, забей, — прошептал он сам себе под нос. Затянулся еще раз, опустил взгляд в пол, силясь отстраниться, но, естественно, ничего не вышло. — Куда собрался? — конечно же, тон его даже не попытался сохранить спокойствие, сразу уже по накатанной — ярость и вызов. Взгляд исподлобья скользнул сначала по машине и водителю, имевшему явно мужской пол, и по возрасту не особо уступавшему Энди, затем по остановившемуся пацану. Буквально момента хватило, чтобы Дин всем организмом прочувствовал как быстро накалился окружающий их воздух, а позади, в приоткрытом окне повисло напряжение. Он слышал как жена почти невесомо возникла в распахнутых створках.       Ну, вот. Сам виноват, никто за язык не тянул. А утро ведь так хорошо начиналось. Пожалуйста, я тебя умоляю, иди дальше, не поддерживай назревающую очередную стычку. Сядь в эту сраную машину и катись со своим чертовым другом как можно дальше. Только не отвечай сейчас ничего… Ну, да, конечно! Хрен там плавал!       — Не твое собачье дело! — в миг вспыхнувший Энди, ответил громким хриплым голосом, с неменьшим вызовом. И самое отвратительное, что после выплюнутой фразы, пацан даже не попытался продолжить свой путь, нет, он остался стоять на месте в ожидании развития событий. Дин же, осознав это, несколько секунд молчал, всеми силами давя на собственный язык зубами, сжимая кулаки до побеления костяшек. И пока сдерживаться, вроде, получалось. Может быть, все и закончилось бы миром, если бы Энди сейчас заткнул свою варежку и свалил на хрен. Но нет, пацан настаивал на продолжении. — Еще вопросы? — подкрутив в голосе вопросительную информацию, он развел руки в стороны.       Ок, поехали!       — До тех пор, придурок, — и голос жены, мелодично пролившийся из окна, стремящийся остановить, Дину уже не помешал. Вскочив с качели, по пути швырнув сигарету в траву, в два шага преодолев расстояние, разделяющее его и пацана, он оказался вплотную с нерастерявшимся Энди. — Пока ты треплешь нервы своей беременной матери (и я, кстати говоря, тоже), а я день через день объезжаю весь город в поисках твоего обдолбанного тела, ты обязан ставить в известность хотя бы в каком районе в следующий раз искать твой предполагаемый труп! — воткнув руки в ремень джинсов, без крика, но угрожающе, выдал Винчестер. Взгляд его ни на мгновение не отвлекся от лица пацана, но за все время тирады, на нем не промелькнуло ни единой эмоции. Чистая, маниакальная ненависть.       — Не надо меня искать, — четко, по слогам, прошипел Энди, и океаны его наполнились еще большей ненавистью. — Я сто раз говорил — не надо меня искать! Оставьте меня в покое! У вас прекрасная, благополучная семья, конечно, если бы не я… Так вот, отвалите от меня, живите в свое удовольствие, наслаждайтесь друг другом и своим будущим ребенком, а про меня забудьте! Дайте мне уже сдохнуть спокойно… — в доли секунды шипение сорвалось на истеричный крик, слова с ожесточением выплевывались в лицо отчима.       — Дин, не надо, — жалобная просьба жены долетела уже откуда-то с крыльца. А незнакомый парень, все это время скрывающийся в машине, осторожно покинул свое убежище, оказавшись на улице, прямо под прямым огнем. Видимо, почувствовав, что словесная перепалка готова вот-вот перейти в открытый конфликт, и, возможно, даже с рукоприкладством, он решил быть поближе к другу, чтобы вовремя прийти на помощь.       — Через несколько часов или дней, я снова пойду искать тебя, — мысленно, всеми силами, пытаясь внушить себе, что за спиной стоит Бэйбс, и ее нервное состояние, и здоровье малыша в данную секунду целиком и полностью зависят от его поведения, Дин постарался урезонить собственный эмоции. Фраза получилась без крика, но произнесена была сквозь зубы. — Поэтому, будь добр, хотя бы территориально определи на какой свалке мне это делать.       — Ист-энд, — с таким же маниакальным выпадом ответил Энди, ни на мгновение не сбавив децибелы. Конечно, ему же целиком и полностью плевать на мать, с чего он будет сдерживаться?! Чем чаще она подвергается нервной встряске, тем больше вероятность, что ребенок не родится вообще.       — Это что за хрен? — грозно сложив руки на груди, Винчестер кивком головы указал на скромно жмущегося к машине парня.       И выдав эту фразу, он совершил абсолютно непоправимую ошибку: неправильный тон, неправильное выражение лица, неправильный блеск в глазах. А самое плохое — Энди незамедлительно уловил это. Все, финал, назад пути нет.       — Мой парень, — злорадно ухмыльнувшись, не отводя взгляд от изумрудных глаз отчима, надменно бросил пацан. Дин же отреагировал именно так, как и предполагал Энди. Цвет кожи Винчестера в этот миг еще сильнее пропитался темным оттенком, веснушки вспыхнули коричневым цветом, в глазах отразилась ярость. Пацан расплылся в блаженной улыбке, он доволен, Дин дрогнул и повелся на провокацию.       — Парень? — Винчестер скривился в отвращении. Попробовал пересмотреть все интерпретации этого значения, но со всех ракурсов выходило одно и то же.       — Да, — продолжая улыбаться во все зубы, ответил Энди. — Это как девушка, только парень. Поедем к нему, будем пить и трахаться, — пацан откровенно всеми возможностями стремился усугубить конфликт, совершенно не скрывая этого и не стесняясь, силясь довести отчима до белого каления. Но Дин, сцепив зубы, сдержался, промолчал, выдержал, но на автомате смерил незнакомца с головы до ног испепеляющим взглядом, сделал шаг назад, про себя безостановочно твердя: «Все, хватит, просто уходи… просто уходи, не смей продолжать». Но мелкая дрянь знала на что надавить. — О, что это? — сложив руки на груди точь-в-точь повторив позу отчима, съязвил пацан. — Мне показалось, или в твоих глазах промелькнула ревность? — он усмехнулся, но Винчестер не поддался, игнорируя, а вот Энди, к сожалению, не остановился. — Или тоже хочешь?       — Что хочу? — блин… ну, вот нет, чтобы молча вернуться на свои гребаные качельки, нет! Он снова вступил в диалог. Ну, не идиот ли?       — Трахнуть меня, — еще одна усмешка, по которой незамедлительно захотелось вмазать.       — Дин, нет! — в приказном тоне, будто команда для непослушного пса, донеслось с крыльца. — Дин, нет! Он тебя провоцирует, а ты ведешься, — да как будто, он сам не знает! Он знал, понимал, осознавал, но эмоции и чувства за каким-то хреном, оказались выше всего, а сознанием в секунду завладели пары адреналина.       — Совсем рехнулся?! — отступив было на шаг назад, Винчестер, вновь приблизился к пацану, грозно нависнув над ним. Голос жены, все еще пытающейся остановить его, абсолютно никак не повлиял на его действия.       — Энди, прекрати! — осознав, что до мужа уже не достучаться, Бэйбс, обратила все свои усилия на сына. Но, куда уж там…       — Ну, а что, все Бэйбс и Бэйбс, — произнося это, Энди вполне отдавал себе отчет, что еще миг и ему прилетит, и был к этому готов. Он же этого, собственно, и добивался. В очередной раз привести отчима в бешенство, вывести из равновесия, причинить боль и ему, и матери. Заставить ее нервничать, переживать. Пара сломанных ребер — не идут ни в какое сравнение с экстазом мести. — Надо же пробовать что-то новое… что-нибудь более свежее, и не такое раздолбанное.       — Заткнись! — прошипел Дин, теряя последние капли терпения, цветом лица за мгновение достигнув оттенка земли. — А насчет раздолбанности — я очень сильно сомневаюсь. Судя по твоему образу жизни, по меньшей мере, половина района точно не раз опробовала твою раздолбанность, — и рациональность его моментально сделала жест «рука-лицо», возвестив о том, что ведет он себя сейчас хуже малолетки.       — А ты вместо того, чтобы верить слухам, проверь сам. Откровенно Уже, чем у твоей жены, — ну, да, собственно, последняя капля и финальное прожатие… Так думал Дин, но его ждала куда более интересная развязка.       К сожалению, даже с такого расстояния, Бэйбс успела заметить всю бурю эмоций, пролетевшую буквально за доли секунды на лице мужа. Цвет кожи, изменив палитру с коричневого на серый, потом на слегка багровый, свалился в бледность. Белок глаз пронзила тонкая сетка капилляров. И, кажется, она даже видела как почти незаметно дернулась его голова, словно от легкого электрического разряда. Нет, она ни в коем случае не намеревалась защищать сына, он же сам нарывался, и даже не скрывал этого, но и получить через пару секунд на подъездной дорожке его остывающий труп, она тоже не желала.       — Милый, не надо, — вскрикнула она, наблюдая с какой силой сжались кулаки мужа, шагнула вперед, но внезапно оживший друг Энди, опередил ее.       Что именно повлияло на действия парня — осталось загадкой. Может, Энди на самом деле для него что-то значил, а, может, просто не захотел стать свидетелем убийства. Это, собственно, и неважно. Но пацан в доли секунды отскочил от машины, рванув в эпицентр конфликта. Видимо, сообразительность у него была получше, чем у беременной женщины, да и прыткости побольше. И, надо отдать должное, он не испугался, не замешкался, не растерялся, добежать успел буквально за несколько шагов.       — Мистер, не надо! — успел выкрикнуть он, наблюдая как взметнулся в воздух кулак Дина.       Но столь ожидаемого всеми удара не последовало. Кулак так и не опустился на заданную цель, немного сменив траекторию, завис в воздухе, а тело содрогнулось в шоке. Резко подавшийся вперед Энди, в упор прижался к Винчестеру, ладони легли на щеки мужчины, уколовшись о еле заметную щетину, губы впились глубоким поцелуем в губы Дина. Винчестер же, в свою очередь, собственно, как и все окружающие, более, чем опешил. Что угодно, но такого, он однозначно не ожидал. Да никто такого не ожидал.       Глубокий, судорожный вдох через нос и, кулак ослаб, рука плавно опустилась, почти незаметно дрогнув в порыве лечь на затылок пацана, но вместо этого коснулась его плеча, с силой оттолкнув легкое тело.       Не удержавший равновесие Энди, отлетел к машине, приложившись спиной об дверь, но сила удара была незначительной. Более весомым в этот момент оказалось абсолютно другое — несмотря ни на что: ни на свой гнев, ни на обескураженность, ни на стоящую позади жену, Дин ответил на поцелуй. Слабо, но ответил. И Энди в полной мере ощутил как по телу того пробежала дрожь наслаждения. С губ мальчишки сорвался совершенно неадекватный смешок. Комментарии были излишни. Для него самого и для Винчестера — точно, а, что уж там видели остальные и как сейчас, после произошедшего себя поведет Дин — это уже не имеет значения. И без того было понятно, что Энди знатно прилетит.       — Милый, нет! — первой, несколько раз сомкнув и разомкнув веки, разгоняя возникшую перед глазами пелену, ожила Бэйбс. Но, правда, к кому именно относилась фраза — к сыну или мужу — в первое мгновение было непонятно даже для нее самой. Но в одно мгновение добежав до Винчестера, женщина повисла на его плече мертвым грузом, желая предотвратить дальнейшую разборку (кстати, вполне оправданную).       — Мистер, пожалуйста, не бейте его! — а это уже кричал немного отошедший от шока спутник Энди. Вновь обретя способность передвигаться, парень за доли секунды достиг заходящегося в смехе пацана, закрыв собой. — Он не в себе, мистер, не бейте его! Вы, что, не видите?!       Но в данный промежуток времени, все происходящее вокруг, для Винчестера отошло на задний план, далекий задний план, словно все погрузилось в мутный, белесый туман. Уши заложило, в голове зашумело, сердце всеми силами стремилось прорваться наружу. Да, как бы не было печально, но стоило признать — он ответил, и даже где-то в глубине души получил неимоверное удовольствие. Но все это было лишь из-за неожиданности, на автомате (ой, ли… А окатившая с ног до головы волна щекочущего тепла, тоже случилась на автомате?).       Нет, бить он никого не собирался. А смысл? Пацан реально не в адеквате, да, собственно, он и добивался подобной реакции у Дина. Все это было исключительно провокацией, желанием развить внеочередной конфликт, нанести удар по нервам и отчима, и матери. Какой смысл поддаваться, тем самым доставляя ему удовольствие? Дин и так уже совершил ошибку, что заговорил с ним, что поднялся с качели. Надо прекратить все это.       Проведя тыльной стороной ладони по губам, избавляясь от возможных последствий поцелуя, Винчестер криво усмехнулся и ненавязчиво отмахнулся от жены.       — Урод, — шепотом констатировал он, мысленно давая себе установку больше не вестись на подобное.       — Милый, идем в дом, оставь его в покое, — Бэйбс в то же мгновение снова образовалась на его плече, увлекая вглубь дорожки, к крыльцу. — Ты же знаешь, что это бесполезно, только сами нервничаем, а ему по барабану, — продолжала она на пониженных тонах.       — Я не представляю как ты останешься с ним без меня… — поддавшись жене, ступая за ней к дому, отстраненно выдал Винчестер (естественно, отстраненно, ведь всеми своими ощущениями, эмоциями и чувствами он все еще пребывал на моменте поцелуя).       — Милый, это всего лишь три дня, это не проблема, — более, чем ровным тоном парировала женщина. — Работа — есть работа, никуда от этого не денешься. Нормально все будет. Если что — позвоню Кэрол и Шейну. Ты сам, главное, не переживай. Все будет хорошо.       В нескольких метрах за их спинами послышался звук захлопывающихся дверей. Приятно заурчал мотор и уже через несколько секунд машина скрылась из вида, растаяв в суете шоссе.