Часть 1

Макс хотел проснуться от звука дождя. Мелодичного треньканья по подоконнику и мягкого шелеста, плавного, затяжного, не оставляющего сомнений, что этот дождь зарядил надолго, скорее всего, на весь день, и можно не вставать, ведь в такой день все дела откладываются, все прогулки отменяются, потому что дождь ведь, ну что поделаешь? Мы-то собирались и то, и другое, но пошел дождь… Точно, дождь. Все, как заказывали: и по подоконнику, и шелест в кустах и траве. А собирались мы… собирались мы… Шурф! Ах, чтоб тебя! Шурф сидел внизу за столиком и пил чай с печеньем. Триша свернулась клубочком в кресле напротив него, тихонько, словно прислушиваясь к шороху дождя за окном. Тишина и покой, тепло и сухо внутри, тепло и сыро снаружи. Размеренный звук дождя. Триша вскинулась навстречу Максу, побежала варить ему кофе. Макс упал на освободившееся кресло, стянул печенье, посмотрел на него и положил обратно. Оглянулся нетерпеливо — где же кофе? Запах появился первым, бодрящий, как холодный душ, а потом перед Максом оказалась чашка под облачком душистого пара, и, вдохнув его, Макс окончательно проснулся. — Мы же хотели пойти гулять? — полувопросил, полусообщил он. — И что же нам может помешать? — в тон ему ответил Шурф. — Ну, дождь ведь… — И что? — Да в общем ничего. — Я могу дать вам свой зонт, — самоотверженно предложила Триша. Зонт они не взяли — это означало бы обречь Тришу на сидение взаперти, пока они не вернутся или пока дождь не закончится. Шурф всего лишь повел руками у них над головой, и послушные капли принялись делать вид, что падают на невидимый зонтик — они даже отскакивали от воображаемой поверхности и прилежно стекали по краям. Зато они вволю отыгрывались на полах лоохи — Макс чувствовал, что промок уже до колен. Шамхум был прекрасен во время дождя. На улочках ни души, только дождь. Он барабанил по черепице, булькал в водосточных трубах и журчал, изливаясь на мозаичные мостовые. Шлепал по листьям деревьев, капал с крыш и пускал пузыри в лужах. И он прятал город, укрывал его своей пеленой, словно впереди еще не было города, и сзади, если оглянуться, то уже не было. Макс оглянулся. — Знаешь, мне всегда казалось, что дождь размывает реальность, — сказал он. — Мир тает под дождем, словно леденец в чае. И если дождь будет идти достаточно долго… — То не останется даже этого островка вокруг нас, — кивнул головой Шурф. Они шли уже достаточно долго и вышли на окраину. Город закончился, а когда город заканчивается, то ожидаешь, что начнутся поля, или лес, или окаймленная горами долина. Но за стеной дождя на окраине Шамхума не было ничего. Совсем. Ни тумана, ни неясных очертаний. И дождь там не шел, он явно не хотел идти туда, в пустоту. Капли с самого края старательно впивались в видимую полоску земли, очевидно не горя желанием лететь в неизвестность. Как по команде, они синхронно оглянулись. — Ну вот, договорился, — нервно усмехнулся Макс. Маленький пятачок неразмытой реальности постепенно становился все меньше. Серое ничто плавно приближалось к ним из-за стены дождя. Шурф повернул Макса к себе лицом и взял за руку. Мгновения они смотрели в глаза друг другу, потом Макс зажмурился и… Открыл глаза. Сквозь тучи пробивалось солнце. Дождь превратился в легкую полупрозрачную кисею. Зонтик исчез, и капли беспрепятственно падали им на головы. А вокруг сиял вновь собранный мир — и долина, и горы на горизонте, дорога под ногами и город за спиной. Они так и пошли по дороге, не размыкая рук, и солнечный свет сверкал в каждой капле, как сотня тысяч бриллиантов сверкать не могут. — Это называется «слепой дождь», — авторитетно заявил Макс. — Это называется «шуточки вершителя», — ухмыльнулся Шурф. — Но так же красивее, правда? — Не буду спорить, действительно, очень красиво.