26 глава. Близость

В лицо прилетело что-то мелкое и почти невесомое, но с острыми углами. Лев открыл глаза, щурясь от яркого света. Он несколько минут проморгал и, наконец, увидел перед собой маленькую коробку. А сверху нависшего Павла, который яростно глядел на него, нахмурившись. Его губы искривились и чуть подрагивали от злости. Лев понял, что это не самое лучшее пробуждение. — Что это?! — Павел указал на картонную коробочку. — Презервативы, — сонно ответил он, потирая глаза и приподнимаясь на локтях. Он не понимал, что от него хотят. — Я не об этом! — шикнул Павел. — Тут нет двух штук. Лев зевнул. И что? — Ты изменял мне?! — надрывно произнёс Павел. — Боже, — он вздохнул и откинулся назад. — Это значит да? — воскликнул тот. — То есть пока мы расстались, ты быстро нашёл мне какую-то замену. Оперативно. Зачем я вообще тебе нужен тогда? — Вот именно, когда мы расстались, — устало произнёс Лев, потирая переносицу. — Так что чисто технически это не считается изменой. — И что? Ты спал, блять, с другими! Это измена! Лев нахмурился. — Знаешь что, — он сел, — на себя вначале посмотри. Ты в это время встречался с Зоей! — Но я же с ней не спал! — Ты засосался с ней прямо у меня на глазах! Мне кажется, это намного хуже. Павел осекся, уводя взгляд. Он поджал губу. Но довольно быстро оклемался и продолжил: — Это всё равно другое. Я хотя бы с ней не спал. — Сука, это что, так меняет дело? — Да, меняет! — прикрикнул Павел. — Мне просто противно думать о том, что ты мог с кем-то другим! Это… это отвратительно! И мерзко, — он сморщился. — А мне было больно от того, что ты был с Зоей, — буркнул Лев. — И целовал прямо у меня на глазах, чтобы, похоже, насолить мне. А я же не ебался прямо перед тобой. Так что считаю, что мы квиты. Он поднялся с кровати, беря пачку презервативов и кладя её обратно в тумбочку. Вот и приспичило же Павлу полезть туда. Надо было спрятать их, чтобы тот не возникал лишний раз. Лев вздохнул. Павел сел. На его лице не было больше гнева, а лишь задумчивость. Он сжал губы и отвел взгляд, чуть ссутулившись. Неужели чувствует себя виноватым? Или хотя бы считает, что переборщил? Лев аккуратно подсел рядом, стараясь заново не пробудить в нём агрессию. — А тебе понравилось? — спросил тихо Павел. — Ну, с тем, с кем ты… или с теми. Кто ж тебя знает. — Боже, Паша. — Он откинулся назад, падая на спину. — Мне не понравилось. Идёт? — Точно? — Тот обернулся на него. — Да. В первый раз мне не понравилось, потому что девушка совершенно не умела делать минет. Ещё она сказала, что я как баба, потому что стону, — Лев немного засмущался. — А во второй раз… второй раз я не помню, чем она мне не понравилось, но она тоже была плоха. Наверное, потому что это был не ты… Он решил не рассказывать про случай с Сергеем. Это было унизительно. И противно вспоминать. Да, и Павел точно после такого опять разозлиться. Лучше ему не знать. Павел как-то поник, опустив плечи. Словно то, что Лев спал с девушками, окончательно добило его. Может, стоило рассказать и про Сергея? «Нет, — тут же мотнул головой Лев, — я тогда был снизу… И это будет выглядеть, как будто я шлюха какая-то. Пускай лучше Павел думает, что я только с ним одним. Так будет лучше». — Ну, ты чего? — Лев подобрался к нему ближе. — Ты всё равно самый лучший, кто у меня был. Правда. Ты единственный, кто меня полностью принимает и ничего не говорит против. И ему так хотелось сжать Павла в объятиях, провести по его волосам, чуть растрепав их, а может и вовсе прикоснуться к губам. Но он понимал, что это будет излишне. Что они ещё не готовы к этому. Это будет слишком быстро. Он боялся, что спугнет Павла. Что тот опять разозлиться. Возможно, даже уйдёт. Хотя в последнее он мало верил. — Зое не нравилось, что я безынициативный. Ей хотелось, чтобы я делал какие-то первые шаги. А мне попросту было противно её целовать и с ней обжиматься. А у тебя так легко получалось с девушками, — Павел закусил губу. — Ты легко найдёшь мне замену в случае чего. А я нет. — Паша, вот ты вроде умный, но такую херню тупую выдаёшь иногда. Если бы я легко мог найти замену, то я бы так и сделал, когда ты с Зоей встречался. А так я пытался, не отрицаю. И я даже думал, что получится. Но всё провалилось. Потому что мне нужен только ты. Понимаешь? Павел недоверчиво на него посмотрел. И даже слегка нахмурился, образуя лёгкую морщину в переносице. И Лев уже почувствовал бессилье, как ему ещё доказать, что он любит его? Какими словами это выразить? Но Павел сказал: — Хорошо. Только это «хорошо», отнюдь не звучало, как хорошо. А скорее, как «допустим». — Но ведь у тебя всё равно куда больше вариантов уйти, в случае чего. — Боже, — Лев еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Знаешь. И даже в таком случае ты ушёл первым. Так что, кто от кого уйдёт ещё. — Хватит. — Что? — Хватит мне напоминать об этом. Я знаю, что совершил ошибку. Но твои вечные упоминания об этом никак ситуацию не спасают. Я лишь только чувствую, что ты со мной как будто вынуждено. — Хорошо. Я больше не буду говорить на эту тему. Но и ты тогда больше не припоминаешь мне, что я с кем-то там переспал. Идёт? Павлу видимо не понравилось условие, судя, по его скорчившемуся лицу, но он кивнул. Их отношения, хоть и были (чему Лев уже радовался), но явно были не совсем идеальными. Точнее совсем неидеальными. Они до сих пор спали раздельно, старались не трогать друг друга и не говорили вообще на тему того, что им делать дальше. Благо, что хоть вообще разговаривали. Уже хорошо. А так хотелось, чтобы всё было как раньше. Чтобы они просыпались вместе поутру и могли просто валяться в кровати, прижимаясь друг к другу. Чтобы вновь они могли устраивать вечера, когда вместе играли в приставку или когда смотрели какой-нибудь фильм и объедались до отвала всякой вредной едой. А вместо этого он получал лишь неловкость и скованность, когда они были вместе. Лев, конечно, понимал, что трудно будет опять вернуть те отношения. Но… он не думал, что настолько. И Лев периодически задумывался о том, что Павел назвал его парнем… при матери. От этого у него розовели щёки. Это было так мило… Да только что толку, если по итогу ничего не поменялось? Он парень, но никаких взаимодействий, как в отношениях у них нет. Он даже начинал думать, что Павел сказал, чтобы позлить мать. Но, с другой стороны, ему и вправду было тепло на душе от того, что он Павел его так назвал. Значит, ещё любит. Значит, у них есть шанс на то, чтобы стать счастливыми в паре. Но только ему всё равно не хватало слов: «я тебя люблю» от Павла. Он всё ещё помнил, как тот сказал «а я тебя нет» на его слова о любви. И это до сих пор ранило. Чуть-чуть, но ранило. И Лев не знал, как это побороть. А ещё он замечал, что Павлу было некомфортно рядом с ним. И Лев вначале не понимал почему, неужели из-за того, что тот всё ещё чувствует вину? А потом до него дошло. Похоже, он служит напоминаем для Павла, что тот таки гей. И с этим ничего не поделаешь. Лев не понимал, что здесь такого? «Ну, любим мы друг друга, а не девушек, и что? — размышлял он. — Если он так переживает из-за долбаебов, то это глупо. Долбаебы на то и долбаебы, чтобы ничего не понимать и быть тупорылыми». Но хоть он и не понимал беспокойства Павла, он знал, что с этим надо что-то делать. Надо как-то помочь. Но как он не знал. И уже хотел звонить Славе и просить у него помощи, но остановился. Лев, что, не мужик? Не может сам решать свои проблемы? Поэтому на выходных он сказал Павлу: — Собирайся. Тот поперхнулся: — Что? Куда? — Мы едем к моим родителям. — Знаешь, а плагиатить — это не хорошо, — усмехнулся Павел, подпирая щеку рукой. — Я знаю. Но, — он вскинул указательный палец, — это не плагиат. Просто… повторение. К тому же я явно признаваться им в том, что гей, не буду. Не волнуйся. — И видя, что Павел не особо торопится собираться, сказал, — давай, давай, они нас уже ждут. Может, даже нам что-нибудь вкусное перепадёт. Но Павла, похоже, не переполнял энтузиазм. Но он не возражал. И даже не ворчал, как обычно. Лев решил, как и в прошлый раз доехать на мотоцикле. И он надеялся, что Павел, как и раньше будет прижиматься к нему со всей силы, боясь упасть. Но нет. Он лишь чуть-чуть обхватил его, стараясь лишний раз не соприкасаться. И это удручало. Почему? Неужели Павел так боится осознавать, что он гей? Но матери же признался… Он вздохнул. Чем больше он пытается понять Павла, тем больше запутывается и не понимает. Несмотря на то, что совсем недавно шёл снег, дорожки во дворе были расчищены. «И вот не лень было папе этим заниматься», — хмыкнул Лев, открывая дверь. Павел неловко топтался позади него. Мама встретила их радостной улыбкой: — О, а я уж начала переживать. Что-то ты долго, — а потом увидела Павла. — Так ещё и не один! — Ага, мы помирились. — Здравствуйте, — сдержанно сказал Павел, неуверенно стоя на месте, пока Лев уже вешал куртку. — О, как хорошо, — она хлопнула в ладоши. — Ладно, раздевайтесь, мальчики, всё уже готово. Мама быстро упорхнула на кухню. — Я надеюсь, ты им не говорил, что мы… — настороженно спросил Павел шепотом. — Говорил. Ты чем меня слушал? Я об этом и твоей матери говорил. — Да, но… Я думал ты так, лишь для красного словца сказал. — Он нахмурился. — И зачем надо было говорить? Я разве просил тебя распространяться о моей ориентации?! — шикнул Павел. — О твоей я ничего и не говорил, я только о своей сказал, — буркнул в ответ Лев. — И вообще, расслабься. Они нормально к этому относятся. Никто грехи нас отмаливать не поведёт и даже не скажет, что мы какие-то не такие. — Я не думаю, что они нормально к этому относятся. Может, для тебя они вида и не показали, но нас двоих терпеть точно не будут. — Успокойся. Я лучше знаю своих родителей. Павел, видимо, не особо поверил ему. Но ничего не сказал, лишь повесил куртку. Послышались шаги. Это папа спустился со второго этажа. Он улыбнулся, когда завидел Льва. — Вообще-то я собирался сегодня по работе кое-куда съездить, но как узнал, что мой любимый сын приезжает, то всё отменил. Ведь наконец-то ты решил на стариков обратить внимание, — папа усмехнулся и потрепал его по волосам. — Ой, да ладно, не так уж и давно был у вас дома, — прыснул Лев. Павел же выпрямился по струнке, словно перед ним был командир. И Льва это позабавило. — Ого, а вот такого подарка даже я не ожидал, — папа глянул на Павла. — Здравствуйте, — тот произнёс это довольно комкано. — Да не стесняйся ты, — он похлопал Павла по плечу. — Ладно, наверняка мама нас отругает, что я вас задерживаю. Они прошли на кухню, где мама уже вовсю разложила тарелки. Ничем вкусным не пахло. Зато Лев заметил кое-что вкусное на столе и невольно облизнулся. Потому что, хоть ему и давали деньги родители, он всё равно не мог так поживиться. Наверное, потому что неразумно их тратил. Но это уже другой разговор. — Я решила заказать суши, а то давно мы их не ели, — сказала мама, а после обеспокоенно посмотрела на Павла. — Ой, а ты… — Не переживайте, я такое ем. И я давно не придерживаюсь постов тоже. Они расселись за столом, и Лев сразу же накинулся на суши, не особо умело беря их палочками. Павел же действовал неискусно простой вилкой. Он макнул в соевый соус кусочек и положил его в рот. Он готов был заурчать от удовольствия, ведь уже так давно не ел ничего кроме яичницы на завтрак, перекуса какой-то булкой в столовой университета и гречкой на ужин. Вот только похоже он один испытывал наслаждение. Папа и мама чего-то загадочно переглядывались между собой, словно спрашивали друг у друга. Павел тоже был явно неспокоен. Его мышцы на спине напряглись, и он всячески старался не смотреть никому в глаза, будто бы прокажённый. И Лев не понимал их троих. Что-то случилось? Он ощущал, как будто его забыли посвятить в какую-то очень важную тайну и теперь он выглядит, как дурак, который не может въехать в тему. Да и неловкость за столом нарастала. Павел то и дело промахивался вилкой, с которой у него норовила соскользнуть суши, или вовсе капал соусом на стол. Что было не критично на самом деле, но почему-то Лев чувствовал, что это тоже всё от волнения. А папа иногда пристально поглядывал на них. Или Льву это уже начинало казаться из-за того, что он тоже стал вовлечен в эту странную напряженность? Он не переживал, что родители что-нибудь скажут против них или уж тем более сделают. Он, наоборот, взял с собой Павла лишь для того, чтобы показать, что не все осуждают геев. И что может в обществе их осуждают, но обязательно будут те, кто их поддержат и примут. Пускай и в лице родителей Льва. Ведь не все люди такие недалекие и консервативные. Бывают и нормальные. Вот только пока это совсем плохо получалось. Лев не знал, как успокоить Павла и сказать, что всё будет нормально. Не будет же за столом он говорить: «Да, не переживай, мои родители не кусаются!». Это будет очень тупо. Тогда нужно это сделать незаметно. Лев свободной рукой скользнул под стол. Он медленно приблизился к ладони Павла, опасаясь, что тот может дёрнуться или вовсе испугаться. Пальцем он аккуратно притронулся к нему. Тот слегка вздрогнул от неожиданности. Но руку не отдёрнул. Лишь вопросительным взглядом глянул на Льва. А Лев в свою очередь пытался взглядом показать, что он на его стороне, что ничего страшного не будет, а что если и будет, то он обязательно защитит. И кажется, Павел это понял, ведь аккуратно переплёл мизинец с мизинцем Льва. И это было так по-детски, так глупо, но Лев был самым счастливым человеком на свете. Он невольно улыбнулся. Пускай это совсем маленькое прикосновение, но для них оно было большим. И значило так много. Ведь Льву совсем не важно, как именно и чем они касаются. Главное же — это просто быть рядом. Просто понимать, что другой человек тебя любит. И быть готовым делать для этого человека всё и может даже больше. — Так, значит, вы снова вместе? — спросил папа после затянувшегося молчания. — Да, мы опять встречаемся, — уверенно сказал Лев. Павел от такого дрогнул, похоже, испугавшись. Но Лев лишь сильнее сжал его палец, показывая, что ничего страшного тут нет. Они в безопасности. — И хорошо, — ласково улыбнулась мама. — Как я рада за вас! И за тебя, Лёвушка, рада. А то ты совсем квёлым ходил. Лев смутился: — Мам! — А что, неправда, что ли? — Я не про это… Не называй меня так. А Павел усмехнулся. Наверняка взял это себе на вооружение, чтобы помимо котика ещё и это использовать. Вот же гад! Мама глянула на них обоих. — Ох, да, да, не буду, — и как-то хитренько улыбнулась. Они что сговорились, что ли? — Я тоже рад, что вы вместе, — сказал папа. — Только, Павел, чтобы такого больше не повторялось. Павел напрягся. — Так… Лев вам всё рассказал? — Уж не знаю, всё или не всё, — папа говорил басом, отчего его слова звучали ещё более грозно. — Но чтобы такого больше не повторялось. Иначе, если снова обидишь Льва, то ты узнаешь весь гнев главы семейства Царёвых. — Пап! — возмущенно воскликнул Лев. — Я же не девушка какая-то! — Да, Лев, извини, я тебя недооценил, — он потёр подбородок. — В общем, я уверен, что если ты опять обидишь Льва, то он сам сможет за себя постоять и показать, что бывает с такими, как ты. — Папа! Лев готов был сквозь землю провалиться. Он хотел показать, что Павла наоборот примут и поддержат, а в итоге его только берут и запугивают. Павел тоже немного напрягся, хотя не особо. Он скорее был больше озадачен, чем напряжен. И посмотрел на Льва, задавая немой вопрос: «а что, собственно, происходит?». Лев, если честно, и сам не знал ответа на этот вопрос. — Я вас уверяю, что такого больше не повториться, — произнёс Павел, как провинившийся ученик. А папа в ответ рассмеялся. — Да ладно вам, молодёжь, я ж шучу. Вот такой у меня старческий юмор не смешной. — Брось ты, не такой уж ты и старый, Марк, — бросила мама. — Мы ещё дадим фору. Павел тихо засмеялся вместе с родителями. А Лев просто тяжело вздохнул, подпирая щеку рукой и закрывая лицо. Нет, он, несомненно, любил родителей, но иногда они любили поставить его в неловкое положение. То ли специально, то ли случайно, сами того не зная. — А если говорить серьёзно, то я рад, что Льву достался такой партнёр, как ты. Ты мне кажешься неплохим малым, — папа поднялся, протягивая ладонь для рукопожатия. Павлу пришлось тоже встать, и они расцепились мизинцами. И Лев сразу ощутил пустоту. И не только на пальце. Они были так близки всё это время, а теперь это всё стерлось в один миг. Ведь не факт, что Павел заново захочет соприкоснуться, если вообще захочет хоть какой-то физический контакт. — Но я всё равно напоминаю, — папа снизил голос, — что у меня есть ружьё, так что… — Намекаете, чтобы я расстреливал тех, кто посмел обидеть Льва? — А ты быстро схватываешь! Они вновь посмеялись, и Павел сел обратно. И взял его за руку. Взял именно всю руку, а не палец! Лев готов был умереть от счастья и от неожиданности. Он посмотрел на Павла, но тот о чём-то радостно говорил с родителями. И лишь через некоторое время повернулся к нему, улыбнулся и переплёл пальцы. И чёрт возьми, это было самое лучшее, что случалось со Львом за последнее время. Он думал, что от счастья превратиться в маленькую лужу. У него будто в животе порхало что-то очень и очень невесомое и воздушное, что аж самого его побуждало быть таким. Он понимал, что он заново влюблялся в Павла. И это было прекрасно. И Павел смотрел на него таким нежным взглядом. Каким никогда не смотрел. Он словно бы пытался сказать им: «я буду рядом. Я больше никуда от тебя не уйду. Да и не смогу, если бы даже захотел». И Лев плыл от этого. Он чувствовал себя таким размякшим под взглядом этих небесно-голубых глаз, что доставали прямо до всех стенок его души и задевали там всё что только можно. И так хотелось, чтобы они стали ещё ближе, ещё сильнее бы соприкоснулись. Неважно чем. Просто хотелось слиться во что-то единое, в то, что никогда больше не разъединится. — Мне уже стоит кричать горько? — хмыкнул папа. Лев залился пунцовой краской, ощущая, как даже уши горят. — Папа!