Бонус глава

Павел втолкал его в квартиру, жадно впиваясь губами. Льву приходилось изрядно постараться, чтобы удержать равновесие на носочках и не свалиться, ведь тот сильно напирал. Павел аккуратно сжал его за щёки, поглаживая за скулы, а после скользнул вниз. Льву это несомненно нравилось, но он не понимал, из-за чего тот так сорвался. То на квартире у Славы поцеловал при всех, даже не стесняясь, то теперь резко начал, как только они зашли домой. Не успели даже обувь снять. Но Лев не был против. Он так сильно истосковался по Павлу, что был готов принять его любым. Главное, чтобы был рядом. Главное, чтобы не уходил больше. Никогда. — Подожди, подожди, дай я хоть куртку сниму, — Лев разорвал поцелуй, делая маленький шаг назад. — Ты чего так завёлся? — Я захотел это ещё тогда… на балконе, — Павел смущённо отвёл взгляд. Лев покраснел. — Поэтому ты так хотел уйти? Я думал, тебя все просто выбесили. — И это тоже. Он расстегнул куртку, собираясь её снять. Но тут же подоспел Павел, что начал стягивать её. — Я не баба, могу и сам, — фыркнул Лев. — Твой отец сказал мне заботиться о тебе, так что… — он повесил куртку рядом со своим пальто. — Батя также сказал, что я могу и сам за себя постоять, — Лев подошёл к нему ближе, почти что вплотную. — Так что не нарывайся, — он щёлкнул того по носу. — А то что? — Серьёзно, ты спрашиваешь у меня, что я могу сделать? Человека, у которого лежит бита? — И что ты ею меня побьёшь? — Павел хоть и оставался спокойным, но его голос чуть дрогнул. — Как будто мне картошки не хватило. — Да ладно, расслабься, — Лев похлопал его по плечу. И поцеловал, приподнимаясь на носочки. Потому что это было бы преступлением не сделать этого. Он сразу же ощутил сладостный вкус потресканных губ. Такой родной вкус. Который завораживал и заставлял целовать их ещё и ещё. Он почувствовал, как Павел прижимает его сильнее к себе. И Лев не удержался от того, чтобы не ухватить его за задницу. Тот шумно выдохнул тому в губы, то ли не ожидая такого, то ли просто наслаждаясь. Павел прервал поцелуй и кивнул в сторону спальни. И Лев прекрасно понял его намерения. Как только он сел на кровать, то Павел сразу накинулся на него, припадая к шее и лихорадочно оставляя на ней следы. Из-за этого Лев ударился головой об стену и нахмурился. — Эй, давай поаккуратнее. И помедленнее. Нам точно некуда спешить. — Извини, — прошептал Павел. — Я просто так соскучился по тебе. Ты и не представляешь как. Льву хотелось сказать: «если так сильно скучал, то вернулся бы гораздо раньше», но он промолчал. Бессмысленно ссориться сейчас, когда они уже со всем разобрались и помирились. К тому же в груди от этого стало приятно. Значит, Павел тоже изнывал от тоски по нему. Когда Павел повалил его на подушки, нависая сверху, то ему вспомнился Сергей. На секунду перед глазами промелькнуло его самодовольное и нахальное лицо с издевательской улыбкой. По телу пробежались мурашки, напряглись мышцы. Но он мотнул головой, отгоняя эти мысли. Это же его Павел. Его милый славный Павел, он точно ничего с ним не сделает. Лев провёл по щеке того, словно пытаясь точно убедиться, что это Павел, а не кто-либо другой. Тот перехватил ладонь Льва и нежно коснулся губами. И он слабо улыбнулся. Павел стянул свитер со Льва, аккуратно откладывая его в сторону. А он судорожно пытался расстегнуть рубашку того. Вот же. Додумался тоже надеть такое. Пока он пытался её снять, Павел всячески пытался его отвлекать, проводя пальцем по прессу, обхватывая ладонями грудь и дразнящее задевая ещё не затвердевшие соски. Когда с рубашкой, наконец, было покончено, Павел снял её с себя, начиная аккуратно складывать. — Не хочу, чтобы она была потом излишне мятой. Ещё гладить её потом. — Ох, господи, — тяжело вздохнул Лев, приподнимаясь на локтях. А после сел и затянул Павла в очередной поцелуй. Он был готов делать это хоть целую вечность, ведь так соскучился по этим тонким розовым губам, что постоянно говорили лишь гадость и только иногда ласковые и нежные слова. Но зато последнее говорилось, лишь только в его сторону. Поэтому Льва это полностью устраивало. Он чувствовал, что он не только истосковался ментально по Павлу, но и физически. Всё тело так и пылало от простых прикосновений. Поэтому он прильнул сильнее, соприкасаясь торсом к другому. Их разгоряченная кожа тёрлась друг об друга. Лев шумно выдохнул куда-то в плечо Павла. Тот склонился и начал выцеловывать чуть ли не каждый миллиметр кожи. Складывалась запутанная дорожка из мокрых и горячих поцелуев на теле. Павел взял в рот сосок, и Лев не выдержал и простонал, зарывая руку в пшеничного цвета волосы. Они были мягкими и пушистыми, и он не мог удержаться, чтобы не начать медленно перебирать их, смакуя в ладонях каждую прядку. Даже если бы они были не настолько приятными на ощупь, то Лев всё равно так бы делал, лишь бы соприкоснуться с Павлом ещё больше, взять всё что можно от него. Другую руку он опустил ниже, проводя ею возле паха. Он почувствовал, как Павел сразу же напрягся. Поэтому он продолжил и коснулся маленького бугорка, что успел образоваться в штанах. Теперь уже Павел промычал ему в грудь. Лев аккуратно провёл по паху, а после чуть сжал его. Павел шумно выдохнул. Он отстранился от груди, и Лев мог заметить чуть затуманенный страстью взгляд сквозь его светлые полуопущенные ресницы. Из-за чего это выглядело ещё более привлекательно и… похотливо. Он расстегнул ширинку и высвободил член. Тот чуть дернулся, выпрямляясь. Лев провёл по нему, глядя, как Павел сильнее и сильнее краснеет, прикрывая глаза. Он опустился, собираясь взять в рот, но Павел мягко его остановил. — Не надо. — Почему? — недоумённо спросил Лев. — Ты не хочешь? — Нет, ну… просто… я же виноват перед тобой и… — Плевать, — быстро отрезал он. — Разве мы уже не разобрались со всем этим? И уж тем более не забыли про это? И прежде, чем Павел сумел ответить, Лев лизнул языком член, проходя по всей длине. Тот тихо простонал, закрывая рот ладонью. И если бы Лев мог, то он бы убрал эту чертову руку. Потому что ему бы ужасно хотелось слышать Павла, его медленное переливание голоса от наслаждения. Он коснулся губами головки, посасывая её, а после взял почти полностью. Рот сразу же наполнился, из-за чего к горлу подкатил неприятный ком. Но он сглотнул его, не обращая внимания. Сейчас это было не так уж и важно. Он старался доставить максимальное удовольствие Павлу. Проводил губами, работал языком и иногда помогал себе рукой. И думал, что вполне неплохо справляется. По крайней мере, надеялся. Он поднял взгляд наверх и увидел раскрасневшегося Павла, у которого судорожно вздымалась грудь. Тот запустил руку в волосы Льва, мягко направляя его. И он был не против. Наоборот, ему доставляло удовольствие наблюдать, как от его действий Павел откидывает голову назад, приоткрывая губы, с которых срывался тихий стон. И от этой картины, у него в штанах становилось тесно. — Х-хватит, — на выдохе произнёс Павел, — а то иначе… И Лев понял, вынимая изо рта, и сел. Всё же хотелось перейти к более… сладкому. Он вытер губы. Павел снова приблизился к нему, лаская руками его торс. Только теперь они были какие-то неуверенными, словно тот переживал о чём-то. Лев наклонил голову. Что опять не так-то? — Мне лечь? Или как мы… — Нет, — покачал головой Павел. — Я буду снизу. Лев удивленно вскинул брови. — Ты? Но… ты же говорил, что тебе это не нравится и вообще… — Мне… мне нравится, просто… я тогда считал это слишком по-гейски, а теперь… — он нахмурился. — Короче, я буду снизу, понял? Лев всё равно смотрел на него в замешательстве. — Ты уверен, Паш? — Да, боже, блять, да, хули ты тут яйца мнёшь? Он не пожалел слушать дальше Павла, поэтому заткнул ему рот поцелуем. Тот сразу же успокоился. — Надо бы теперь всегда так тебя затыкать. Павел лишь смущённо отвёл взгляд. Он аккуратно лёг на спину, предоставляя всё тело Льву. И Лев сразу же принялся стягивать так надоевшие ему штаны с боксерами и с себя, и с него. Он не был так щепетилен, поэтому просто отбросил их куда-то в сторону. И услышал раздраженный вздох Павла. Ну, ничего страшного не случится с их штанами. Лев сладостно выдохнул, когда в области паха, наконец, почувствовалась свобода. Он глянул на Павла и обомлел. Лунный свет проникал из окна и падал на Павла, подчёркивая его скулы, прямой нос, тонкие губы и голубые, как ясное майское небо, глаза, что были покрыты дымкой страсти с особенно расширенными тёмными, как ночь, зрачками. Его кожа казалась совсем белой под таким холодным светом. Она была словно фарфоровой. Такой тонкой и хрупкой. Рёбра чуть проглядывались сквозь кожу. Только сейчас Лев заметил, насколько Павел худощавый. И вправду, очень тонкий и хрупкий. Даже руки были жилистыми и сухими, но безумно красивыми с изящными и грациозными изгибами. Впалый живот подрагивал от нетерпения. Он погладил ладонью выпирающие кости таза. В голове промелькнула мысль, что это подвздошный гребень, который они давно проходили в университете. Но эта мысль быстро испарилась, ведь как можно было задумываться о чём-то другом, кроме Павла, когда он лежит прямо перед ним. Такой открытый. И такой беззащитный. Павел постоянно грубит, постоянно огрызается. Но Лев знал, что это не настоящий он. Внутри он хрупкий и ранимый. И боязливый. Он только пытается защитить себя всеми силами от, как ему кажется, враждебного мира. Но теперь он обнажается и в прямом, и в переносном смысле перед Львом, не утаивая ничего. У Льва сжалось сердце. Одновременно хотелось и защитить Павла, одновременно и просто запечатлеть это откровение в памяти. Поэтому он навис над ним, ничего не делая, просто наблюдая. И заметил, что Павел делает то же самое. Тоже пристально рассматривает его. Лев усмехнулся. Он не мог не согнуть руку, чтобы было ещё виднее его бицепс. Павел лишь цокнул. — Боже, показушник. Давай уже делай своё дело, пока я не передумал. — А ты точно уверен? — Да, — раздраженно ответил Павел. — Хватит уже спрашивать об этом. Я вроде чётко сказал. И вся открытость тут же пропала. Он снова стал привычным колючим Павлом. Лев достал тюбик смазки из тумбочки и выдавил содержимое на пальцы. Он начал аккуратно растягивать Павла, делая это максимально нежно, опасаясь, что может навредить ему. Тот шумно дышал при каждом движении пальцев и сам насаживался на них. Лев вошёл и услышал сладостный стон с уст Павла. Да и он сам не сдержался, срывая с губ тихое: «Ох, бля». Он уже позабыл какого это. Лев начал двигаться, ощущая жгучий жар внизу живота. Он распространялся по всему телу, заставляя забыть обо всем. Обо всех проблемах, что были, обо всех раздражающих людей и просто тонуть в удовольствие, ощущая себя таким единым с Павлом. Они словно слились в одну сущность, и уже не различить было, где часть Льва, а где Павла. И было так хорошо. Ему хотелось, чтобы они никогда впредь и не разъединялись. Павел выгибался от особенно сильных толчков, из-за чего его кости ещё сильнее проглядывались. И это завораживало. Лев быстро пробегался по ним пальцами, словно бы хотел сосчитать. А после впивался в губы, беспощадно, страстно и чуть не стукаясь зубами. Он хотел доставить столько удовольствия Павлу, сколько может, хотел, чтобы тот просто утоп в наслаждение и любви. Тихие стоны Павла раздавались по комнате. Лев тоже не сдерживался и вторил ему. Правда у него они выходили хриплыми и низкими. Но его это вообще не волновало. Его окутал слишком большой жар, слишком большая истома, что он и мог только, что двигать бедрами, лихорадочно целуя кожу Павла. Было не то, что приятно, было просто ахуенно: и жгло, и тянуло, и кожа лихорадочно горела, — что казалось, он просто не выдержит всех ощущений. Уж слишком сильно они накрывали его с головой, не оставляя никаких других вариантов. Он словно бы тонул в море, только вода была жаркой, состоящей только из жгучей страсти, что сладостно обжигала, оставляя не ожоги, а приятную истому после себя. Пелена жажды застила не только глаза, но и буквально его всего. Все звуки, все чувства, все касания — они слились в единую ноту, и эта нота заполняла мозг, не оставляя никаких других вариантов. Ничего иного. — Блять… Лев… — кажется, Павел пытался что-то сказать, но не мог. Похоже, похоть поглотила и его. — М… Но Лев понимал, что это к лучшему. Сейчас слова были излишне. Они были настолько близки сейчас, что любые слова могли только разрушить эту непередаваемую интимную атмосферу между ними. Зачем слова нужны были, если всё так идеально можно было передать чувствами? Льву казалось, что он понимает Павла сейчас, как никогда лучше, лучше любых слов, которые те говорил. И теперь нет никакой недосказанности, нет никаких тайн, они предельно открыты друг перед другом. Это идеальная гармония. В какой-то момент они совсем растворились, теряя реальность с миром. По телу пробежалась волна, словно электрический разряд. От головы до пят. Лев последний раз толкнулся, и перед глазами точно звёзды заискрились. И излился, ощущая, что все его силы тоже уходят. Павел сделал пару движений рукой по члену и тоже кончил, пачкая живот. Лев выскользнул, стаскивая презерватив, бросая его на пол, решив, что уберёт потом. А после потянулся к салфеткам в тумбочке и вытер пятно на животе Павла. Салфетка полетела к презервативу. Сейчас не осталось никаких сил, и он лишь плюхнулся рядом с Павлом. Тот притянул его к себе и чмокнул в лоб. — Лев, я тебя так люблю, — прошептал он ему над ухом, обжигая горячим дыханием. — Ты даже себе не представляешь. И я… блять я так рад, что ты в итоге меня простил и… честно, я не знаю, что я бы без тебя делал. Серьёзно, мне очень повезло с тобой. Лев чмокнул его в уголок губ. — Тебе не повезло. Ты просто меня достоин. Такой же хороший, — говорить было очень сложно, язык заплетался, а в голове и вовсе было всё спутано. И уткнулся ему в грудь, прикрывая глаза. Жар ещё разгоряченного тела согревал его. Лев прижался сильнее, обнимая его. По телу разливалась сладкая усталость и умиротворение. Ему не хотелось ни двигаться, ни говорить, просто было желание лежать вместе и всё. Павел потянулся за одеялом, накрывая их обоих. И обнял его в ответ, чуть ли не накрывая полностью. Но Лев был не против. Он ощущал тепло не только в теле, но и в душе. Умиротворение окутывало его полностью, проваливая его в сон. И он не сопротивлялся. Слишком уж спокойно он себя чувствовал. Впервые за столько месяцев он мог не переживать. А просто наслаждаться моментом близости с Павлом. И даже такой холодной зимней ночью им не было холодно.