Не отвернётся

      Вернувшийся пронзительно жёлтый, холодный под пальцами — лепестки плотные, не пускают к обещанной коже, больше не пахнущей виски.       Спиральными солнцами сворачиваются на животе.       — Позволишь мне? — Френсис целует, прослеживает вихрь до рёбер.       Там, на месте старых переломов слились три подсолнуха.       Потом ниже — к отведённому бедру.       Сердцевины здесь теплее, они ближе к пульсу. Дрожат под выдохом, переливаются тёмными веснушками.       Язык наткнулся на влажное соцветие.              — Фрэнк, — пальцы Росса давят на затылок Крозье, — Не надо, — царапают волосы, но не тянут.       Исчезают за стеблями.       — Джеймс?       — Прикоснись ко мне, — дыхание Росса тяжёлое, пахнет и звучит мёдом, — Выше.       Новый слой лепестков волной дошёл до горла.       Броня.       — Всё хорошо? — Френсис следует за её переливом.       — Пожалуйста, — сдвигаясь под шорохом, Джеймс отталкивает плечи Крозье, — Пожалуйста, — повторяясь, садится, подбирает под себя ноги.       Ожидающий, зовущий к себе король подсолнечных терний.       — Мы можем остановиться, — рядом, Френсис напомнил цветам.       — Нет, — Росс слепо провёл ладонью по простыне, — Здесь, — среди опавших лепестков нашёл руку Крозье.       Сжимая, направил к сердцу.       — Больно? — Френсис осторожен.       — Оно бьётся? — лепестки жмутся к его коже.       — Бьётся, — стук под ними не заглушить.       — Тепло? — Джеймс держит Крозье за запястье.       — Ты дома.       — Тепло? — тянет ниже, вырывая лепестки.       — Тепло, — снова у рёбер.       — Всё закончилось, — подсолнухи недоверчивы, расступаются, обнажая истощение.       Метку экспедиции.       Четыре года без цветения.       — Ты дома, — вновь напомнил Френсис, под его губами щека Росса ледяная.       Колкая шрамами от обморожения.       — Я.       — Джеймс?       — Я не могу, — цветы распускаются, поворачиваясь закрывают половину лица Росса, — Только не после…только не после, — вращаются, превращая реальность в движущуюся картину, — Не смотри.       Клятва запуталась в корнях, ушла в сухую землю памяти и минувшего льда и голода.       Крозье не смог дотянуться.       Джеймс исчез в насыщенным золотом поле, неживом.       Снова.              — Не смотри.