Таша

      Таша была из тех женщин, которые в повседневной жизни не блещут лоском и красотой, слегка отяжелевшая в боках, невысокого роста, она казалась даже немного неуклюжей. Но все менялось, стоило ей поймать ваш взгляд и улыбнуться. Все недостатки внешности и фигуры уходили на задний план. И встреча с ней заряжала позитивом на долгое время. Таких людей обычно называют харизматичными. Больше в ней не было ничего выдающегося русые волосы, блеклые голубые глаза. Среднего достатка и ума муж. И дочь, в которой Таша видела смысл своей жизни. По сути все её существование было средне-серым.       В очередное тоскливое осеннее утро, она как всегда отправляла мужа на работу, а дочь в школу.       - Пока, мам! – Карен чмокнула маму в мягкую щеку.       - Пока, милая! Дорогой, хватит копошиться, ты уже 10 минут как должен был отъехать, – сварливо подгоняла она своего растеряшу-мужа, потеряно блуждавшего глазами по комнате. Подняла упавшие с полки ключи, вручила в руки такому же невзрачному, как и она сама, мужичонке и чуть ли не вытолкала его за дверь! Обернулась и, закрыв дверь, прижалась к ней спиной, с долгим выдохом облегчения. Нет, Таша не была такой всегда, обычно веселая хохотушка, она находила все эти досадные мелочи, вполне забавными.       Отдышавшись и убедившись, что автомобиль мужа уже не маячит на горизонте, Таша сделала пару неуловимых движений пальцами, и тарелки, чашки и прочая посуда стройными рядами отправились в посудомоечную машину, а крупногабаритная утварь плескалась под струями горячей воды натираемая пенными губками. Веник ангажировал на страстное танго совок, и в доме началась бурная уборка, постели взбивались и заправлялись сами, белье грузилось в сушилку и так далее, много всяких мелочей, за которыми никто не смог бы уследить.       Хозяйка же дома, не уделяя никакого внимания происходящему вокруг, погруженная в свои мысли, прошла наверх в ванную комнату. Там сев на пуфик возле трюмо, с любопытством стала рассматривать свое отражение. Сейчас, её не узнал бы никто, ни муж с дочерью, ни докучливые соседи, даже она сама узнавала себя с трудом. Вместо серой внешности, преследовавшей её 363 дня в году, на нее из зеркала смотрела яркая брюнетка, на вид лет двадцати, точеные черты лица, безупречная кожа, яркие губы и волосы, шелковыми локонами спадавшие до поясницы, не поменялись только глаза, лишь слегка став более яркими. Истинный облик. Другая на её месте гордилась и выпячивала такой внешний вид. Таша же смотрела на него равнодушно, первую тысячу лет она наслаждалась своей властью над мужчинами, красота открывала множество дверей, а красота, подкрепленная умом, возводила на небывалые высоты. Мужчины во все времена были одинаковы: хоть во времена Гильгамеша в Шумере, хоть Гектора в Трое, хоть Юлия в Риме. Да и сейчас ничего не поменялось. Она знала многих из великих, философы и воители, мудрецы и правители. Все они были в первую очередь мужчинами. Так не спешно, десятилетие сменялось столетием, столетие тысячелетием.       Пока не грянул скачок технологического развития. Зародился он в веке девятнадцатом, но начало двадцатого выдалось особенно бурным. Зарождение кинематографа, сияние электрифицированных улиц, люди покоряют воздушное пространство, безлошадные повозки беспощадно вытесняют с улиц привычный тягловый транспорт, устои, сохранявшиеся в течении нескольких сотен лет, рушились в одно десятилетие. И для богини хаоса в происходящем всегда находилось интересное занятие.        Оставшаяся часть двадцатого столетия была менее экспансивной, но по-прежнему наполнена любопытными событиями: стремительно растущий прогресс инженерной мысли и технологии, меняющие все вокруг себя. Конфликты, имевшие под собой местечковые междоусобицы, принимали всё более глобальные масштабы, переходя в мировые противостояния.       Род же людской не поменялся, несмотря на прошедшие тысячелетия с зарождения первой цивилизации, их могло мотивировать только три вещи: война, жажда наживы и лень. И во всем вышеперечисленном лидерами стали США, бессовестно разбогатевшие на первой мировой войне, сотрясавшей евразийский континет. Именно туда с легким сердцем, оставив позади опостылевшую Европу, направила свои стопы Таша. Хотя в конце тридцатых у нее было совершенно другое имя, все знали ее под именем Хеди Ламар. Весь мир представлял для нее эквивалент шведского стола. Ей нужно было всего лишь определиться, какую роль захочется сыграть сегодня. Какого мужчину взять под свое внимание и стать для него той самой музой, подталкивающей к нужному решению. А эмансипация, шагающая семимильными шагами по всему миру, развязывала руки, давая гораздо больше вариантов действий, и она пользовалась имеющимися у нее возможностями на все сто.        Кем она только не была за двадцатое столетие. На теплоходе, шедшем из Европы в Новый свет, ей встретился милый белорус Майер, узнавший девушку после провокационного европейского фильма «Экстаз», где она исполнила главную роль. На берег она сошла, обзаведясь подписанным контрактом на приличную сумму с лучшей киностудией Голливуда того времени «Метро Голдвин Майер» и большими планами на будущее. Все происходило как по нотам, в соответствии с задумками амбициозной брюнетки. На протяжении десятилетия, её звезда царила на небосводе Голливуда.       Но все когда-нибудь заканчивается, и, сыграв в своем прощальном фильме «Самсон и Далила», она отпустила и эту личность.        Но Таша не позволила полностью исчезнуть той юной девушке, погибшей в неполные шестнадцать лет по нелепой случайности. Которая подарила ей этот прекрасный образ и за кого принимали её все эти годы окружающие.       Она всегда подходила к выбору облика крайне щепетильно, никогда не брала лица, слишком резко отличающиеся от её истинного, иначе это требовало бы слишком объемных затрат энергии. Поэтому эта нимфетка, в последние секунды агонии воззвавшая к разрушению, была просто идеальным вариантом. Образы настолько совпадали, что постепенно, по капле, она убирала иллюзию, пока не избавилась от нее вовсе, единственное что приходилось поддерживать, это зелень глаз. За десятилетие, эти глаза стали для нее родными, и просто уничтожить их было выше её сил. Поэтому Таша приступила к изготовлению качественного допельгангера, копирующего её полностью, не только внешность, но и разум и даже подсознание. Видимо, она перестаралась, поскольку он прожил до начала следующего века, все полстолетия подпитываясь её магией. В день его смерти, Таша почувствовала, как лопнула связывающая их нить.  Облегчение, смешанное с налетом горечи, наполнило изнутри, она улыбнулась, своим воспоминаниям, одернула короткую юбку карандаш и вновь ускорила шаг по коридору в направлении Овального кабинета Белого дома. Скромная машинистка никогда не вызывала ни у кого подозрений и даже после скандала с Моникой всегда была вхожа в святая святых президента.       Все эти годы и яркие образы проносились перед глазами Таши. Она в который раз задавалась вопросом, как умудрилась дать себя впутать в то, что происходило сейчас. Мало того, что нынешняя личина требовала неимоверных затрат силы. Так еще и была убогой по всем параметрам богини. В который раз за эти девятнадцать лет она проигрывала перед своими глазами сцену с серой невзрачной женщиной, лицо которой ей приходилось теперь носить.       Её глаза наполнены слезами, и огромный живот выскочил из-под обтягивающей футболки. Она вся в крови, но при этом в сознании. Голос хриплый, едва слышный.       - Ты пришла. Помоги! – говорить громче не дает руль, упершийся под грудь.       - Я не та, кто помогает, я та, кто все разрушает, – брюнетка секунду назад появившаяся на соседнем сидении автомобиля, хмурится в недоумении.       - Ты та, кто услышала, ты не зло и не добро, ты равновесие, помоги моему ребенку, она должна жить!       - Зачем мне это? – на лице девушки проскакивает искреннее удивление.       - Я одна из последних жриц твоего культа, ты уже не так сильна, как раньше, и чувствуешь, что силы покидают тебя. А я смогу подсказать тебе, где искать остальных. Ты возродишь культ Эриды, – русоволосая девушка явно израсходовала последние силы на эту пламенную речь. Закашлялась, от чего на губах появилась кровавая пена. Новоприбывшая же не весело ухмыльнулась и посмотрела на нее уже другими глазами.       - Ты же понимаешь, что тебя я не смогу спасти? – вместо ответа собеседница просто закрыла глаза, едва заметно кивнув головой. – Ты просто хочешь, чтобы я спасла ребенка? – еще один едва заметный кивок. – Ты не до конца понимаешь, кто я? Ты не сможешь мне ничего предложить для обмена. Но твоя наглость вызывает во мне интерес. Пойти на шантаж богини... Это безрассудно смелый поступок, глупый, но благородный.        Я извечный хаос, облеченный в человеческую оболочку, я не хотела такой быть, меня такой создали. Кто-то безумно могущественный протянул ко мне свою длань, захватив саму суть первозданного океана хаоса, и вырвал из привычного для меня калейдоскопа разрушения и созидания. Зафиксировав, привязав к одному миру и облику, ограничив мое могущество. И вот теперь я брожу среди вас уже не первое тысячелетие, все больше проникаясь людскими чувствами и эмоциями. Кем меня только ни называли, я и первое творение господа Лилит, хотя это не лишено смысла, но не является истиной. Так же меня называли Эридой, но это ты и сама знаешь. А еще у меня были менее известные имена: Кер - якобы я покровительствовала насильственной смерти, брр…Такхизис - вот это имечко мне всегда льстило, правда в дракона я не могу полностью перевоплощаться, но иллюзию навести так это я запросто, ох, знала бы ты как людишки ударялись в панику при виде золотой драконницы. Это потом началось "... Зима близко", "Мать драконов". Ну и конечно Морана, но это вообще не я, как ваша фантазия сумела создать настолько жуткий образ, до сих пор не понимаю.       Пока девушка читала лекцию, она успела выйти из машины и без видимых усилий вырвать водительскую дверь, отогнуть руль и вынести раненную, после чего уложить на траву под раскидистым дубом. Брюнетка не прекращала свой монолог еще на протяжении нескольких минут, пока не высказала свою мысль до конца, разговаривая, казалось сама с собой поскольку глаза собеседницы были закрыты, и она не проявляла признаков жизни.       Но стоило ей замолчать, как беременная открыла глаза, и их взгляды встретились. Брюнетка погладила девушку по волосам.       - Ты понимаешь, что сейчас произойдет? По-другому я ничего не смогу сделать.       - Что угодно, лишь бы Карен была жива. Не бросай её, она самое ценное для меня. – голос казалось стал еще тише, последнее предложение можно было разобрать только по движению губ. Но богиня хаоса его услышала, взяла роженицу за руку, и закрыла глаза. Не прошло и секунды как на месте тела юной беременной женщины, замелькали разноцветные огоньки, разлетаясь в поздних сумерках кто, куда оставляя за собой светящийся шлейф, похожий на хвосты микрокомет. Когда каждая из них нашла собственный путь, на траве остался лежать маленький розовый комочек. А возле него сидела её мама. Сероглазая, русоволосая и слегка неказистая женщина, но любящая её больше собственной жизни.       Таша бережно взяла малышку под голову. Та же закричала в ответ, нет, она не испугалась, наоборот, она приветствовала этот мир. А он приветствовал её блеском самых ранних звезд.       - Карен, моя Карен. – женщина прошептала эти слова и нежно коснулась губами детского лобика.