Целуй меня так сильно, как только можешь (Хёнджин)

Еще днем все ввосьмером мы договорились, что соберемся в комнате, где живут Крис, Чанбин, Хо и Хан ночью. Так и случилось. Я был удивлен, как вожатый нас не заметил. Наши соседи по ночлегу стояли на шухере, и ловко, без лишних телодвижений и шума мы вчетвером добежали со своих комнат. Было страшно, ведь если все остальные в этой комнате уже неоднократно совершали подобное и имели опыт, то я в подобном участвовал впервые. По сути, я самый «прилежный» из сидящих здесь, и наверняка пропустил бы и эту посиделку. Но в этот раз было заранее обговорено, что играем в «правду или действие», и не абы с кем, а с Минхо. Я просто не мог упустить такую возможность. Если до начала игры было неловко — парни шутили, смеялись и, кажется, не имели каких-либо барьеров при общении друг с другом, то я ощущал себя не совсем в той тарелке. Ровно до того момента, пока из группы парней на меня не обратил внимание он: — Хенджин, правильно? Ты ведь из нашего отряда, почему не приходил раньше? Давно ждал тебя. В голове замерцала фраза: «Давно ждал тебя». От удивления я и не знал, как стоит ему ответить. Казалось, Минхо абсолютно ровно ко мне дышит и никак не выделяет из толпы тех, с кем не общается. Но тут я понял, что придаю вскользь брошенным словам слишком большое значение. Влюбленность делает из меня невыносимого придурка. — Да, Хенджин. К концу смены наконец решился не пропустить веселье после отбоя, — отвечаю я, стараясь не встретиться взглядом с его глазами. Кажется, что если он посмотрит в них, то сразу все поймет. Пусть до конца смены и остались считанные дни, такого унижения я не переживу. — Правильно, Джинни. Так, гляди, зря приехал бы в лагерь. Я уже не первое лето здесь, и удивлен тем, что кто-то может быть настолько смиренным подростком, как ты. Меня смущает непривычное сокращение своего имени, но из уст Минхо оно почти не режет слух. Только хочу возразить, что не такой уж я пай-парень, как соглашается с Хо Джисон — насколько знаю, его лучший друг. — Тебе не было скучно так проводить почти всю смену? Помню, мы звали тебя раньше, и не раз. — Ты интересный парень, выделяешься из отряда, — добавляет Феликс — парень из соседней комнаты. Мне стало приятно, что кто-то так считает, но как объяснить им, что я — трус, и ощущение юношеского максимализма зажглось во мне в последний момент только оттого, что, черт возьми, голову сносит от Ли Минхо и я не уверен, что после смены встречу его когда-либо еще? — Спасибо, — коротко благодарю я, не подобрав подходящих слов. — Ладно, что-то мы засиделись. Давайте скорее начнем — некоторым отсюда хочется поскорее вернуться в свою кровать. Вдруг вожатый заметит? — язвительно шутит Чанбин, выразительно поглядывая на меня. И тут я понял, что прогадал — далеко не все тут мне рады. — Как грубо, — отвечаю в том же тоне. — Если хочешь склеить мальчика, стоит быть более снисходительным. Все в комнате начинают задорно смеяться, а кто-то даже присвистывать. Сам Чанбин закрывает ладонью лицо, видимо, поняв, что зря ляпнул едкость. Кристофер, похоже, самый мудрый из рядом сидящих восстанавливает тишину: — Народ, если вы все тут бывалые — это не значит, что вожатый абсолютно глух и слеп. Будьте тише. Все замолкают и Минхо снова обращается ко мне: — Молодец, осадить Бинни получается далеко не у всех, особенно сразу. В этот момент я понял, что не беззащитен и то, что имею все шансы влиться в эту компанию. А еще улыбнуло, как грозного на вид Чанбина Минхо позволяет себе называть детским «Бинни». Он лидер, и это заметно сразу.Возможно, это одна из черт, которой получилось меня молниеносно зацепить. — Давайте действительно начнем игру. Становится скучновато, — предлагает Феликс, когда замечает, что все снова разбились на группы для простой болтовни. — Садитесь вокруг. Как ни странно, все безоговорочно соглашаются и усаживаются, образовывая круг. Минхо оказывается прямо напротив меня и ухмыляется, заметив на себе мой пристальный взгляд. Что-то внутри шепотом подсказывает, что я если и ошибся, то не до конца — не покидает ощущение, что он во мне заинтересован. Как бы то ни было, в это очень хочется верить. Хо поворачивается назад, чтобы взять пустую стеклянную бутылку из-за своей спины. Он сидит, скрестив ноги по-турецки, и, черт возьми, я замечаю за собой желание посмотреть явно не туда, куда стоило бы. Всю смену я пытаюсь убедить себя, что я — подросток, потому озабоченность мне простительна. Гормоны бушуют, встает далеко не всегда, когда стоило бы. Но, блять, даже это, вкупе с неземной красотой и притягательностью Ли Минхо, не может оправдывать бесконечное неотпускающее возбуждение по ночам, когда в голову лезут грязные фантазии с его участием. И никакой я, черт возьми, не прилежный, ведь, несмотря на то, что к ночным посиделкам, я, может, и не присоединялся, по ночам я регулярно бежал в туалет, чтобы не будить сожителей по комнате насилованием своего правого кулака, который, кажется, скоро покроется мозолями. Замечаю, что ушел совсем не в те мысли и в явно неподходящий для того момент, только тогда, когда начинают раскручивать бутылку. Упс, похоже, я прослушал правила. А еще мне становится жарковато, и явно не от летнего зноя — в комнате кондиционер. Бутылка останавливается горлышком — на Феликса, а дном — на Джисона. — Спрашивай, — говорит Феликс, кажется, вовсе не напрягаясь. — Правда или действие? — Правда. — Тебя привлекают парни? — задает вопрос вопрос Хан, склоняя голову на бок. Феликс приподнимает брови, но страха или ощущение дискомфорта в его глазах не читается. — А для кого-то здесь это будет новостью? А, точно, Хенджин, — он поворачивается лицом ко мне. — Да, привлекают. У меня глаза по пять копеек, но не от уверенности Феликса — хотя, должен признать, она меня впечатлила — а оттого, что первым вопросом, с которого началась игра, стал этот. Резкий и в лоб. Если, например, Феликса это не смущает, то я не знаю, как буду реагировать в случае, если нечто подобное следом прилетит и мне. К тому же, могу догадаться, что не отвечать на заданный вопрос или пропустить действие здесь нельзя. Черт, я вляпался. — Ликси, а я тебе нравлюсь? — с ухмылкой спрашивает Чанбин, пытаясь подколоть. — Конечно, Бинни. Всегда спи спиной к стене, иначе я не сдержусь, когда в очередной раз приду сюда ранним утром полюбоваться тобой. — Ладно, давайте дальше, — прерывает парней Сынмин, и крутит бутылку. На этот раз горлышко становится на Кристофера, а дно — на Чонина. — Правда или действие, Крис? — Давай правду. — Ты дрочил, находившись в одной комнате с кем-нибудь из здесь сидящих? — Ох черт, — вздыхает Кристофер, который, видимо, не до конца был готов к такому вопросу. Он сжимает пальцами переносицу, но поняв, что деваться некуда, отвечает. — Ну было разок. Джисон удивленно смотрит на парня, словно не ожидав, что тот признается. — Серьезно? В эту смену? Я сплю достаточно чутко и ни разу не слышал, — уточняет Хан, словно не верит. Хотя в данном случае на ложь больше походило бы отрицание. — Я умею делать все тихо, — коротко отвечает Крис и запускает бутылку. Дном она попадает на Минхо, а горлышком, разумеется, черт побери, на меня. Я моментально напрягаюсь, ведь он может спросить или задать сейчас что угодно. И я уверен, что выбор падет на что-нибудь пожестче. — Правда или действие, Хенджин? — спрашивает Хо меня, и я чувствую, как бешено колотится мое сердце. Я не знаю, что выбрать, но понимаю, что выбирать действие — самоубийство. — Правда. Я молюсь: «Только не этот вопрос!», и надеюсь, что мое предчувствие было обманчивым, но, черт побрал Минхо, в этот раз оно меня не подвело. Он понял. — Тебе симпатизирует кто-нибудь в этой комнате? — В каком плане? — пытаюсь увильнуть я. — Романтическом, — поясняет парень. — Или сексуальном, — добивает он. Сейчас больше всего на свете я мечтаю о том, чтобы провалиться под землю нахер. Я отлично знаю, что эта сволочь обо всем уже догадалась, хотя прошло совсем мало для того времени. Но не думал, что он поступит настолько подло. Хотя догадывался. Похоже, я конкретно подзавис, потому что он окликает меня. — Отвечай, Джинни, — и хитро ухмыляется, словно уверенный, что сможет вывести меня на чистую воду. Но меня не так легко расколоть. — Господи, нет, — хмурюсь я, притворяясь, что стало противно от такого вопроса. — Я натурал. Я надеюсь, что выкрутился, но считывая реакцию рядом сидящих, замечаю, что далеко не все мне здесь поверили. Если по выражению лиц Чонина, Кристофера и Сынмина нельзя до конца понять, о чем они думают сейчас, то по лицам остальных явно заметно, что они явно догадываются о том, что я солгал. Особенно пристально на меня смотрят Джисон, Феликс и, кто бы сомневался, Минхо. Три пары глаз сверлят меня глазами. Ладони начинают потеть сильнее. — Что-то я не до конца верю сказанному, — всё-таки озвучивает Джисон, к моему большому сожалению. — И я чую, что врешь, — соглашается Минхо с другом, не отводя от меня своего настырного взгляда ни на секунду. Смотрит своими бездонными карими глазами и будто подначивает без слов: «Признайся уже». — Неа, — продолжаю упираться я, но этот подонок не перестает меня мучать без прикосновений и слов. — Боже, блять. Да, симпатизирует. Без подробностей. — и все же я сдался. Минхо смотрит на меня совсем довольный и широко улыбается, словно добился того, чего хотел. Он понравился мне своей настойчивостью и упорством. Умением всегда получать то, чего он хочет. Но сейчас это его качество сыграло со мной злую шутку. Я перевожу взгляд с него на Хана, с Хана на Феликса, и всем нутром чувствую, что они, вероятнее всего, тоже обо всем догадались: у Джисона очень живая мимика, а Феликс просто умный парень. Хочется проклясть судьбу за то, что все это происходит со мной здесь и сейчас. До безумия раздраженный ситуацией, я сильно раскручиваю бутылку. Так, что она долго не хочет останавливаться. А когда все же делает это, мне хочется громко сматериться вслух, встать с места и сбежать отсюда к чертям собачьим. Минхо сидит не очень ровно, поэтому горлышко каким-то образом попадает на него, а дно — на сидящего сбоку от меня Джисона. — Правда или действие, Минхо? — довольно спрашивает парень, уверенный в том, что друг выберет. Но я решаюсь вклиниться. — Разве тебе не выпал снова Феликс? — Нет, посмотри, — отвечает Джисон, показывая рукой угол, под которым лежит бутылка. — Выпал Минхо. — Ясно, — смиренно признаю поражение и замолкаю. Хан продолжает. — Отвечай, Хо. — М-м, все до меня выбирали правду. Давай действие. Джисон слабо дергает рукой в победном жесте и ненадолго призадумывается. Молюсь всем богам, чтобы задание никак не было связано со мной, но сегодня меня конкретно так игнорируют. — Поцелуй Хенджина в засос. Это звучит настолько резко и неожиданно для всех, что парни начинают громко смеяться, присвистывать и хлопать в ладоши. Кристофер уже не старается противостоять злу, а мне уже плевать на то, что нас может застать врасплох вожатый. Мое сердце, кажется, пропускает несколько ударов перед тем, чтобы забиться еще быстрее. Кровь в венах пульсирует, и я ощущаю физически, как сильно краснею. В конец меня убивает то, что Минхо какого-то черта не выглядит чересчур ошеломленным. На мгновение в голове мелькает мысль, что изначально все было подстроено, и мне, придурку, стоило оставаться после отбоя в своей комнате и спать. Но часть нутра меня предает, ведь со страхом, злостью и стыдом, которые я ощущаю, смешивается гребаное желание. Желание, чтобы он меня поцеловал. Глубоко, жадно и заставляя себе подчиняться. От этого каламбура мозг просто взрывается. — А меня здесь кто-то спрашивать собирается? — вопреки всему встреваю я. — Нет, — хором отвечают парни. Все. Поголовно. Даже те, от кого я этого не ожидал. Во мне пылает дух сопротивления. Думаю, что встану сию секунду и быстрым шагом уйду отсюда. И никто не сможет мне ничего сделать. Но желание остаться накрывает меня с головой, в разы сильнее и настойчивее. И я ему поддаюсь, оставшись на месте. Сижу и жду в нетерпении, нервно облизываю губы. Минхо медленно подходит и садится ко мне почти вплотную. Он переводит дыхание, не отрывая глаз от моих. В них пляшут черти. Грязные, извращенные и уверенные черти. — Не меньше тридцати секунд. Начинай, — командует Хан, и Минхо обхватывает ладонями мое лицо. Мне кажется, что вот-вот и я вовсе перестану дышать, а сердце мое остановится, без шансов на повторный его запуск. Но этого не происходит. Повисает мертвая тишина, и я всей своей оболочкой ощущаю, насколько внимательно на нас двоих смотрит каждый. Слышно лишь тяжелое дыхание Минхо. Он так резко приподнимается на коленях, оказываясь надо мной, что я не успеваю как-либо среагировать. Секунда, и Хо прижимается ко мне губами, а я чувствую, как адреналин, бушующий во мне, дошел до крайней точки. Минхо начинает меня целовать, а я, наконец отмерший, начинаю охотно ему отвечать. Уже со всем смирился и решил брать от момента всё, что только смогу. Комнату заполоняет звук громких причмокиваний, и я, обмякнув, думаю, что сейчас потеряю сознание. Никогда в жизни я так не целовался. Никогда прежде меня никто не целовал так умело, страстно, жадно и приятно, как сейчас делает это Минхо. Мой член начинает отвердевать, а он прижимается ко мне так сильно и близко, что вот-вот и прикоснется к моей приподнятой плоти. Я словно рассыпаюсь на искры, на тысячи мелких частиц, когда Минхо еще глубже проникает языком в мой рот. Кажется, что это просто невозможно. Он изучает меня под разными углами, проводит своим невыносимо длинным языком по зубам. От такого напора я окончательно теряю голову, разум мутнеет, и я кладу ладони на его ягодицы. Мгновение, и я ощущаю тяжесть на своих бедрах. Минхо сел на меня. Сел своей упругой задницей на мое возбуждение. Я слышу гул, исходящий от парней, но не способен разобрать из него что-то внятное. Сейчас я сконцентрирован лишь на том, чтобы получить от момента как можно больше удовольствия, всем телом прочувствовать сидящего на мне верхом Минхо. Запомнить его запах, эти ощущения на долгие годы. На всю оставшуюся жизнь. Он никак не успокоится, словно огонь, в который кто-то щедро подливает масло из огромной канистры. Минхо невольно потирается о меня ягодицами, и я окончательно теряю контроль, сильнее вжимаясь в него каменно вставшим членом. — Ребят, прекращайте! — кричит Хан, ведь со стороны это наверняка выглядит так, что еще немного, и мы сорвем друг с друга одежду, озвереем, и начнем безбожно заниматься сексом на глазах у всех. Минхо, которого, как мне думалось, уже невозможно остановить, начинает постепенно замедляться и ему требуется около минуты, чтобы окончательно от меня отлипнуть. — Вот почему тебе стоило прийти раньше, — запыханно шепчет он мне на ухо. — Встретимся завтра после отбоя в туалете? — с нескрываемой надеждой в голосе спрашиваю я. — Обязательно.