Пролог.

      Давиду было страшно. Он так в жизни никогда ещё не боялся. Это был не только страх, его руки дрожали также из-за стыда и смущения. Какой же кошмар, что ему делать? Он же изначально знал, что это самая ужасная задумка.       — Ну, что? Кто там у тебя? — Саша подошёл вплотную и уже потянул руку к листочку в руках парня.       — Не смотри, не смотри! — он оттянул его как можно дальше.       Учительница решила устроить большую лотерею под конец года, и Давиду выпал «танец на последнем звонке с …». И это было просто ужасно. Он ведь совсем не умел танцевать, запоминать движения даже с музыкой ему очень сложно. А поменять карточку нельзя…       — Что такое? Там что-то интересное, да? — Саша стал медленно подплывать к своему другу. Вот у него с Серёжей выпали чуть ли не парные: «организовать шведский стол» и «испечь торт, пирог, печенье или блины».       — Нет, — резко выдал он, когда почувствовал присутствие за своей спиной. Там был Серёжа. — То есть, эм… Я потом вам скажу, мне давно уже надо домой. Мама, наверное, уже звонит мне тысячный раз. Пока!       Телефон у него сел, а мама была в курсе, что сегодня он будет после школы гулять с друзьями, и те об этом знали. Переглянувшись между собой, они с недоумением смотрели в след буквально убегающему Давиду.       — Он такой… — Саша пытался подобрать слово, помахивая рукой в воздухе.       — Кинематографичный?       — Да. Ты читаешь мои мысли. Подожди, ты читаешь мои мысли?       — Ага, — ехидная ухмылка Серёжи раскрасила его хитрое выражение лица, а сам он достал из кармана свой телефон.

***

      Давид решил пока не возвращаться домой. Ему нужно было что-то придумать, а в своей комнате он не мог решать никакие задачи, кроме школьных. Да и мама уже знала, что его не будет, дала ему немного денег, на случай, если они захотят этой своей вредной газировки.       Парень зашёл в ближайшее к их любимой площадке кафе. Это было какое-то кафе с кучей книг и удобными диванами вместо стульев. Были даже подушки на низких подоконниках, но они все были заняты.       Здесь были полки с книгами, и одно манящее свободное место было как раз возле целого шкафа вместо стены. Давид заказал единственный знакомый салат в меню и что-то похожее на мохито. В это он уложится.       Атмосфера была успокаивающей.       Парень немного скатился по дивану и с гримасой печали достал из кармана карточку.       «Танец на последнем звонке с…»       Какой ужас. Ему скорее всего даже придётся пригласить её самостоятельно, ведь учительница сама не знала, кому это достанется. Парень смотрел на курсив и думал, кто мог бы с ним поменяться. По его соображениям никто не заинтересован в этой девушке, да ещё и лишняя морока с подготовкой. Прийти в каком-нибудь розовом костюме с кошкой на поводке определенно намного проще.       Принесли его заказ. Он стал есть, аккуратно и опасливо осматриваясь, как будто думал о чём-то постыдном. Тут его взгляд упал на стеллаж с книгами. Он устало просматривал цветные корешки и удивлялся тому, что здесь были очень старые книги. Цвет их страниц был желтее пюре на соседнем столике.       Парень вздохнул и решил вытащить одну. На ней не было названия, а обложка была очень странной на ощупь, как будто её кипятили в масле несколько тысяч лет назад.       Внутри страницы были слипшимися, аккуратно открыть первую страницу не получилось. Поэтому он открыл то, что могло бы оставить книгу целой: почти середина книги. Здесь был нарисован какой-то непонятный круг со странными символами. На второй странице была высокая фигура с белыми глазами.       «Откройся миру, оставь долги и ад»       Что это вообще значит?       Давид достал из своего тощего рюкзака тетрадь и стал перерисовывать всё это.       Ему было очень любопытно. На телефон сфотографировать не получилось бы. Попробовать хотелось больше из-за безысходности, чем из-за реальной веры.       Давид все доел и, заплатив, побежал домой. Погода была немного душная, и присутствующий ветер совсем не спасал. Где-то над головой громыхало, и парень спешил, смотря себе под ноги, на мокрый от вчерашнего дождя асфальт. Было как-то грустно или тревожно.       Наверное, это остатки от стресса и страха перед карточкой. Её, ко всему прочему, нельзя было потерять.       — Привет, Давид. Там дождя нет? — его мама выглянула из кухни.       — Не, пока не было, — он стянул кеды, повесил ветровку и отправился к себе в комнату. Включил компьютер, стал думать, что ему делать. Наверное, сначала поесть, потом домашнее задание, а уже потом это странное дело. Там ещё внизу страницы было написано «кровавый демон точно придёт». Как будто ещё одна надпись в лотерее, только шанс выигрыша не «каждый третий», а «каждый».       Раз Давид смог получить танец, то он везунчик. Можно и попробовать.       — Давид, я суп разогрела! Иди руки мой!

***

      Уже ближе к вечеру он смог освободиться от всех своих дел. Ребята ему до сих пор писали с расспросами о том, что случилось, но сейчас не до них. Сейчас они не помощники. Сейчас он будет делать что-то, во что вообще не верит.       Парень сидел на полу, уже нарисовал этот странный круг на самом большом листе, который он мог найти в квартире — на полу рисовать маркером он не стал — и смотрел в листок бумаги. Его несколько пугала длинная фигура, которую он перерисовал совсем не аккуратно, из-за чего она делалась страшнее.       — Откройся миру, оставь долги и ад, — сказал парень неуверенным голосом, смотря на круг. Ничего. — Откройся миру, оставь долги и ад. — ничего. — Да помоги мне.       Парень хлопнул ладонью по кругу, и одновременно за окном сверкнула молния, а за ней и грянул гром. От такого парень весь вжался в шкаф позади себя и со страхом смотрел на круг. Несколько секунд ничего не было, но потом…       Бумага начала морщиться и сжиматься ритмично, как будто билось сердце. Очень похоже на его собственный сбитый пульс. Из круга поднялось что-то длинное и чёрное. Оно постепенно принимало человеческие очертания и тянуло к лицу парня свою конечность.       — Я призрак ночи и ужас дня. Зачем нужен был тебе я?       Давид смотрел на появляющееся лицо из чёрной массы. Белые глаза. Такие страшные, смотреть в них было невыносимо, но отвести взгляд не получалось.       — Слушай… — существо перед ним вздохнуло. Как настоящий человек. Спустя одно лишь моргание, это действительно стало человеком. Парень с разноцветными волосами в синем полосатом свитере присел перед ним на корточки. — Я уже устал творить всякое зло и исполнять эти все людские прихоти. Хоть раз кто меня на чай позвал бы. Или кино посмотреть.       — Ты хочешь кино посмотреть? Я мог бы тебе включить что-нибудь.       Слова его двигал не страх, который играл где-то в горле, а скорее что-то, что должно было отвечать за здравый смысл в его голове. И эта штука совсем сломалась. Он только что предложил какому-то демону посмотреть с ним кино.       — А ты мне его покажешь? — демон встал. В его удивлённых глазах показались зрачки. В темени комнаты его внешность всё ещё была пугающей. — Какой у вас тут вообще век?       — Двадцать первый.       — О, да, припоминаю. Век опасностей и интирг. Слушай, а зачем ты позвал меня? Прости, но уверен, что точно не кино смотреть.       — Ну. Вот, — Давид протянул ему карточку. Сам он встал. Демон был совсем немного ниже него. — Я танцевать совсем не умею, понимаешь? А она… она такая…       — Крутая?       — Да, крутая! И как бы… Я хотел, чтобы ты вложил в меня умение танцевать. А ещё можно смелость.       — Только и всего? Ты вызвал кровавого демона в идеальных обстоятельствах, чтобы он научил тебя танцевать? — он улыбнулся и стал немного посмеиваться. Парень смог разглядеть клыки.       — Давид, ты там с кем? — женский голос прозвенел прямо возле двери, и спустя мгновение она медленно открылась.       У парня сердце в пятки ушло. Он покосился в сторону, и там никого не было. Демон просто исчез.       — А… Я… — он сделал шаг в сторону, чтобы ногой загородить листок.       — И чего ты тут в темноте сидишь?       — Нет, не включай. Я тут играл просто… с друзьями, — он сделал неопределённый жест рукой, показывая в сторону включённого компьютера.       Лицо женщины сквозило недоумением, но та вздохнула.       — Ладно, эм. Я хотела сказать, что к соседке пойду. Разогрей себе там картошку и поужинай сам.       — Да, хорошо. Спасибо.       Она ушла и закрыла за собой дверь. Парень секунду слушал её шаги, а потом стал озираться по сторонам.       — Ты где вообще?       — Везде, — раздался его голос из-за спины, на что тот обернулся. — И нигде.       Его плеч коснулись пальцы демона, и Давид отскочил.       — Ха-ха. Ладно, я просто невидимым стал. Слушай. Я тут подумал. Двадцать первый век — самое интересное время. Я хочу, чтобы ты поклялся.       — Чего? Поклялся? Извини, но разве не ты должен подчиняться мне?       — Я бы рассказал, но мне так лень уже. Просто поклянись, что ты не будешь использовать свои желания во зло. И прекрасный вальс твой, — демон сделал какой-то странный перует, который точно не использовался в вальсе.       — Хорошо. Я клянусь, что не буду использовать свои желания во зло.       — Отлично! — демон схватил его за руку и очень крепко её пожал. Давид изо всех сил терпел, чтобы не закричать. Он лишь надул щёки и стал медленно оседать на пол. — Ладно, я перестарался.       — Ты совсем дурак? — когда его рука была свободна, он увидел на ладони круг, который тот рисовал на бумаге. Это были как будто порезы, на которых уже выступали бусинки крови.       Демон взял его за запястье и высунул изо рта длинный угловатый язык. Давид поёжился и отодвинул от себя ладонь, как можно дальше.       — Фу-у! Зачем ты её облизываешь?