53. Дайте мальчику мантию и карту, и вы увидите, что произойдёт (Гарри/Дафна)

      Гарри следовал за ней издалека. Это было глупо, он вёл себя глупо, глупо, глупо, всё это было глупо, и он не понимал, почему до сих пор не остановился, почему не смог остановить своё ужасное поведение. Он не чувствовал себя таким грязным, когда следил за каждой прогулкой Драко по замку, ему не было так противно, когда он открывал карту, чтобы отследить местонахождение Джинни, он даже не чувствовал себя виноватым, когда Сириус рассказывал истории о Джеймсе Поттере и многих других постыдных эпизодах его увлечения мамой Гарри.       Она была такой… «Хорошенькой» — неподходящее слово. Казалось глупым называть её очаровательной, или идеальной, или богиней, или как там ещё, что приходило ему на ум всякий раз, когда ему выпадало счастье случайно встретиться с ней, увидеть её фигуру мимоходом или издалека. Самым глупым из всего этого было то, что она всё это время была здесь, росла с ними, даже находясь на расстоянии, такая же далёкая от него и его друга, как и любой, кто носил цвета Слизерина. И снова, уже в который раз, Гарри проклял себя за то, что был слепым идиотом. А потом он ещё сильнее проклял Драко за то, что тот привлёк всё его внимание.       Гермиона шутила по этому поводу в последнее время. Рон бы тоже пошутил, если бы не помнил о своей прежней одержимости и был достаточно умён, чтобы не навлекать огонь на себя. В последнее время он казался таким взрослым, таким похожим на Гермиону. Возможно, это было к лучшему. Гарри хихикнул, но звук был достаточно тихим, чтобы его не услышали из-за мантии. Как бы вообще выглядела Гермиона, оказавшаяся под влиянием Рона?       «Если ты не видишь, как вы оба повлияли на неё, значит, ты такой же невежественный, каким был всегда, Поттер», — мелькнула у него мысль, быстрая и бессердечная, какими они всегда были, и Гарри чуть не споткнулся о собственные ноги, когда заметил, что Дафна остановилась у озера.       Девушка его мечты начала снимать верхнюю одежду, и Гарри снова чуть не споткнулся, что было настоящим подвигом, учитывая, что он даже не двигался. Она никак не могла заниматься тем, о чём он подумал. Чёрт возьми, на дворе был март! Озеро почти полностью замёрзло всего два месяца назад! Неужели она была такого высокого мнения о себе и своих способностях в согревающих чарах? Она не могла проделывать это много раз в этом году, Гарри следил за её местонахождением.       Довольно скоро Дафна оказалась в одном купальнике. Гарри не мог отвести от неё взгляда. Это было так неправильно. Всё в этом было неправильно. Почему он до сих пор не ушёл? Он был неправ, находясь здесь. Неужели у него не хватило смелости? Боялся ли он девушки своего возраста больше, чем бесчисленных убийц, которые безрезультатно пытались убить его? Если бы он поговорил с ней, вместо того чтобы вести себя как жалкий подглядывающий из-за угла трус, возможно, у него был бы шанс, возможно, она ответила бы положительно, они могли бы пойти на свидание, они могли бы поладить, они могли бы быть вместе, прямо сейчас, купаясь в озере в откровенно нелепое время года; он бы сказал ей, что это безумие, она бы уговорила его согласиться на это безумие, потому что в этом была её власть над ним, она бы открыла рот и сказала всё, что угодно, а Гарри бы спорил, но в конце концов он бы согласился с ней, и он бы следовал за ней, куда бы она его ни повела; Гарри следовал за Дафной повсюду, потому что был очарован ею, он был в восторге, он, вероятно, также был влюблён, но он никогда не мог признаться в этом самому себе, пока она не вытянула бы это из него, пока не прижалась бы губами к его губам и не показала ему, что его чувства верны, что это не было отвратительно, он не вёл себя как отчаянный чудак из-за—       Дафна сделала решительный шаг, и у Гарри перехватило дыхание.