недосказанность, недослушанность, недовмазанность

from fizz: не хочешь прогуляться? я тут, эм, недалеко сейчас

блитц перечитывает сообщение в тридцать шестой раз так, словно совершенно не понимает его содержания и смысла. он всё тыкает в телефон, бездумно переходя туда-обратно из мессенджера с непрочитанными бизнес-содержащими и луна-вроде-как-переживающими смс в галерею с ебучими фотографиями-воспоминаниями, от которых так и норовит не то вскрыться, не то проблеваться, не то разорваться безумными рыданиями с истошными криками и гневным пинанием злосчастного дивана. он, вообще-то, и правда не понимает. вообще нихуяшечки. но мысленно благодарит свою очешуительную I.M.P.-команду за возможность остаться почти наедине со своим дерьмом хотя бы на какое-то время. прогуляться? на кой чёрт? это типо выходить на улицу, встречаться взглядами с лицами, которые будут осуждать просто за то, что существуешь? он знает, что они не знают, насколько блитц адское отродье и что именно он натворил, но ведь чувствует, словно на лице у него всё и так безупречно, кристально чисто написано. его выворачивает от мысли увидеть там типо счастливых парочек, играющих в счастливую любовь со своими счастливыми чувствами. выворачивает от мысли увидеть физза, у которого тоже всё определённо, блять, лучше, у него ведь есть богатый, охуительно трахающий, с этим его большим, ну прям вот пиздец огромным тентаклем ебырь. у блитца больше нет ничего. кроме каких-то там, кхм: незакрытых с детства гештальтов, съедающих одиночества и опустошённости и ссаного цвета кристалла на отброшенной в сторону перчатке. от, собственно, этого самого петуха-ебыря. он в восторге, беспредельном, и безусловно очень рад бы был прогуляться. пиздец. он выгибается, чтобы дотянуться рукой до практически пустой бутылки, и закидывается остатками какой-то смешанной, отвратительной на вкус, запах и цвет откровенной бурды. его мажет и шатает, но он всё же попадает пальцем на висящий в ожидании контакт. и... всё-таки ничего не отвечает. что вообще физзу нужно? он пытается помочь? нет, спасибо. блитцу вообще ничего этого не нужно. да какого хуя. будто первый раз словил пиздец, будто вновь не откиснет после беспорядочного сношения и недельного запоя. телефон противно вибрирует, высвечивая новое сообщение.

from fizz: я же вижу, что ты, ублюдок, прочитал, просто напиши, блядь, хоть что-нибудь

а за ним следом выплывает ещё одно:

from fizz: мой график и так слишком плотен, чтобы я выделял время ещё и на тебя

пиздит говнюк. но это даже работает. раз уж решился освободить своё никчёмное шлюшье окошко — пусть реально тащит свой механический зад сюда.

from blitzø 'o' is fckn silent: прижай куколка

блитц швыряет телефон в стену. туда же отправляет высушенную бутылку. она шумно разбивается, осколки, мерзко насмехаясь над его трусостью, отскакивают, прыгая по засранному полу. он вжимается в спинку дивана, притягивая колени к груди и стискивая основания рогов, словно стремясь оторвать их. ему нечего уже терять. совершенно. никакой гордости. это просто кости — и он бы сейчас со смаком переломал парочку. кому — вообще непринципиально. мгновенный, раздражающий слух звонок в дверь отзывается неопределённой дрожью, пробегающей от плечей к кончикам пальцев. похоже, не одному блитцу всучили асмодеевский подарочек, раз физз примчался по первому же отклику. других объяснений у беса не находилось. да и не могло быть ничего другого, камон, не торчал же физз всё это время у него под дверью, в любую секунду готовый ворваться и погеройствовать? ему, вроде, только конечности отшибло, а не мозг. он через силу орёт, мол щас откроет, и ещё с минуту пытается заставить себя подняться, а не забить на всё это дело хуй. нет, правда, он ведь со всем умеет справляться. нечего тут прибедняться и отлёживаться. физз просто посмотрит вновь на то, какой блитц отстойный чмошник, убедится в этом очередной раз и поймёт, что его помощи здесь не ждут, что блитц в полном, чёрт подери, порядке и что можно спокойно улепётывать отсюда с чистой совестью. большего не будет. с этой мыслью он даже весьма спокойно открывает дверь. — ну и какими конями тебя занесло в мою благородную помойку? вроде одного поля ягоды, но как же охуенно, наверное, физзу приходить в это его обблёванное, захламлённое, угнетающее всем, что только встретишь взглядом, жилище. после кругом пестрящих деньгами хором смертного греха — ну самый сок. физзаролли хрипло не то посмеивается, не то всего-навсего прокашливается. — зов сердца, блитц-теперь-без-о. когда блитц чуть внимательнее проходится по бесу взглядом, физз кажется ему каким-то... смущённым? это что ещё за чушь. блитц не перестаёт злиться. на физза. на столаса. на сделку. поправка: разорванную, срань сатанистская, сделку. на себя. больше всего на себя и на свою никчёмность. — ты, блять, пройдёшь уже или съебё... бес не успевает договорить, оказываясь в заключении подвижных холодных рук. физз притягивается с объятием, погружая в такой неожиданный ступор, что все подготовленные слова-ограждения застревают комом в горле. — ты в порядке? — поглаживания по спине вызывают мурашки. он должен чувствовать холод, но почему-то... почему, чёрт возьми, эти искусственные руки оказываются теплее и нежнее всего, что вообще происходит в его жизни?! и физз вдруг прижимается ближе, одёргивая самого себя. — нет, извини, идиотский вопрос. блитц тяжело выдыхает. это необходимо прекращать. физз жалеет его и жалеет излишне сильно. от этого хочется вывернуть свои внутренности наружу. и как можно скорее. он приподнимает руки, чтобы положить их на плечи друга и отодвинуть от себя, он собирается сказать, мол "всё просто заебись, тебе не стоит-", — но его вновь опережают. — прости, я... видимо, мне всё же не стоило позволять это оззи. позволять... что? блитца начинает крепко потряхивать. какого хуя, за что физз вообще пытается извиниться? — физз, я, сука, в полном... — он замирает, когда слышит, насколько разбито и дрожаще трещит его голос. он не в порядке. вообще не в порядке, ни разу, нихуя, никак и никогда не был. ложь оказалась настолько сильной и тяжеловесной, что блитц впервые понял: в ней уже не будет ни малейшего смысла. — грх, ну серьёзно..? — он откидывает голову назад, часто моргая в попытке удержать накрывающие слезливые эмоции. он выше этого, ему лучше совсем не чувствовать. всем так будет лучше, а ему — особенно. просто залезь поглубже в свою трещащую по швам скорлупу, в которой уже давно нет места для всех побегов, проёбов и обид. она лопается, а ты продолжаешь упрямо делать вид, что не замечаешь, что ничего не меняется, что боль не становится ядовитее и острее. он выше этого. он проваливается в самый низ, прямо перед физзом отрывая от себя новый кусочек истинных эмоций, в существование которых никто уже не верил. блитц сам не верил. и оторвал. — тебя трясёт, — обеспокоенно констатирует очевидный факт бес и вытянувшейся ногой захлопывает дверь, тут же теряя блитца из объятий в момент этой секундной заминки. — я знаю, физз, знаю, я просто..! слёзы больше не получается сдерживать, но он решительно сжимает лоб ладонью, выставляя вторую руку против друга. пусть хотя бы не видит слёз. пусть он... да похуй уже, разве нет? физз вообще лучше всех должен знать, какой он ублюдок, так какая теперь-то разница! — я хочу сдохнуть практически каждую секунду своего жалкого существования, и только с ним я мог... на какой-то, блять, момент!.. просто... просто потеряться в сексе и забыться, почувствовать себя нужным и любимым, но теперь всё кончено!! кончено, потому что я последняя, сука, мразь, я всем причиняю только боль и разочарование и я никогда, никогда не заслуживал его чувств, а ведь они у него, как — ебануться! — оказалось, правда были!!! но я до последнего не воспринимал всерьёз, и теперь уже толку ноль в том, что я всё осознал! он, сука, ненавидит меня. и он абсолютно прав в этом, абсолютно! меня можно только презирать и поливать говном, и его королевской гордости наконец дошло до пернатых мозгов сделать это. просто вышвырнуть, просто не дать договорить, просто обвинить во всём, но блять!.. блитц перестаёт нарезать круги по комнате, топая ногами и разбрасываясь руками, зачастую прилетающими ударами по его же телу. в голове что-то пронзительно щёлкает, оглушая. он добирается шаткой походкой до стены, опираясь и сокрушённо съезжая вниз. сворачивается клубочком, прижимая мордочку к коленям. из груди вырывается всхлип. а за ним — ещё, и ещё, и ещё один. и каждый следующий всё менее сдержанный и более подавленный. — я просто не понимаю, почему... ведь это он обиделся на меня, он не пожелал слушать, он не заметил, что я правда... я правда виноват, пиздец как виноват, я знаю, я понял это уже сотню тысяч раз. и я правда собирался высказать ему всё, извиниться за всё дерьмо, но он ведь больше... он больше не хотел, блять, меня видеть и слышать. и больше не захочет. никогда. потому что я не достоин даже этого, я слишком опоздал, я постоянно, блять, опаздываю, что с тобой, что с барб, что с ма... — блитц задыхается рыданием, оплетая коленки хвостом. делает надорванный вздох, пытаясь восстановить дыхалку и произнести всё вновь едва ли не на одном порыве. — и вот теперь ещё и с ним. он, сука, прав. я же вообще ничего не достоин, физз. с ним было удобно, ведь он терпел меня столько времени, он давал мне шансы, а я, слепое мудачьё, не видел. даже не пытался заметить. я был такого низкого мнения о нём и главное вообще того не осознавал, пока он не ткнул в меня этим напрямую. блитц слышит, как работают механические конечности, и его передёргивает. он на самом деле не может дать ничего, кроме боли. он только отнимает и сеет хаос. — вы оба обосрались, блитц. не бери всю вину на себя, это слишком. на стискивающих колени пальцах оседает едва заметное дыхание, и хоть немного успокаивающий голос физза теперь проносится совсем близко. — ты не прав в том, что опоздал. ты сделал всё, что мог. перестань винить себя хотя бы за тот день. я простил тебя. и я говорю это не для того, чтобы тебя просто сейчас остудить. я честно себя так чувствую. я не виню тебя и больше никогда не буду. я пообещал самому себе и теперь говорю это тебе лично, ещё раз, ведь, видимо, того раза тебе было недостаточно... блитц, ты вовсе не такое дерьмо, каким себя считаешь. все творят хуйню. но ты ведь и сам страдаешь, ничуть не меньше страдаешь, чем остальные. блитц чувствует металлическую тяжесть на ладонях. и физз в самом деле заземляет его своим присутствием. возможно, это всего лишь потому, что ему необходимо было вывалить весь этот груз кому-то. даже когда они с физзом поговорили в день их похищения, блитц не делился стольким. тогда у него ещё было то, что можно потерять. но сейчас всё было кончено. оставался рядом, видимо, только физз. и было уже не иронично кристаллически похуй. — тебе нужно найти способ рассказать всё это столасу. всё, что ты чувствуешь на самом деле. насколько переживаешь и мучаешься сам. и извиниться. — мои извинения уже не будут иметь никакого веса. — он опустошён. в нём серьёзно ничего больше не осталось после этой словесной истерики, только темнота и пустота, безнадёжная и топящая в своём безумии. — тшш, блитц. спокойно. — роботическая ладонь касается рога, заботливо поглаживая, хотя звучит физз на этот раз твёрже. — ты ведь и про меня так думал, верно? что я никогда уже тебя не послушаю и не прощу. и где мы сейчас? кто сидит и вытирает тебе, как последней тряпке, сопли, м? блитц приподнимает голову, и ладони беса мигом хватают его, поддерживают за щёки, проводя большими пальцами под мокрыми глазами. физз желает удержать зрительный контакт, чтобы вбить слова прямиком в душу. — я ведь тогда сделал уйму ошибочных выводов. всё из-за эмоций и неполноценного видения ситуации. не решай, пожалуйста, что столас сам не может ошибаться и говорить, будучи на пределе. он не робот всё-таки, не идеальная игрушка. как и ты, блитц. даже мы с оззи, если тебя это сможет утихомирить, нередко срёмся и устаём друг от друга. блитц откидывает голову назад, упираясь глазами в потолок. он чувствует, как слёзы вновь заполняют глаза. как можно сравнивать отношения физза с асмодеем и его со столасом? эти двое уже приняли как самих себя, так и друг друга. споры и ссоры в устоявшихся отношениях это нормально, конечно, как без них. ненормально, когда официально никаких отношений ещё и не было, существовал только контракт, а теперь не было и его. они не ссорились. они просто убивались за недосказанностями, недослушанностями и обвиняли друг друга и самих же себя, вместе с тем считая себя недостойными и постоянно пребывая в страхе и во лжи. — физз, это… у нас это так не работает. блитц обнимает своё тело руками и глотает-таки вырвавшиеся слёзы, продолжая держать голову высоко. — я думаю, тебе нужно время. — физзаролли кладёт руку ему на плечо. — вам обоим нуж… — нет, физз, нет, — он истерит, хватая того за протянутую руку. но не отнимает от себя: сил нет уже убегать. и металл весьма приятно охлаждает, хотя блитц не понимает, к чему это ему вообще. — не нужно мне время, я уже, ебать, чуть ли не двадцатку лет не могу принять все шрамы, — он показательно оставляет незначительную пощёчину самому себе, отчего физз хмурит бровки и поджимает губы. только имеет в виду блитц гораздо большее, нежели белый след на лице. — не могу отойти от прошлого, не могу перестать бухать, не могу подпустить никого к себе. я даже… я даже самому себе этого.. не позволяю... — блитц, кажется, опешил. не столько от своего откровения, сколько от столь неожиданного личного открытия. — не нужно мне это время. сколько ещё можно его прожигать и всё никак не прижечь… — блитц, ты совсем не веришь в то, что тебя могут прощать. — да, физз, я совсем в это не верю, вот такой вот я еблан тупой и никчёмный! тебе давно пора уже понять это, а иначе ты просто такой же идиот, которому я снова подложу конину. потому что нельзя меня прощать, со мной можно только прощаться. — это немного задевает. физзаролли огорчённо следит за другом, крайне эмоционально пытающимся доказать несуществующее. — про-щать-ся. прощаться, блять! что столс благородно и сделал, опомнилась, наконец, птичка, освободилась от кляпов и улетела нахуй. — он всё ещё любит тебя, блитц. это ощущается совсем уж как белый снег среди красного адского неба. блитц поражённо замирает, несколько раз растерянно моргая. — пиздёж. он… он не может. он…. если любит, значит петух безмозглый! мудак!! — блитц с удивлением слышит чужую усмешку и видит совершенно непонятное ему веселье в глазах. — я серьёзно, физз! — я тоже, блитц-теперь-без-о! предельно серьёзно, — забавно хихикает в кулачок бес, невольно возвращая в детство, когда можно было нелепо смеяться над любой чепухой, пусть даже гадкой и мерзкой, в которую блитц регулярно посвящал его. — а ну заткнись, физз, ты больше не друг мне, что за хуйня!! — блитц притоптывает пяткой, заставляя физзаролли улыбаться ещё ярче. — ты говоришь и ведёшь себя, совсем как ребёнок. что-о, высокопарная птичка обидела, и ты решил мне поябедничать и осыпать её оригинальными обзывательствами, м~? — он буквально порвал со мной! нахуя так поступать, когда любишь, когда уже признался!! — ещё раз скажешь такую ерунду, блитцо, и я тебя серьёзно ударю! — уже совсем в открытую хохочет бесёнок, даже посылая глупую угрозу. блитца подбивает от старого прозвища. и он бы разозлился сейчас ещё сильнее, вот только оно звучит вовсе не с целью поиздеваться и надменно указать в очередной раз на все его косяки. оно отсылает к тому забытому, давно стёртому из памяти времени, когда всё ещё было относительно спокойно, когда блитц ещё был влюблён в физза, когда они только пробовали друг друга, по-дурацки экспериментировали, боялись, но мужественно делали вид прямо противоположный, когда впервые узнавали себя и свои тела, тайно целовались в гримёрках, обжимались по всем укромным и не особо (риск стать замеченными с наслаждением ударял в голову адреналином, а ведь барб их всё же и правда палила порой) углам, неловко вместе дрочили, тырили такое омерзительно горькое бухло и, озорно хохоча, гладили по спине, стоило одному из них проблеваться. физзаролли протирает тыльной стороной ладони набежавшую от смеха слезинку и обращает внимание на подозрительно притихшего друга. — блитц, всё в порядке? — уже обеспокоенно спрашивает бес, отойдя от, вероятно несвоевременных, шуток и наклоняясь слегка в его сторону. блитц осторожно поднимает глаза и спустя секунды шмыгает. он никогда не думал, что способен оказаться там снова. хотя бы один раз. хотя бы одним глазком. подглядеть, вспомнить, прочувствовать. этот мир сгорел лимонно-зелёным огнём, прям каким был топ на физзе в один из старых дней. ничего, что забрало пламя, уже не вернуть. но блитц сидел прямо перед физзаролли, буквально возрождённым после этой катастрофы, и не мог поверить. это всё ещё был физз. они выросли, изменились, прошли через настоящий огонь, но в итоге всё равно. остались. рядом. под свой удивлённый вскрик физз падает на спину на этот чем только не загаженный пол, потому что блитц нападает с объятием, самым крепким в его жизни, и ещё в воздухе оплетает тело друга хвостом. максимально близко. блитц не хочет его отпускать. больше никогда. и блитц не хочет, чтобы отпускали его. — блитццц. заду-ушишь. физз на секунду теряется, но руки ответно сцепляет на сильной спине. он не против, абсолютно, но предупредить-то надо, чтобы блитц нечаянно-отчаянно не перешёл черту. — заткнись нахуй и дай мне просто побыть... просто вот так. физзаролли всё, видимо, понимает, позволяя блитцу утопить его в хватке. он обнимает ласковее и разводит губы в радостной улыбке. похоже на то, что блитц хоть немного приходит в себя. — тебе стало лучше? — интересуется бес, поглаживая область затылка под рогами. было бы занятно, начни блитц мурчать сейчас. ему в целом было интересно: сохранил ли тот умилительную привычку или чисто из вредности нашёл-таки способ от неё избавиться, чтобы не показывать себя таким открытым и довольным перед кем-либо. — определённо, — бурчит блитц ему в шею. та всё ещё оставалась чувствительной: это стало понятно по слабому движению физза под ним. ласка под рогами не прекращается, и блитц не уверен, что сможет сдерживать реакцию тела и дальше. ещё с первого поцелуя с физзом он особенно эрогенно-уязвим в этой области. и это сраное мурчание всё же проявляется, стоит бесёнку случайно-или-специально задеть основания шипов между рогов. — котёнок. — не называй меня так, это всё ещё бесит. — бесит? да ну, правда что ли? я уверен, что тебе нравилось. блитц не видит смысла отвечать. физз прекрасно знает правду. все отговорки будут выглядеть до противного жалкими. — а ты знаешь! — блитц резко вспоминает самое, сука, важное в своей жизни, определённо. — мы ведь так и не обменялись слюнями по случаю примирения. — тебе совсем мозги отшибло из-за всего происходящего? мы поцеловались тогда. — физз надувает губки бантиком, не понимая, как блитц мог забыть. — да ты угораешь, чё ли, акробат несчастный? это что же, поцелуй был по твоему, а?? блитц аж подскакивает, расставляя руки по сторонам от лица друга. — а чё ты ещё хотел от меня? я пережил стресс, паничку, страх смерти и невозможности вернуться к оззи, узнал всю правду впервые за 20 лет, наконец-то поговорил и помирился со своим лучшим другом, и это всё за считанные несколько минут!! я был уставшим и способным только на детский чмок, но если... — "детски-ий чмо-о-ок", — передразнивает блитц, зачем-то трепля за щёки, что вызывает невольный румянец. у обоих, вероятно, ведь блитц тут же откашливается унижениями. — пиздюк кукольный, да у тебя "детские чмоки" и то разнообразнее и остроумнее были. бедный твой извращённый павлин-аристократ, как же он с тобой в постели, должно быть, мучается и скучает! и это звучит как вызов, честно. — не волнуйся, блитц, не меньше, чем твой бдсмщик-голубокровка, уже откровенно заебавшийся с твоим кинком на притворство. небось сдерживаешь перед ним все самые свои грязные и громкие стоны как последний трусишка, а? а вот это уже задевает. по самому больному и сокровенному. физз надавливает на самую хрупкую точку, хотя, казалось, он заявился сюда подлатать рану, только, видит сатана, перепутал сахар с солью, откровенно переборщив с последней. физзаролли поздно замечает сказанное за собой. это было, пожалуй, лишним сейчас. лицо блитца меняется, вновь демонстрируя всю его ненависть к себе. — блитц. из... — да знаю я. ты прав. я понял. сердце в груди трепетно сжимается. физз реально смог достучаться до этой непробиваемой машины по стиранию собственных чувств. он потрясённо раскачивает хвостом в непонятном волнении, невольно переплетаясь с таким же взвинченным блитца. — сука, как же заебало, — блитц сдаётся окончательно. физз распахивает ему душу и, даже если плюёт в неё затем, — сохраняет какое-то ебанутейшее доверие и чувство безопасности. блитц катастрофически давно не ощущал ничего подобного. не уверен даже, что вообще ощущал когда-либо. — я скучаю по этой глупой птице как неадекватный. физз несдержанно давит смешок. — почему "как"? — слышь, не придирайся так к словам. а-то ой-какой дотошный вредитель стал! — блитц потряхивает вновь хохочущего физза за плечи. — богачи тебя ничему хорошему не научили, ноль манер! — ты ещё заберёшь эти слова назад, блитцо. иди-ка сюда! оззи был прав. физз берёт инициативу на себя, переворачивая беса на спину и восседая на его бёдрах. и пока блитц, судя по недоумевающему выражению, совсем не ожидал такого резкого поворота событий, позиций и ракурса, он наклоняется низко-низко, задерживаясь в миллиметрах от искусанных губ. от блитца точно не исходит отрицательных сигналов, даже наоборот: бёдра взволнованно поджимаются, а мечущийся хвост находит своё место на талии. — ох-ох, неужели продемонстрируешь-таки, чему научился от смертного греха похоти, физзаролли~? — низко и чуть взбудораженно произносит блитц в самые губы, забирая все необходимые ответы напрямую с них. да, оззи всё же был абсолютно прав. ведь несколько часами ранее... — оз, возможно, это была вовсе не такая уж хорошая идея. физзаролли скрещивает руки на груди, обнимая себя за плечи. это заставляет асмодея оторваться от чтения странных инструкций. и кто их вообще читает и, самое главное, строчит, вот серьёзно? для страсти не должно сущесmвовать никакой конкретики, никаких правил, нет-нет-нет. — о чём ты говоришь, мой маленький? — кристалл на имя блитца. подарок от столаса. что, если это было не так правильно, как я думал?.. грех непонимающе мигает глазами, подзывая к себе на плечо. и физз охотно забирается, как в родное гнёздышко, ведь там так тепло и безопасно. — разве это может принести какие-то проблемы, фрогги? — боюсь, что может. я не знал всех деталей, да и сейчас не то чтобы прям в курсе, но у них всё, оказывается, не так просто, как у нас. я ожидал, что это даст им больше свободы. что они откроются друг другу, ведь теперь причиной для свиданий будет не идиотская книга гоэтии, а искреннее желание проводить время вместе. но эти двое — конкретные идиоты! они всё сделали наоборот! физз разводит руками, чуть позже вытягивая одну из них и возвращая к себе с каким-то коктейлем с трубочкой. потягивая напиток, он находит себя в эпицентре землетрясения. это оззи хохочет, содрогая всю опору под бесёнком. ходячий вибратор нахуй. — и что же они наделали, поделишься? — сатана их знает! но уши не поделили, очевидно. блитц в полное говно сейчас. я получил смс от его дочурки, и, зная о её характере по его рассказам, дело реально хуйня, раз уж даже она пишет об оказании содействия. не стоило мне подстёгивать тебя тогда... — фи-иззи-и, ты имеешь дурную привычку накручивать себя-я, прекращай, — напоминает оззи, напевая и тыкая в красный носик. — они разберутся с этим, я знаю. столас не безмозглый, с блитцем сложнее, — физз на это маленько хмурится, будто оскорблённо, — но в нём есть зерно истины. ох какое. прямо на физза с лазурной гривы смотрит голова быка, и этот взгляд, полный фантазий, определённо имеет задаток стать темой их следующего разговора, но, пожалуй, это и правда стоит перенести на попозже. и потому физзаролли сопровождает уже непосредственно бойфренда серьёзным, чуть осуждающим взглядом. — ох, ну если ты так переживаешь, почему бы не сходить проведать своего беса? не сомневаюсь, твоя компания пойдё-ёт ему на по-ользу, — он соприкасается лбом с бесовским, ласково потираясь. — немного повеселиться стоит вам обоим, пока парни порознь. что может быть прекраснее небольшого разрыва во имя общего блага и похоти, не находишь? — худшего я от тебя и не ждал, оззи, — физз фыркающе хихикает, быстро целуя в клюв. — ну а ты? планируешь заняться пернатым? — кто знает, милый. но я уже в ожидании приглашения от его высочества на вечер с продолжением, покуда у нас столь интересные обстоятельства. — оззи! ну как ты только смеешь! — физз заливается смехом, перепрыгивая в ловящие его руки.