Часть 1

— Ты у нас по-англицки лучше всех шпрехаешь, вот и дуй искать этого «потеряшку», — Арнольд Витальевич поерзал в своем свежекупленном кожаном директорском кресле. — И постарайся побыстрее! Деваться некуда: приказ шефа — закон для подчинённого. Накидываю пальтишко и галопом мчусь вниз по лестнице. Ждать лифта в нашей богадельне — занятие для медлительных. Построенное ещё в сороковые годы сталинское здание, конечно, поражает своей величавостью и огромными потолками, но вот лифты… Говорят, их сконструировали ещё при Иване Грозном, а опробовал впервые Петр Великий. И уже тогда они ползали с такой медлительностью, что государь император едва не опоздал на стрелку, забитую им Карлу XII где-то под Полтавой. Ну и где искать этого специалиста по осветительным приборам, прибывшего к нам аж из самой Грейт Британи? И дёрнул же меня черт при поступлении на работу написать в анкете «Владею английским на разговорном уровне». Нет, объясниться я, конечно, могу. Но вот насколько хорошо — вопрос дискуссионный. Итак, что мы имеем? Сегодня с утра в аэропорт «Домодедово» прилетел так давно ожидаемый нашим руководством очень крутой специалист по театральным осветительным приборам. Наша фирма не так давно выиграла тендер на ремонт одного очень известного столичного театра. Точнее, на перестройку здания старого кинотеатра в новый театр. Сумма контракта с такими нулями, что даже подумать страшно, поэтому руководство выверяет каждый шаг микрометром. А какой же театр без света? Вот и пригласили этого светоча света. Из Англии. Уж как у них там получилось, что рейс из «Шереметьево-2» переназначили в «Домодедово», где его, естественно, никто не встретил, я понятия не имею. Знаю только, что он сумел дозвониться до нашего коммерческого и потребовал объяснений. Свидетелем самого разговора я, естественно, не был, но в курсе, что после тысячи извинений директор попросил передать трубку таксисту и продиктовал ему адрес, куда следует доставить VIP-персону. Минут пятнадцать назад гость дозвонился, сообщил, что вроде как подъезжает, и… Связь внезапно прервалась, и на последующие звонки «абонент был недоступен». Судя по всему, сел аккумулятор. Бывает. Вот только где теперь искать его — никто не знает. И я в том числе. Самое главное — как он хоть выглядит, англосакс проклятый?! Найди того, не знаю кого. Знаю только, что его зовут Джек. Очень редкое имя, знаете ли. Побродив минут пятнадцать по набережной в окрестностях нашего здания, замечаю интересную личность. Мужчина, средних лет. Рыжие волосы. Кожа светлая, с веснушками, что для нашей осени нехарактерно. Ярко выраженные скулыи чуть полноватые губы. И главное, одет… не по-нашему. Вроде бы ничего особенного, но одевался он явно не в торговом центре «Приалит» и даже не в «особой» секции ЦУМа. Чувствуется стиль. Пусть немного в «ретро», но всё же настоящий стиль. Москвичи так не одеваются. Мужчина задумчиво наблюдал за вяло текущими волами Москвы- реки. Рискнем? -Good evening Sir! May I ask you? /Извините, сэр, могу я к вам обратиться?/ На меня глянули потрясающие зеленые глаза: — Well, You can try. / Ну попробуйте/ Ага, он всё-таки иностранец. Уже лучше, идем дальше: — Maybe I'm bothering you, but I'm looking for a man. /Возможно, я покажусь Вам назойливым, но дело в том, что я ищу человека./ Господи, что я несу?! Незнакомец улыбнулся: — Well, my dear friend, You are not unique. Every body looking for someone on that marble boll Every moment. /В этом Вы не оригинальны, мой юный друг. Огромное количество людей на этом голубом шарике занимаются тем же самым./ — His name is Jack! /Его зовут Джек!/ Улыбка стала ещё более радушной: — Yeah, You guessed it right. Jack O'Lanter if you please — he made formal bend. /Да, тут Вы угадали. Джек О'Лантерн к Вашим услугам. / – Он учтиво поклонился. Неужели это Он?! — So, You are, uhm.../ Вы являетесь, э?.. (господи, как же это, светорежиссёр-то по-английский?!) — Да вы не мучайтесь, переходите на родной язык. За время своих блужданий я успел выучить много языков, в том числе и русский. Ух ты! — Вы специалист по свету? — (чой-то я светорежиссера по-русски-то выговорить не могу?) Джек на мгновение задумался: — Ну, можно сказать и так. Бинго! Тогда я, наверное, ищу именно Вас. Вы ведь сегодня с утра прибыли в Москву? Джек задумчиво посмотрел на меня: — И в третий раз вы угадали. Видно, это судьба. И именно в этот момент мой смартфон разразился яростной трелью: — Где тебя носит? Шеф уже второй раз о тебе спрашивал, — голос секретарши Людочки был неподражаем в своем укоре. — Я искал, и я нашел! — гордо отрапортовал я. — Кого, придурок? — Скептицизм в её голосе вырос на девять балов. — Нашего англичанина! — Ирландца, – негромко поправил меня Джек. — Не знаю, с кем ты там бухаешь, но только гость уже пятнадцать минут как сидит в кабинете Генерального, и если через пять минут ты не положишь им на стол ТЕ САМЫЕ ДОКУМЕНТЫ, боюсь, у нас появится новый сотрудник. — И она отключилась. Вот это да! С кем же я тогда познакомился? — Прошу прощения, но, к сожалению, я действительно ошибся. Вы не совсем тот человек, которого я искал… — Я не знал, как скрыть своё смущение. — Не переживайте, всякое бывает. К тому же вы не так уж и ошиблись. Разбираться в глубинном смысле этой фразы у меня времени уже не было — Ещё раз простите. Прощайте! — Я бросился бежать в сторону офиса. Мне показалось, что в спину мне донеслось: «До встречи, мой юный друг». К вечеру усталый, измученный, но довольный тем, что сумел выкрутиться из неприятной ситуации, я выскользнул на улицу. По-осеннему противный ветер хлестнул по физиономии и немедленно полез за пазуху. Домой идти совершенно не хотелось, и ноги сами понесли меня к «Шону О’Нил» — симпатичному ирландскому пабу с живой музыкой. Как-то именно там мне всегда удается расслабиться по-настоящему. И именно там продолжилось наше необычное знакомство. Едва я вошел, как официант кивнул мне в глубину зала: — Вас уже ждут. Удивлению моему не было предела, когда из-за небольшого столика навстречу мне поднялся Джек. — Я взял на себя смелость заказать для Вас порцию ирландского пирога с мятным соусом. И, если Вы не против, кувшин «Петрус Бордо». Говорят, он здесь неплохой. Я присел на отодвинутый стул: — Но откуда Вы узнали моё имя? Джек протянул мне мою же визитную карточку: — Ты же сам дал её мне. Вот не помню, когда? Хоть убей, не помню. — Ладно, допустим. А то, что я приду сегодня сюда? Ещё час назад я сам об этом не подозревал! Улыбка была мне ответом: — Будем считать, что у меня было предчувствие. И ладно о мелочах, кушай пирог, он действительно неплох. На удивление, довольно быстро скованность моя прошла, и у нас завязалась интересная беседа. Джек много путешествовал и ему было о чем рассказать. Одним кувшином эля мы не ограничились, тем более что когда мои местные знакомые узнали, что я сижу за столом с настоящим ирландцем, толпа желающих нас угостить увеличивалась с геометрической прогрессией. К концу вечеринки мы все дружно распевали «Whiskey in the Jar», «Danny Boy”, “The Gypsy Rover”, "Rocky Road to Dublin“ и, конечно же, "The Fields of Athenry”. Весь паб ревел, кричал и притопывал ногами. Администратор лично поблагодарил Джека за визит (ещё бы, выручку в этот вечер они сделали колоссальную) и вручил нам с Джеком пригласительные билеты на вечеринку в честь Хэллоуина, которая должна была состояться через неделю. Когда мы, наконец, вывалились на улицу, я, находясь в восторженному угаре, предложил Джеку «не тратить бабки на эти гребаные гостиницы и поселиться у меня, если, конечно, его не смущает жить под одной крышей с одиноким мужчиной двадцати пяти лет отроду». Джек усмехнулся: именно это его не смущало никогда. Похмельное утро, на удивление, прошло достаточно легко. Голова не болела, и звонок смартфона я воспринял без обычного раздражения. Шеф обрадовал меня новостью, что ближайшие две недели видеть он меня не желает, а если за это срок я не подготовлю один важный проект, то и далее нам встречаться нет смысла. Новость была радостна тем, что заготовки к данному проекту у меня давно «пылились» в домашнем компе, и значит, доделать предстоит не так уж много. Решив использовать незапланированный отпуск на все сто процентов, за завтраком я обрадовал Джека, что на ближайшую неделю я полностью в его распоряжении и тут же набросал план наших приключений. План был принят и одобрен. Я сам не представлял, что так знаю Москву, её историю и современность. За шесть дней мы умудрились побывать во стольких местах, столько увидеть и насладиться этим, сколько, пожалуй, обычный турист не увидит и за месяц пребывания в столице. С Джеком было интересно по-настоящему. Его взгляды на мир, то, как он оценивал его, иногда меня просто потрясали. Казалось, нет такого вопроса, проблемы, исторического события, на которого у него не было бы своего взгляда. Особенно интересно с ним было беседовать на исторические темы. То, как он их знал, как описывал, оставляли какое-то невероятное ощущение, как если бы ты беседовал с очевидцем этих событий. Порой упоминаемые им мелочи позволяли мне взглянуть на то или иное историческое событие совершенно с иной точки зрения. Так же интересно было с ним беседовать о его исторической родине. В свое время я увлекся ирландскими танцами и много времени уделил изучению истории и обычаям этой страны, что очень обрадовало Джека, и мы взахлеб обсуждали те или иные аспекты её культуры, обычно никому не интересные, кроме профессиональных историков. Только одно я не мог понять. Как ни выпытывал, задавая наводящие вопросы, обкладывая его как егерь волка, мне так и не удалось выяснить, откуда именно он сейчас приехал в Москву. И это слегка напрягало. Неделя пролетела как один день. Октябрь заканчивался, пора было готовиться к вечеринке в честь Хэллоуина. Накануне я шлялся по интернету, подбирая себе костюм для праздника. К моему удивлению Джек, когда я предложил присоединиться ко мне, отказался, сказав, что у него уже всё есть. Странно, ведь весь его багаж состоял из небольшого саквояжа. В паб мы приехали ещё засветло и, заняв предложенный столик, увлеклись очередной беседой. На это раз разговор шёл о категориях добра и зла, определяющих наши поступки… Ответить ему я не успел, зазвучала музыка, и праздничная вечеринка началась. Администрация паба постаралась на славу. И оформление зала, и звучащие со сцены мелодии поднимали настроение, заставляя забыть о мирских проблемах. В самом начале праздника Джек извинился и удалился в мужскую комнату. Каково же было моё удивление, когда через пару минут он вернулся полностью преображённым. На нем был пурпурно-красный брэт — шерстяной плащ с капюшоном. На плече брэт скреплялся круглой брошью — тэрой. Подпоясанная льнаная рубаха — лейна — имела глубокий вырез на груди, доходила до земли, была собрана в складки и подпоясана поясом. Лейна была очень широкой внизу и узкой сверху. Рукава у неё были узкими в верхней части рук, но значительно расширялись в локтях. На ногах у него были деревянные туфли. Передо мной стоял классический ирландец XIII века. В руках Джек держал тыкву. Выражение лица, вырезанное на ней, я бы не мог назвать злобным. Скорее, оно было грустным, в чем-то даже усталым. Огонёк в тыкве не горел. Праздник продолжался, на сцене одна группа сменяла другую, песни чередовались с танцами. Было необычно весело, хотелось раствориться в празднике, отдаться ему целиком. Я всё время поглядывал на Джека, пытаясь понять, нравится ли ему эта вечеринка. Мы заказали второй кувшин Irish Mist, когда на сцену поднялась девушка в ирландском костюме и начала исполнять печальную балладу о Джеке-Фонаре. “Жил был на свете, по имени Джек, кузнец, Деньги любил он, но пуст был его ларец, И чаще всего носил их в лихой трактир, Однажды устроил он с дьяволом там турнир. Сказал он ему: садись, старина, за стол, Мы выпьем с тобою, хозяин тут хлебосол, Мы выпьем ещё, кто больше, дерзай же, ну! И пили они, и медленно шли ко дну. Однако за все приходится все же платить. "Можешь ли, дьявол, в монету себя превратить? А я заплачу, ну а ты возвратишься вспять, Вот будет потеха!..” Зал притих. Случайно взглянув в сторону Джека, я с удивлением заметил, что в глубине его тыквы всё ярче разгорается огонёк. “И начал Джек хохотать. И Дьявол подумал, а что? — пусть же будет так. Как вдруг на столе перед Джеком возник пятак. Монетку он взял, но замыслил кузнец обман: И с крестиком рядом ее положил в карман. А Дьявол, как зверь, попался в тугой капкан. "Ты, Джек, не глупи, подумай немного сам: Со мною не надо играть и не стоит шутить, И лучше тебе поскорее меня отпустить, На душу твою у меня притязаний нет, Пусть я не сулю богатства и долгих лет, Но трогать не буду тебя я в ближайший год, И знать ты не будешь ни бед, никаких невзгод..." Всё, что происходило в этот момент на сцене, вдруг перестало меня интересовать. Джек, мой таинственный приятель, сидел, погружённый в себя, отрешившись от окружающего мира. Огонёк в его тыкве разгорался всё ярче. “Снова гуляет старый бродяга Джек, Хитрый и жадный, нахальный он был человек, Как только прошёл спокойный и мирный год, Он снова за старое: пьёт, дебоширит, врёт. Он Дьвола встретил: "Привет, старина, ну как Живётся тебе? Ты, видно, совсем обмяк. А мог бы на дерево это сейчас залезть? Там вкусных плодов так много, что их не счесть..." А Дьявол плоды наивно хотел сорвать. Обвёл вокруг пальца Дьявола Джек опять, И крест на стволе начертанный как печать Помог Сатану цепями снова сковать. Но год слишком мало, просил себе десять лет, Молча кивнул ему Дьявол и дал ответ: "За хитрость твою и нахальство тебе поклон, Но помни, что ты так душу ставишь на кон…" При этих словах глаза Джека закрылись, а сильные мускулистые ладони сжались в огромные кулаки. Он начал что-то бормотать, но единственное, что мне удалось разобрать, были слова: “Ní raibh uaim ach magadh a dhéanamh”. Голос певицы окреп и овладел всем залом: “С довольной ухмылкой ушёл бедолага Джек. Он думал, что долгим будет отпущенный век: Он пил и кутил, и жизнь прожигал дотла, Но только судьба оказалась к ирландцу зла. Он быстро угас. Но ни в рай и ни в ад пути, Блуждая во тьме, он не может никак найти. Он ждет, когда грянет божий последний суд, И душу его куда-нибудь да унесут. Но бродит бедняга, не нужен совсем нигде: В раю и в аду закрыта для Джека дверь, Ни Дьявол, ни Бог не могут помочь ему, Хотел бы, не может он вновь обойти судьбу. Бродит по свету жалкий и мертвый Джек: Закончилось время лжи и пустых утех. Теперь только холод и только кромешная тьма, И между мирами его долговая тюрьма. Но сжалился Дьявол, смотря на его удел, Он дал уголёк, чтобы тот не сидел без дел, Дорогу искал и путь освещал в ночи, И стал сам гореть подобно большой свечи”. Пламя в тыкве Джека яростно разгорелось, осветив всё вокруг. Огнём наполняя тыкву, он как суму Взял ее в руки и снова пошел во тьму, Он смело вступил в осеннюю серую хмарь... С тех пор Джек О'Лантерн несет, словно крест, фонарь”.* Огонь в тыкве вспыхнул в последний раз и опал. И тут вдруг до меня дошло! Джек О'Лантерн! Но ведь именно так зовут моего собеседника. Все странности, все загадки последних дней вдруг встали на свои места. Передо мной открылась истина! Я с удивлением взглянул на Джека, и столкнулся со взглядом его зелёных, абсолютно трезвых глаз. Едва соображая, что несу, я в изумлении пробормотал: — Это ведь?.. — Да. Передо мной сидел он. Джек О'Лантерн! Джек-фонарь! Человек, которого никогда не существовало, — миф, легенда, сказка — сидел рядом, только руку протяни. Невероятно! Вздохнув, Джек с болью вновь простонал: «Ní raibh uaim ach magadh a dhéanamh». /“Я всего лишь хотел пошутить”.—(ирландский). Боль охватила меня. Боль и обида. Так наказать человека! И за что? За то, что он всего лишь подшутил над дьяволом? Это несправедливо! Наклонившись к Джеку, я положил ладонь ему на руку и задал, пожалуй, самый глупый вопрос в своей жизни: — Джек, дружище! Ну неужели ничего-ничего нельзя сделать? Откинувшись на спинку стула, Джек хмыкнул и вдруг с какой-то насмешливой истеричностью ответил: — Ну почему же? Если я найду красивую девушку и влюблюсь в неё… Если она полюбит меня… Если у нас родится ребенок… Обязательно мальчик. И если у него будут рыжие волосы, то… Я замер: — Ну?! Говори! Джек наполнил до краев свою кружку: — Тогда заклятье будет снято. И я наконец обрету покой. Я судорожно сглотнул и, схватив его за плечо, почти заорал: — Так в чем же дело? Неужели за столько столетий ты не смог найти? Джек помолчал, потом резко выпил всю кружку и, не глядя на меня, буркнул: — Is all i'm gay! /Всё дело в том, что я гей!/ —(ирландский). ________________________________________________________________ * Кто Автор этой баллады - неизвестно