Подопытный

Бомани вместе с группой из 28 мальчиков был доставлен в Джолон. Им объяснили, что они были выбраны для особого магического ритуала, который сделает из них непобедимых воинов. Доктор Хелен Мбесеке лично вышла осмотреть очередную группу подопытных, доставленную ей в лабораторию. Мальчиков построили в шеренгу перед зданием лаборатории, охраняемой наёмниками Меркоф. Она прошла вдоль строя, придирчиво осматривая их. Особое внимание она обращала на состояние глаз, зубов и ушей. – Кто из вас Бомани? – спросила она, дойдя до середины строя. Бомани сделал шаг вперёд. Хелен подошла к нему и осмотрела. Удовлетворённо кивнув, она взяла его за руку и повела  в лабораторию, находящуюся в подземном бункере. Он послушно шёл за ней, разглядывая всё вокруг. Когда они спустились на лифте на минус 4 этаж, то оказались в ослепительно белом коридоре. Он заканчивался массивной гермодверью, которая при их приближении поднялась вверх, открывая взору большое круглое помещение. Сбоку было несколько дверей, ведущих неизвестно куда, а в центре стояло несколько столов с компьютерами, за которыми работали люди в белых комбинезонах, и один стол на котором стоял пустой ящик. – Сложи сюда всю одежду. Не волнуйся, это нужно для ритуала, – сказала Хелен. Бомани без стеснения разделся, снял кроссовки и посмотрел на неё в ожидании дальнейших инструкций. – Иди в ту дверь, – она указала на крайнюю справа, – там ты будешь очищен от следов прикосновения злых духов. Дверь открылась, и Бомани вошёл внутрь. Помещение оказалось размером метр на метр. Дверь закрылась, и включился душ под потолком, окативший его сильными струями мутной жидкости с острым химическим запахом. – Подготовьте для него второй протокол гипнотерапии. И добавьте креслу ремень для фиксации головы. Мы же не хотим, чтобы он как прошлый подопытный разбил себе затылок? – сказала Хелен, пока он был в камере дезинфекции. Когда Бомани вышел, она с добродушной улыбкой снова взяла его за руку и отвела в небольшое квадратное помещение, в центре которого стояло кресло с толстыми ремнями в районе конечностей, шеи и лба того, кто должен был сидеть в нём. За креслом стоял столик с непонятного вида пластиковой коробкой, из которой тянулись тонкие провода с присосками на конце. Перед креслом на стене располагался большой экран. Бомани немного занервничал при виде этого, но Хелен быстро успокоила его. – Тише, ни о чём не волнуйся. Так приказал твой Генерал. Сейчас ты просто уснёшь, а я сделаю всё необходимое, чтобы призвать на тебя благословение духов предков, – говорила она, привязывая ремнями к креслу руки и ноги мальчика. Затем она застегнула темни на его шее и лбу. Потом она отошла назад, и Бомани не видел что она делает. На его виски легли холодные, скользкие от какой-то мази присоски. Хелен вышла из помещения, закрыв за собой дверь. Аппарат на столике за креслом тоже начал работать, Бомани услышал оглушительный звон в ушах, как будто его ударили по голове, после чего его сознание отключилось. Он погрузился в состояние между сном и бодрствованием, осознавая себя только на уровне базовых инстинктов. Через час в камеру снова вошла доктор Мбесеке. Она вытащила из аппарата ещё 15 проводов, на конце которых были иглы в 50 раз тоньше человеческого волоса, и начала вводить их в голову своего подопытного. Закончив, она снова вышла. Иглы, введённые в участки мозга, отвечающие за высшие нервные функции, начали поочерёдно издавать небольшую вибрацию, отключая или наоборот стимулируя их работу. Пока разум мальчика скукоживался до состояния простейшего одноклеточного организма, его тело билось в агонии. Он судорожно дёргал ладонями и ступнями, его грудь то выгибалась вперёд, то безвольно опадала. Пульс подскочил сначала до отметки 160 ударов в минуту, затем до 170 и 180. – Показатели физической нагрузки близки к критическим. Подопытный может умереть от перегрузки центральной нервной и сердечно-сосудистой систем, – сказал оператор за пультом управления. – Продолжайте эксперимент. Он справится, – спокойно сказала Хелен, наблюдая за Бомани через монитор. Оператор ввёл кодовую команду, и аппарат направил серию электрических импульсов малой мощности в долю мозга, ответственную за управление мышцами век. Глаза Бомани механически открылись, и на экране перед ним замелькали чёрно-белые пятна теста Роршаха. Из груди мальчика вырвался хриплый стон. В мире бессознательного, в котором пребывал его разум, одна за другой вспыхивали картинки, где он убивает солдат и гражданских. Но расстреливал в упор мужчину, пытавшегося дотянутся до автомата, мачете рубил голову женщине, закрывающей собою ребёнка, забрасывал гранаты в окна домов, врываясь внутрь и добивая выживших ножом. При этом он ощущал сильнейшее возбуждение вкупе с эйфорией, подобной наркотическому кайфу. Каждый раз, когда лезвие входило в тело уже убитого врага, Бомани чувствовал  приятное покалывание во всём теле. Затем картина вокруг изменилась. Теперь он был в окопе посреди пустыни. –Солдат, занять оборону! – приказал подбежавший к нему офицер. Бомани метнулся в ближайший блиндаж и выглянул в амбразуру. К 6ним стремительно приближалась вражеская колонна бронетехники в составе 5 танков и 8 БМП. На броне сидели солдаты. Танки открыли огонь по позиции из своих главных орудий. Прямо перед блиндажом расцвёл огненный бутон взрыва, но Бомани не чувствовал страха. Он взял прислонённый к стене блиндажа гранатомёт и вышел в окоп. Приподнявшись немного над бруствером он прицелился и выстрелил. Реактивная граната попала в борт БМП, прожигая кумулятивной струёй металл. Модуль динамической защиты сработал, поглотив собой всю энергию и не дав ей пробить броню. Бомани перезарядил гранатомёт и выстрелил снова. Граната попала в нос следующей БМП. Крышка моторного отделения взлетела в воздух, машина остановилась и из неё повалил густой чёрный дым. С флангов в окопе загрохотали пулемёты, пришло подкрепление. Один танк напоролся на минный шлагбаум, потеряв оба трака. Из него выскочили трое членов экипажа. Бомани взял автомат в руки, сняв его с плеча, и открыл по ним огонь. Тот танкист, что был метрах в 10 от него, упал замертво. Остальные залегли в глубокой воронке от старого взрыва.  Голос из динамиков, расположенных по всему помещению, начал транслировать кодовые слова. – Фламинго, шестнадцать, луна, волк, – монотонно произносил мужской голос. Погружённый глубоко в собственное подсознание, Бомани увидел себя посреди собственной деревни в тот момент, когда его забирал генерал Блайи. Все незначительные детали, которые он видел в те мгновения, но был не в состоянии осознать и встроить в картину событий сейчас всплывали на первый план. – Что делать с оставшимися гражданскими? – спросил у генерала один из его подчинённых. – Загоните в овраг за деревней и пусть там сидят, пока мы не уедем, чтобы не мешали парням поживится, – сказал Блайи. Эту фразу Бомани слышал мельком, поняв только некоторые слова, но сейчас они складывались в цельные предложения с понятным смыслом. – Подсознание подопытного генерирует незапрограммированную матрицу, – сообщил оператор. – Мы можем узнать, что он видит? – спросила Хелен. – Никак нет, – ответил оператор. – Продолжайте эксперимент в штатном порядке, – приказала доктор. Бомани всего трясло. Пот крупными каплями стекал с его тела. Видение своей деревни сменились очередными сценами того, как он убивает людей в охваченном битвой городе. Все они были безоружны и напуганы – женщины, дети, старики, они все молили его о пощаде. Но ему ХОТЕЛОСЬ их убить. Он не знал почему, но не мог сопротивляться этому желанию. Кодовые слова впечатывались как раскалённый металл в его подсознание. – Заканчивайте сеанс. Положите его в холодную ванну. Когда придёт в себя, сообщите мне, – сказала Хелен через 8 часов симуляции. Она вышла из пункта управления и направилась в операционную. Там на столе уже лежал другой подопытный. Крепкого телосложения, высокого роста парень, привязанный к столу по рукам и ногам, бешено вращал перепуганными глазами. Его рот был широко раскрыт, а челюсти зафиксированы специальным механизмом, не позволяющим сомкнуть их. В дыхательное горло и пищевод были вставлены прозрачные трубки, по которым ему поступал воздух и питательный раствор. Третья такая же трубка была вставлена в его уретру и шла до мочевого пузыря, выводя его содержимое из организма. К рукам было подсоединено 2 капельницы. Парень лежал на этом столе уже третьи сутки. Хелен подошла к нему и положила руку на босую ступню несчастного, заставляя перевести взгляд на себя. – Малыш, сегодня мы с тобой проверим одну гипотезу. Но для этого мне придётся заглянуть внутрь твоего прекрасного черепа, – она медленно провела рукой от ступни, по бедру, рёбрам и шее парня до его головы. – Скорее всего, ты не переживёшь этого. Во всяком случае, как разумное существо ты точно умрёшь. Но за твою жертву во имя науки я обещаю, хорошо о тебе заботится, – сказала она и приподняла его голову. Второй рукой она взяла со столика рядом короткую, тонкую иглу и вонзила её между шейными позвонками. Парнишка тут же оказался парализован. Доктор надела чёрный, прорезиненный фартук и надела его. Затем она взяла небольшую дисковую пилу и принялась делать надрез на его черепе. Когда от верха лба до макушки был вырезан ровный квадрат, она включила дополнительную лампу над столом, освещая пульсирующие ткани головного мозга подопытного. Он захрипел, но она не обратила на это никакого внимания. Хелен Мбесеке хотела проверить свою гипотезу о том, что в головном мозге существует неизвестная ранее доля, отвечающая за контроль человеком собственного подсознания. Если бы ей удалось имплантировать в неё чип, позволяющий воспроизводить заложенные заранее в подсознание по средствам гипнотерапии матрицы поведения, это дало бы тому, кто управляет этим чипом возможность переносить сознание человека в иллюзорный мир, в котором его сознание через глубинные слои подсознания запрограммировано действовать строго определённым образом. Сейчас она проводила вивисекцию с целью изъятия этой доли мозга для изучения нейронных связей в ней. Аккуратно и осторожно вскрывая слой за слоем, она подбиралась к нужному ей участку мозга. Наконец она увидела то, что хотела. Небольшой, размером с фалангу детского пальчика, плотный, тёмный сгусток, пронизанный красными прожилками, посреди похожей на кисель массы серого вещества. Сделав 4 надреза, она аккуратно извлекла это тело из головы подопытного. Она поместила его в небольшую баночку с формальдегидом. Глаза парня перестали выражать какие бы то ни было эмоции, хрип затих, но сердце продолжало биться, а лёгкие закачивать кислород в кровь. Через час Хелен закончила операцию, вернув на место отрезанный кусок черепа и кожи и вынув иглу из его позвоночника. Аккуратно наложив швы, она позвала санитаров. Те посадили парня в инвалидное кресло, вновь подключив к системе жизнеобеспечения. – Поставьте его в моём кабинете. Он будет хорошо смотреться рядом с картиной напротив моего стола, – сказала Хелен и вышла из операционной. *** Первым, что почувствовал Бомани, когда очнулся, был холод. Контроль над собственным телом возвращался к нему медленно. Через 10 минут он смог открыть глаза. Он увидел что лежит в ванне, по грудь ему заполненной холодной водой. Воздух здесь тоже был холодный и какой-то сухой. Когда он смог сесть и пошевелить ногами в помещение вошла доктор Хелен. – Как себя чувствует наш чемпион? – спросила она и села на бортик ванны. – Ммм… кажется хорошо. Что со мной происходило, пока я спал? – Я не могу тебе этого сказать. Таковы условия ритуала. Бомани встал и вылез из ванны. Хелен протянула ему полотенце. Затем она выдала ему чёрного цвета трусы и сказала идти за ней. Она отвела его в жилую зону для подопытных. Здесь ему выделили стандартную комнату размером 5/4. В ней была кровать, тумбочка рядом с ней, стол, стул и санузел. На стене зачем-то висело зеркало в полный человеческий рост. Заняться здесь было особо нечем. Поэтому Бомани, побродив, немного от стены к стене, в конце концов, просто лёг на кровать. Через полчаса ему принесли обед. Доктор Мбесеке, тем временем, под микроскопом изучала извлечённую долю мозга. Разрезав её вдоль на 1000 тончайших слоёв и закатав каждую из них в стеклянную пластинку, она комбинировала на экране изображения, моделируя имплантацию микрочипа. Она уже представляла, как будет имплантировать это чудо собственного гения в мозг Бомани. В этом мальчике было что-то, что манило её как исследователя. Возможно, дело было в том, что он напоминал ей её первого подопытного. Он был пациентом Центра помощи детям с расстройствами личности в Ботсване, его звали Абасси. Хелен тогда работала над новым методом хирургического лечения биполярного расстройства личности. Однако начальство сочло её идеи слишком радикальными и запретило проводить клинические опыты. Тогда она  нашла среди пациентов одного мальчика, которого доставили из приюта для сирот. Решив, что до него никому не будет дела, она подмешала в его ужин транквилизаторы и ночью тайно перевезла его в операционную. Однако всё пошло не по плану. Мальчик не пережил операцию. Хелен уже готовилась к побегу, когда на связь с ней вышли агенты корпорации Меркоф. В обмен на подписание секретного контракта они помогли замять дело. Закончив моделирование операции, Хелен приказала подготовить на следующий день финальную процедуру гипнотерапии для Бомани.