3. Несправедливость.

      Дыхание сбивалось, каждый новый шаг отдавался тяжелой усталостью во всем теле, продолжать поиски было всё тяжелее. Он бежал уже так долго, так бесконечно долго: легкие горели от каждого вздоха, горло ужасно пересохло и саднило, а дрожащие ноги уже вот-вот были готовы отказать, но он продолжал двигаться, лишь бы найти его — единственного человека, который мог бы выслушать его, который мог бы его понять и кому он мог бы довериться, так куда же он делся, когда был так нужен?! Найтмер шумно сглотнул и, останавливаясь, начал осматриваться, вглядываться в окна деревенских домиков, в узкие улочки между ними, высматривал знакомые черты в далёких прохожих, пока наконец не заметил вдалеке тёплый отблеск золотой диадемы, что так и сверкал лучами приятно пригревающего солнца. — Дрим! — хрипло позвал он брата, но тот, видимо, не услышал, так как даже не обернулся, продолжая идти в противоположном направлении. Брюнет снова сглотнул и, по крупицам собирая в себе последние силы, сделал резкий рывок и, подбегая, схватил блондина за плечо, тем самым останавливая его. — Дрим, вот ты где! — гаркнул он на самом выдохе, тут же сгибаясь и упираясь руками в колени в попытках восстановить дыхание. Наконец-то он нашёлся. — Найт? — охнул блондин и сразу улыбнулся, увидев брата. — Привет, как дела? — Что? Меня не было три дня! — шепотом зашипел парень в злом прищуре. Внутри все закипело, бурлило обидой и усталостью, Дрим совсем за него волновался? Неужели он даже не заметил?! — Да? Странно, я уверен, что видел тебя сегодня утром, — задумчиво проговорил он, после чего только усмехнулся, осматриваясь. Жизнь в деревне шла своим чередом, пребывала в своей комфортной рутине: шумела голосами счастливых людей вдали, цвела душистыми цветами на аккуратных участках, выла прохладным августовским ветром, звонким смехом детей и щебетанием птиц, — и где ты был? — Но я, ты… — чувствуя, как ядовитые слова уже собираются обрушиться на Дрима, парень тут же затолкал их подальше в себя, протискивая их глубоко в глотку, заставляя застрять тяжёлым комом. Хотелось кричать, но сейчас на это не было времени, поэтому брюнет лишь сделал глубокий вдох и продолжил: — ладно, не важно. Я был за городом!       Дрим широко распахнул глаза в искреннем удивлении от чужого признания. Его брат редко уходил за пределы теней кроны их матери, а тут такая новость. — Что ты там делал? Как ты там вообще оказался? — Я хотел уйти, но это не важно! Там ничего нет! Вообще ничего нет! — Найтмер схватил парня за плечи, сжимая и немного встряхивая. Воспоминания недавних событий вновь накатили на него, заставляя голос сорваться на паническую дрожь, — Абсолютно ничего, кроме белого пространства! — Что? О чем ты? Как это «ничего нет»? — растерянно накидывал вопросы блондин один за другим, пытаясь понять ситуацию и то, о чём вообще мог говорить его брат, как вдруг другая мысль достигла его, — В смысле «хотел уйти»? Что это значит? И ты ничего не сказал?! Что ты, черт возьми, там вообще искал?! — возмутился тот и с каждым вопросом повышал голос всё больше, практически переходя на визг. — Сейчас это не важно, ты не понял! Там пустота! Я все шел, шел и шел, надеялся найти другую деревню или город, да хоть что-нибудь! Но чем дальше я шел, тем больше всё пропадало, пока не осталась только пустота! Все было белым: и земля и небо, со всех сторон был только белый цвет! — под конец голос Найта совсем охрип, у него не осталось сил сдерживать накопившиеся эмоции. Он внезапно всхлипнул и сгорбился в спине, находя слабую опору в плечах своего брата. Он устало опустил голову, и его лицо тут же скрылось за прядями чёрных волос. — Пожалуйста, пойдем, я покажу тебе… — Да что ты несешь?! — Дрим сжал чужие запястья на своих плечах и рывком сбросил их, — Что это за бред?! Ты еще и умом тронулся?! Да что с тобой не так?! — уже в голос завизжал блондин, захлёбываясь в собственном негодовании, более не сдерживаясь в словах, — Почему ты не можешь просто вести себя «нормально», быть как все?! Какие, к черту, «белые земля и небо»?! Что это вообще за нелепица?! Мне начинает казаться, что тебе просто нравится, когда люди считают тебя больным и боятся тебя! — Что…? — Найт неверяще поднял взгляд на чужие глаза, не понимая, о чем ему говорят. Сердце болезненно сжималось от обиды и боли. Слова родного брата бились о стенки грудной клетки, отдаваясь острой, леденящей болью, разочарованием, которому, казалось, не было конца и края. Почему? Как он может говорить такие вещи…? Почему он никогда не может просто послушать?! — Ты хотел уйти?! Так уходи, скатертью дорога! И что это за глупый предлог «там ничего нет»?! Плохо искал, значит. К нам только недавно приехала новая семья из соседней деревни, так иди туда, давай, я тебя не держу! Ты просто издеваешься надо мной! Ты просто хочешь сделать мне больно, да?! Решил прибежать тут, весь такой напуганный, и думал, что я тебе поверю или посочувствую? Да ты просто пытаешься привлечь внимание, ты эгоист, Найтмер! Ты просто ужасный, отвратительный эгоист! — Ты… Да о чем ты вообще говоришь? Зачем ты мне это говоришь? — брюнет стиснул зубы, по щекам побежали горячие слезы, а тело сотрясалось в крупной дрожи. — Да что ты можешь знать?! — крикнул он, впиваясь ногтями в ладони в попытках бороться с эмоциями, но было так больно, так обидно! Его разъедало изнутри, но он снова проглотил, задыхаясь от накопившихся чувств. Он сделает последнюю попытку достучаться до него, последнюю. — Я так надеялся, что ты хотя бы на этот раз поможешь мне, а ты только то и делаешь, что визжишь на меня! Почему ты просто не можешь поверить мне?! Я уверен, что пришел бы кто-нибудь другой к тебе, то ты сразу бы поверил, сразу бы ринулся на помощь! Ты готов помочь любому, но не мне! Почему?! Почему ты так сильно ненавидишь меня? — голос предательски дрожал, он попятился и начал быстро, стыдливо вытирать ладонями слезы, стесняясь показывать их брату. — Да потому что ты странный! Ты всегда таким был! Ты делаешь просто все, что бы тебя ненавидели и избегали. — грубо процедил блондин, смотря прямо в чужой озлобленный, горький взгляд. Вселенская обида взгромоздилась Найтмеру на плечи, он понимал, что диалог был закончен. Он ушел, нет, он вздернул рукой и убежал. Как знал! Ужасной идеей было идти к брату! Просто отвратительной! Каждый раз одно и то же, на что он вообще надеялся?! Что бы он ни делал, все оборачивается лишь игнорированием, разочарованием или злостью, он только то и делает, что приносит всем боль. Все вокруг только и делают, что причиняют боль ему! И он даже не может сбежать, он заперт в клетке, из которой нет выхода. Что же делать? Как быть? Больше не осталось сил на бег, все тело болело и ныло, но больше всего ныло сердце. Было так больно. Ноги не слушались, он еле плёлся по дороге и дрожал, роняя крупные слезы на землю. От этого не спастись, от этого не уйти! Он шел, чувствуя на себе косые взгляды жителей, все видели, как ему плохо, но лишь смотрели. Никто не поможет, им всем было все равно. Они проживали свои крохотные жизни в эгоизме, им было плевать на других, на друг друга, лишь жажда выгоды могла заставить их не быть равнодушными. Мерзкие, фальшивые душонки.       Каменистая дорога сменилась на шелест травы под ногами, а беспокойный деревенский шум сменил тихий шелест листвы. Найтмер снова утер слезы, поднимая мутный взгляд. Древо. Он пришел к нему, пришел к ней. Не глядя, в надежде найти хотя бы крупицы любви и тепла, он неосознанно пришел к ней. Холодная ладонь легла на жёсткую кору, и парень прикрыл глаза, прислушиваясь. Жизнь. Под корой билась жизнь: теплая, настоящая, такая знакомая и родная. Она пульсировала, двигалась, она цвела. Найтмер приложился к ней лбом, продолжая дрожать и ронять слезы, громко всхлипывая, уже не сдерживаясь. Его разрывало изнутри от обиды и одиночества, от страха, он был таким крохотным по сравнению с этим миром, таким ничтожно маленьким и слабым, он раньше не был таким, раньше жизнь не приносила ему столько обид, раньше она не была столь холодной и жестокой. — Почему…? Почему всё так? Я так напуган, мое сердце будто разрывается, почему всё именно так? Для чего ты это сделала? — совсем тихо вопрошал Найтмер, вываливая накопившиеся вопросы, что скреблись в сердце вшивыми кошками. Ком в горле был слишком велик, говорить было невыносимо тяжело, но он продолжал. — Почему ты создала меня таким? Чем я заслужил такую судьбу? Почему все так сильно меня ненавидят? Чем я это заслужил? — брюнет затих ненадолго, цепляясь ногтями за рельефную кору. Он просто пытался дотронуться до тепла, что скрывало в себе древо, но он лишь поморщился, чувствуя, как болезненно изгибаются ногти под корой, как в кожу одна за другой впиваются занозы. — Я правда не понимаю, для чего ты сделала всё именно так… Почему ты дала мне это чертово имя? Для чего создала меня таким? Ты ведь обрекла меня на это… — он сглотнул, пытаясь справиться с эмоциями, но они лишь продолжали нарастать, бушуя ураганом. — Прошу, умоляю тебя, дай мне ответ. Дай мне хоть какой-нибудь ответ, умоляю. Я правда… Я правда не понимаю… Дай мне знак, дай мне хоть что-нибудь. Прошу, скажи, что всё изменится, скажи, что это пройдет, скажи, что все будет как раньше… Прошу, утешь меня, мама… — шептал он, расслабляя ладонь, и всё больше тянулся к древу, потираясь носом о холодную кору. Найтмер старался дышать ровно, пытался найти хотя бы долю поддержки в единственном родителе.       Он был безумцем, что искал родителя в многовековом дереве, он был глупцом, ожидающим чуда, но он знал, что прав, знал, что в этом древе есть жизнь, ведь однажды их мать заговорила с ними, в день их рождения и этого хватило, что бы уверовать в ее существование, в то, что она не покинула их с Дримом. Если она все еще внутри, если матушка все еще слышит… Быть может, он не так уж и безумен?       Найтмер сглотнул и неуверенно поднял взгляд. Сквозь плотную листву пробирались яркие лучи солнца, теплом падая ему на лицо, под ними, словно сотни маленьких звезд, отражались янтарным отблеском золотые яблоки. Может… может, это и есть тот знак, о котором он так просил? Может, это правда? Может, его впервые в жизни услышали? В сердце затаилась надежда, может быть… правда? Может, он впервые не бессмысленно бьется головой о стены в пустой комнате? Он немного отошел и протянул чуть подрагивающую ладонь вверх, яблоки висели низко, это точно что-то значит! Тонкие пальцы были в сантиметре от чудесного блеска плода, вот-вот, и… С самого центра, от самого черешка, яблоко за мгновение облилось дурно пахнущей чёрной смолой, оно абсолютно внезапно разлилось ненавистью, мерзкой, склизкой, а ведь он даже не успел к нему прикоснуться! Попытка вторая, он потянулся к другому яблоку, но и оно тут же облилось чёрной мерзостью и на ветке качнулось к нему ближе. Он четко видел, как чуть выше черное яблоко снова засверкало златом. Древо просто меняло яблоки местами. Она намеренно подсовывала ему черные, безобразные плоды. Внутри все сжалось, она все слышала и знала, она просто издевается. Она просто ненавидит его. — Ты! Для чего ты это делаешь?! — закричал парень, попятившись назад. — Ты тоже?! Ты тоже желаешь мне только зла, верно?! Да почему?! За что? — обессиленно взвыл он, хватаясь руками за голову, дёргая себя за волосы. — Почему?! В чём я так провинился?! Почему… почему ты просто не можешь сделать это для меня? Всего раз, всего один лишь раз, чтобы я был уверен, что хоть кому-то есть до меня дело, пожалуйста… — он свалился на траву, утыкаясь лицом в свои колени. Дыхание участилось, каждая попытка вдохнуть полной грудью оборачивалась болью и рваным кашлем. Ком в горле давил, так больно давил, мешал дышать, как вдруг громкое дыхание сорвалось на пронзительный, истошный крик. Брюнет старался прятаться от мира в своих волосах, руках, коленях, ему хотелось избавиться от этой боли, потому он кричал что есть мочи. Потому что он так устал, он так нуждался в помощи. — Я ведь не прошу так много! Я в первый раз обратился к тебе за помощью! Тогда почему?! Почему? — он продолжал вопрошать, пока боль выходила с рыданием, но лучше не становилось. Кажется, его страдания будут длиться вечно… только если он сам не положит им конец.       Найтмер раздраженно выдохнул, чувствуя, как болело горло и припухли от слёз глаза, но ему было плевать. Он резко поднялся с места, исподлобья глядя на древо. — Ты так хочешь этого, правда? Ты хочешь этого?! Ладно! Ладно, я сделаю то, что ты хочешь! — Найт сорвался с места и, подпрыгивая, сорвал черный плод. Только сейчас он смог разглядеть плод так близко: с него стекало нечто мерзкое, противное, оно было мокрым и склизким, просто отвратительно воняло протухшими фруктами. Он дрогнул и, не позволяя себе думать, посильнее зажмурился и впился в яблоко зубами в ожидании характерного хруста свежего плода, но его не было — вместо этого мокрое желе просто вылилось в его рот вкусом земли и гнили, на что он тут же схватился за нижнюю часть лица, стараясь бороться с рвотными позывами, пересиливая себя и абсолютное отрицание от собственного тела. Он громко сглотнул и тут же вздрогнул от неприятного ощущения холодной жидкости, скатывающейся по пищеводу в желудок, осев там отвратительной тяжестью. Он озлобленно взглянул на плод в своей руке. Между пальцев стекала эта жижа, как же сильно хотелось выбросить этот плод, отмыть эту грязь, но Найтмер пересилил себя и сделал новый надкус уже быстро, не думая, проглатывая сквозь слезы и головную боль. Больно! Как же мерзко и больно! Как он был зол! Гнев тек по его венам, он выбросил остаток яблока в сторону, хватаясь за живот, все тело ощущало себя ужасно, это то?! Это именно то, чего он заслуживает?! Ну почему? Почему?! Что он сделал?! Почему? Зажимая рот ладонью, он плакал, рыдал навзрыд. Ему не было покоя, ему не было прощения, но он будет сильнее, он не даст своему организму позволить избавиться от этой дряни, он был готов погибнуть от этой дряни. Он был готов уже на что угодно, лишь бы хоть что-то изменить.       Собираясь с силами, на подкашивающихся ногах, опираясь на ствол дерева, он встал и снова сорвал яблоко, а после ещё одно и ещё, прижимая плоды к своей одежде, что тут же пачкалась и темнела от расползающихся пятен.       Воздух стал холодным, тёплое летнее солнце скрылось за плотными тучами. Мир приобрёл мрачные серые оттенки. Пронизывающий ветер грозно завывал, словно стремясь пробраться холодом в самое сердце. Очень быстро начинающийся лёгкий дождь превратился в ливень — сильный и беспощадный. Даже под кроной дерева было невозможно укрыться от него, крупные капли пробирались через листву, падая на лицо, на руки, но Найтмеру было все равно. Ему было плевать на дождь, ветер, он сорвал очередное яблоко в испачканную руку и надкусил его, жижа странно скрипела на зубах, вязкой мерзостью ощущалась во рту, ее было тяжело глотать, так больно и противно. Он выбросил его в сторону и взял другое яблоко, сделал новый укус, снова выбросил, он сделал это с каждым плодом в руках, он лишь заметил, что одно из яблок пропало из его рук, но было уже все равно. Его тело страдало, извывало, ему было невероятно больно. Брюнет чувствовал, как что-то двигалось в нем, что-то росло. Он мутно смотрел через пелену слёз на свои грязные, дрожащие руки, на одежду — ощущалось отвратно, но было всё равно. Мысли больше не беспокоили его, лишь злость, бесконтрольный гнев. Он огляделся, бирюзовые глаза метались по округе, пока взгляд не зацепился за топор у чьего-то дома поблизости. Да, это то, что ему нужно.       Придерживая себя за живот, Найтмер быстро двинулся с места, тут же криво и нелепо выбегая из-под дерева прямо под проливной дождь. Он схватился за рукоять топора и, рывком вырывая его из земли, поспешил обратно, как ногу повело вперёд по мокрой траве, и он с грохотом упал на землю, впечатываясь в мокрую и липкую грязь. Голова гудела и кружилась, желудок был готов вывернуться наизнанку, мышцы вопили от боли, но ему было все равно, ему было плевать. Он сжал топор крепче и, поднявшись, снова подошёл к дереву. С размаху он ударил по стволу остриём топора, вложив в удар все свои силы. — Ты! — он выдернул острие из плотной коры с громким хрустом и снова замахнулся, с новой силой делая удар, а потом ещё удар, и ещё, и ещё, — ты создала нас защищать тебя! — удар, — но кто защитит нас?! — удар, — ты ужасна, ты мерзкая! — удар, — тебе плевать на нас, нет, на меня! — удар. Сила наполняла его, новая неизвестная сила с безумным напором двигалась по его венам, бурлила, освобождала с каждым новым ударом. — Ты создала меня, чтобы я страдал, верно?! Это и есть моя судьба, да?! — удар. — Моя чертова судьба приносить боль, несчастье и самому страдать, да?! — удар, — теперь съешь плоды своих стараний сама! — удар. — Найтмер! — Раздался знакомый визг откуда-то сзади, настолько громкий, что он пробился через шум дождя. Чужие руки быстро толкнули брюнета в сторону, в сторону, панически осматривая дерево. — Что же ты наделал?! — восклицал блондин, даже не замечая, что из-за его толчка брюнет с грохотом свалился на землю. Найт отпустил топор, упираясь о землю дрожащими ладонями, приподнимаясь. Он почувствовал, как по его лицу течёт что-то холодное. Коснувшись этого, он с удивлением заметил, что это не кровь. — О нет, нет-нет-нет, матушка! Что ты с ней сделал?! Зачем?! Мы клялись защищать ее, а не калечить! Ты чудовище! — продолжал вопить Дрим, что так бережно трогал дрожащими руками серьёзные раны на стволе. Он не заметил, как ледяные руки с силой вцепились в его плечи, резко впечатывая спиной в кору дерева. Блондин охнул, теперь уже глядя на брата. Бирюзовый глаз, теперь уже единственный открытый глаз, сиял яростью. Он был похож на дикое животное, на мерзкое, ничтожное, злобно дышашие, животное, с его лба стекала непонятная жижа, с его рук, одежды, изо рта, он весь был в ней! Мерзко! Отвратительно! Он не был похож на себя! Это кто угодно, но не его брат! Дрим замахнулся и со всей силы ударил по бледному лицу, заставляя отшатнуться в сторону, а после резко приблизился к нему, пиная прямо в живот. Найтмер тут же согнулся, из его рта тут же полилось чёрное нечто, его было так много, что Дрим просто замер, с омерзением наблюдая и слушая, как густая жидкость выливалась из чужого желудка, хоть как-то заглушаемая сильным ветром с дождём.       Сзади раздался скрип, заставляя в ужасе замереть. Сердце провалилось в пятки, не успел блондин обернуться, как под вспышкой молнии, раздался грохот. Древо обрушилось, свалилось на землю, оставаясь на своем пне кривыми и острыми остатками коры. Он тут же ринулся к дереву, падая на колени, не зная что делать. — Нет-нет-нет! Мама! Матушка!!! — взвыл он в горе и отчаянии, бесполезно подползая и касаясь руками до листвы, с ужасом наблюдая за тем, как все золотые яблоки начали гнить и покрываться такой же жижей с невероятной скоростью, он в последний момент схватил оставшееся золотое яблоко и прижал его к себе. — Нет-нет-нет… Пожалуйста! Матушка! Матушка… — он всхлипывал, прижимая к груди яблоко, что дарило ему надежду. Если оно еще целое, может… может, можно будет взрастить новое дерево? Что же будет с балансом всего мира? Что же будет с ним? Он сжимал яблоко ровно до того момента, пока не понял, что оно исчезло, оно пропало из его рук, просто испарилось! Что ему теперь делать? Что же делать?! Все пропало!       Внезапно Дрим почувствовал, как на месте пустоты в грудной клетке начало золотом разливаться тепло, что обычно бывало от прикосновения к яблокам. Неужели это…       Внутри все закипало, терзалось страхом и ненавистью. Он знал кто в этом виноват. На его ладони капал дождь, от которого всегда их скрывало древо и он знал чья это вина. Дрим чувствовал, как по его телу разливается неизвестная ранее сила, что с каждой секундой только росла. Он взял себя в руки, подорвался с места, и наступая на брата, тут же толкнул его в плечи. — Зачем? Зачем ты это сделал?! — всхлипнул он и снова толкнул ослабленное тело. — Почему тебе всегда надо всё испортить?! Почему ты такой?! Мы должны были защищать её, а ты убил её! — снова толчок, Найт не сопротивлялся, боль пронзала всё его тело и поднималась злостью от того, что его никак не могут просто оставить в покое. — Ты чудовище! Самое настоящее чудовище! Она берегла нас, мы обязаны ей всем! — кричал в истерике Дрим, пока его не толкнули в ответ. Без каких-либо слов Найтмер начал наносить удары один за другим, всё быстро свелось к драке. Голова гудела, блондин отчаянно не понимал, откуда в его хилом брате оказалось столько сил, новый удар, от которого Дрим уже не чувствовал ни лица, ни правой руки, ни тела в целом. Всё горело и тут же остывало под холодным проливным дождем. Внезапный пинок, и блондин свалился на спину, глухо ударяясь головой о пень. На него тут же навалились и схватили за плечи, ему не пошевелиться, он брыкался как мог, но был бессилен.       Распахивая глаза, Дрим уже не видел своего брата, теперь перед ним было неизвестное существо с чертами Найтмера — с его лица текла мерзость, отвратительно воняла и капала ему на лицо. Как же мерзко, отвратительно. — Что это?! — завизжал он, когда из-за чужой спины выползли длинные черные змеи-щупальца и нависли над ним, крупно капая. — Нет-нет-нет! — вопил он, чувствуя, как что-то покидает его тело, но его не слышали, никто его не слышал, он терял что-то, терял что-то важное, из него это выкачивали, забирали силой, вытягивали грубо, больно, но страх медленно пропадал. УДАР.       Найтмер свалился в сторону, со склизким хлюпаньем падая лицом на траву. Щупальца тут же потеряли свою форму, разливаясь по мокрой земле лужами, растекаясь вместе с водой. Так странно. Найтмер ощущал себя слишком странно: он вдруг ощутил в себе столько силы, ощущал себя невероятно сытым, и ему больше не было больно, вся боль прошла. Он уперся ладонью о землю и приподнялся, оглядываясь, пытаясь отмахнуться от назойливых капель дождя. Дрим лежал на свежем пне, а рядом с ним стоял какой-то мужчина, отбрасывая лопату в сторону, видимо, помогая ему подняться.       Что с ним случилось? Это он сделал? Это сделал он? Найт взглянул на свои руки, черные, они были в чем-то испачканы, и это что-то текло точно из него, из самых глубин его тела, он четко это ощущал. — Парень, ты как? — еле сумел разобрать он слова мужчины и заметил, что поодаль стояли еще люди, о чём-то перешёптываясь. Они пришли на звук падающего дерева? Вот именно сейчас им стало интересно посмотреть, что тут происходит, да?! Именно сейчас?! Как вовремя! Просто неверо- Внезапно совсем рядом раздался звонкий, заливистый смех. Он звучал так ярко, так искренне, счастливо, что стало не по себе. Что происходит? — Всё замечательно! Спасибо, спасибо большое, всё отлично! — даже с такого расстояния Найтмер четко видел, как его брат счастливо улыбался. Заулыбался и мужчина, заулыбались и остальные, после чего дождь уже было не слышно, так как его перебивал громкий хохот, они все весело хохотали, им было весело, им было хорошо, и он ощущал это, он ощущал это слишком четко, и это ужасно пугало. Его словно ледяной водой окатили. Что происходит? Почему им весело?!       Внезапно кто-то заплакал, хохот некоторых сменился на крики о помощи и слезы, подоспели и другие жители деревни, видимо, желая помочь, но и их срывало то на безудержный смех, то на слезы. Да что с ними происходит? Почему? Он попытался подняться, но заскользил, замечая, что с него обильно течет, да что это такое?! Сердце билось как не в себя, но он вдруг понял, он ощущает себя заполненным, словно в нем появилось что-то, чего никогда не было. Душа?! Он коснулся своей груди и фантомным силуэтом в ладони появилось левитирующее черное, сгнившее яблоко. Дыхание сбилось, ему было невероятно страшно. Какого черта тут вообще происходит?! Он подорвался с места, и это оказалось слишком просто, его тело словно просто принимало ту форму, какую он задумал, и перетекало в нее, это ужасно! Это странно! Так мерзко! Это! Да что это такое?! Почему? Хохот и слезы продолжались, это был парад безумия, люди, монстры, они все приходили, их становилось все больше, громкий смех, безудержные крики, их швыряло из стороны в сторону, а Дрим был счастлив, счастлив в этом безумии, это какой-то кошмар! Он просто спал! Это просто ужасный сон, в котором он снова все испортил! Нужно уходить. Уходить как можно быстрее! Он трусливо сбежал прочь. *** — Ну… Теперь это выглядит куда лучше. — Ага.