II

С того вечера прошло немного времени. Всего лишь день или два. Ящер уже окончательно запутался в днях недели, он хотел лишь поскорее пережить тяжкие дни обострения. Конечно стало немного лучше, но полностью проблему это не убрало. Было еще несколько попыток разобраться с почти вечным стояком, но помогало это откровенно слабо, если вообще помогало. В конце концов ящер решил просто игнорировать эту проблему настолько, насколько может, тем более просить Клеша помощи во второй раз куда более неловко, чем в первый. Сам же мышонок буквально издевается. Присылает милые картинки, постоянно пишет и выводит на хоть какие-либо эмоции. Пусть Секби этого не показывает, но пока он один дома, он может (почти) кричать и хныкать в подушку сколько его душе угодно.

***

Именно в этот день у Клеша появились дела. За окном уже вечер, а мышонка дома так и не появлялось с утра, и от этого на душе становилось тоскливо. Часы тянулись как на зло медленно, хотя и до этого они были далеко не быстрыми. Секби просто лежал и надеялся на то, что у него получится поспать. Не выходило. Он лежал, закрыв глаза, в слепой вере в хоть какой-то сон. К великому сожалению, постоянно спать выходило лишь в первые дни, а теперь организм просто отдохнул. В кровати холодно. Температура своего тела никак не может согреть постель до приемлемого уровня. Хочется тепла. Его тепла. Хочется горячих губ на собственной шее. Длинные пальцы поднимаются, очерчивая когтями выступающую косточку. Секби надавливает на нее и устало выдыхает. Собственные холодные руки приносят мало удовольствия. Он поджимает одну из ног к груди, пытаясь приобнять колено, однако эта поза быстро становится неудобной. Ладони невольно тянутся к локтям. Он медленно обвивает свое тело хвостом, а длинными пальцами имитирует чужие руки. Проводит в той самой манере, обводит вены, бережно так, хоть и знает, что не навредит, а все равно боязно, как в первый раз. Секби хмурится, пытаясь отбиться от мыслей и наконец погрузиться в долгожданный сон. Однако желание сильнее. Длинные пальцы с когтями нехотя забираются под собственную футболку. Он ведет линию по центру груди, не касаясь краев рубцов. Заводит одну из рук за спину, надавливая на лопатки. Прикрывает глаза и вжимается лицом в светлое постельное белье, опираясь на колено, лишь бы хоть как-то не ощущать свое одиночество. Движения рук становятся более уверенными, а на коже появляются несколько красноватых жгучих полос. Хвост спускается и обвивается вокруг поджатой ноги, а сам Секби, тяжело дыша, закусывает край одеяла. Ощущать на своей спине не собственные холодные пальцы, а чужие хочется до боли в животе. Те ладони теплые, почти что горячие, только вот обжигаться о них сплошное удовольствие. Они заботливо и максимально осторожно обводят каждый сантиметр кожи, иногда надавливая. Сам ящер всячески отрицает ту мысль, что засела в голове очень давно. Он был бы очень не против быть под Клешем. Он был бы не против чувствовать, как небольшая ладонь сжимает запястья, не сильно совсем, лишь направляя, а вторая же уже куда более ощутимо ложится на грудь, иногда переходя на шею, прямо к горячим следам укусов. Или же, как собственное податливое тело вжимают в любую поверхность. И не важно лежит он на кровати, чувствуя тепло спиной, или же это будет леденящий кровь холод стены на груди. Хочется чувствовать, что воздуха не хватает не только от возбуждения, но еще и от горячей руки прямо на горле. Жарко настолько, что перед глазами все плывет, а внизу живота явно тянет. Секби от этих мыслей уходит в себя. Кусает ткань еще сильнее, заглушая и без того тихие вздохи. Длинные узловатые пальцы проходят по торсу, задевая футболку. Когти по неосторожности немного царапают кожу под грудью. Одна из рук опускается под ткань шорт и нижнего белья, обхватывая вставший член. Взгляд невольно падает на часы. Поздний вечер. Ну и разврат. Однако Секби очень даже не против. Большим пальцем он осторожно проводит по головке, имитируя движения чужого языка. Думать о таком плохо, особенно зная, что Клеш вернётся с минуты на минуту. Рука приобретает ритмичность движений, а мокрое одеяло уже никак не спасает. Ящер щедро смачивает слюной пару пальцев и продолжает движения, размазывая жидкость. Лишь одна мысль о том, что его могут взять силой при должном желании невероятно приятно заполняет весь мозг. Секби делает несколько показушных рывков в подушки сразу же останавливаясь, как бы сопротивляясь самому себе. Хотел бы он, чтобы это было лишь единичной шуткой, чтобы фразы "Да его сам трахну" от Клеша так и остались лишь колкими ощущениями на подкорке мозга и не превращались в реальность. Чисто из принципа. Однако быстрые, почти отрывистые движения руки и глухие стоны в мокрое постельное белье говорят все сами за себя. Из мыслей его вырывает звук поворота ключа. Весь красный и взмокший он подрывается с кровати, направляясь в ванную. Продолжать начатое никакого смысла нет, поэтому он просто умывается прохладной водой в надежде, что это поможет хоть как-то. Мокрые ладони со звонким звуком ложатся на края раковины, а взгляд наконец проясняется полностью. Вечно торчать в комнате не получится, поэтому Секби, еще раз быстро обдумав что ему нужно делать, выходит. Сделав глубокий вдох и выдох, ящер немного успокаивается и более-менее спокойным шагом (если это можно так назвать) ковыляет до двери. Клеш осматривает его недоверчиво, но слова против не говорит. Он снимает верхнюю одежду, с неким недоверием посматривая на сожителя. Когда же парень прошел в глубь дома, Секби лишь проследовал за ним немного нелепым большим хвостиком. Руки за спину заводит, ходит мелкими шажками, немного наклоняет голову и смотрит наивно-наивно, словно пару вечеров назад они вовсе не были знакомы. – Все нормально? Ты чего ходишь за мной? – порой из-за узких проходов в доме между стеной и человеком приходилось проходить боком, а учитывая их разницу в росте, Секби сам был как стена. Ящер в ответ молчит, лишь поджимает губы в попытках сформулировать мысль. – Случилось что? Или может что-то хочешь? – Хочу. – тихо вторит Секби и тут же затыкается. Продолжить мысль он не решается, лишь так же стоит в проходе и не дает пройти. Спустя несколько секунд ящер отходит в сторону и как можно быстрее уходит в комнату под недоверчивый взгляд. Через несколько минут, когда он уже почти что смирился со своим тупым и не соображающим мозгом, на плече чувствуется теплая ладонь. Секби заметно вздрагивает, не решаясь повернуть голову. С боку от него на кровати сидел Клеш. Его обычный издевательский тон сегодня совсем не такой. – Я тебя предупреждал на счет засосов. – по телу проходит новая волна возбуждения и парень едва сдерживает сдавленный стон. Ровный властный голос и горячий шепот чуть ниже уха сводят с ума. Секби ловит себя на мысли, что ему это очень даже нравится. На шее чувствуется первый слабый укус, а уже после поцелуй в то же место, в качестве извинения. Ни один из них не был фанатом грубости, потому каждый такой момент в порыве возбуждения кажется в два, а то и в три раза чувствительнее. Небольшая ладонь проводит по редким чешуйкам, опускаясь к хвосту. – Ты горячий. И я знаю как помочь, – мышонок несколько раз хлопает ящера по плечу, приглашая встать. Он быстро находит нужные вещи в глубине ящика стола. Кажется проблема с неловкостью сама себя решила. Секби мнется еще несколько секунд и заводит руку за голову. Клеш же показательно цокает и притягивает его к себе. Легким прыжком он садится на край стола ради удобства. Секби с едва соображающим мозгом движется вплотную, раздвигая своим коленом ноги Рейка. Широкие ладони с характерным глухим звуком опускаются на стол. Он оставляет несколько поцелуев сначала на лбу, после на виске, а в конце останавливается на шее. Клеш кладет одну из рук на голову и проводит вниз, "расчесывая" прямые черные волосы. Несколько секунд проходят в абсолютной тишине. Даже шум за окном перестал замечаться. – Доверься, я уверен, что знаю чем тебе помочь. – Клеш поднимает рукой голову Секби, оставляя поцелуй на уголке губ. – Мышонок, я и так тебе доверяю, иначе мы бы не жили вместе. – Секби снова затягивает его в глубокий поцелуй, только на этот раз бросая себе небольшой вызов. Как долго он может целоваться? Самое время проверить. Большие ладони пробираются под белую футболку, оглаживая мягкие желанные бока и ребра, но не снимают её. Прохладные дрожащие пальцы ведут по почти что идеально мягкой фарфоровой коже. Незаметно для себя Секби прижимается еще ближе, отбирая последний воздух. Этим действием он вызывает мелкую дрожь и слабый стон.

***

Они всегда любили целоваться. Сначала это было неловкое и неумелое движение в порыве нежности, после же стало неотъемлемой частью повседневной рутины. Лишь когда никто не видит и не слышит. Лишь когда выключен свет. Лишь когда на улице нет ни одной живой души. Вот только тогда Секби готов прильнуть к мягким губам сожителя. Без намека на что-либо большее, просто что бы восполнить недостаток внимания за день. Он даже руки почти не использует. Лишь наслаждается тишиной, темнотой и мокрыми звуками, что разрезают ночной холодный воздух. Клеш же чаще всего по привычке пытался приткнуться куда-либо. Заводил ладони за широкую спину, проводил по талии и плечам и осторожно убирал их, когда слышал недовольное мычание. В те моменты они лишь на ощупь определяли состояние друг друга и всегда сходились на мнении, что любят друг друга до невозможности. Рейк после таких невероятно любимых и долгих сеансов мог уткнуться носом в изгиб шеи и запустить тонкие пальцы в капну плотных темных волос.

***

Спустя еще несколько невероятно долгих секунд Рейк разрывает влажный поцелуй и толкается коленом в живот, восстанавливая дыхание. Ящер покорно отодвигается и тут же чувствует, как его крепко схватили за запястья, с силой прижимая грудью к этому же столу. Клеш не без усилий надавливает на лопатки, от чего Секби сгибается. Все тело горит в изнеможении. Небольшие ладони забираются под светлую футболку, задирая ее, но не снимая до конца. Ящер сдавленно стонет, обвивая хвостом чужую ногу. Он мычит что-то неразборчивое и проводит по гладкой поверхности холодного стола пальцами, едва не царапая. Рейк улавливает эти почти что невербальные знаки. Бережные поцелуи незаметно окрашивают практически всю спину, спускаясь все ниже и ниже. В какой-то момент Клеш ощутимо сжимает кожу на талии и оставляет слабый укус. На это Секби отзывается достаточно сдержанным, но слышным мычанием. Он как никто другой знает, что такое чувствительная кожа. Небольшая теплая ладонь проводит по лопаткам, после опускается к давно зажившим шрамам и наконец перебирает практически каждую чешуйку на основании хвоста. Ящер поджимает плечи и сам не понимает нравится ему или нет.

***

С момента взрыва суда и по сей день он часто смотрел в зеркало. Подолгу и почти не шевелясь. Он словно не себя в отражении видел, а лишь маленькую зашуганную ящерку, один неверный взмах рукой и она убежит. Но сколько бы он не прикасался к коже, легче не становилось. Если с чешуей и придатком в виде хвоста можно легко смириться, то со шрамами врятли. Чувствительные пальцы снова и снова проводили по плечу и ребрам, задевая кромку бывших ожогов. Парень всегда закрывал глаза в этот момент. А потом он стал жить с Клешем. Неизвестно сколько десятков, а то и сотен поцелуев оставлял мышонок на чужом теле. Каждую чешуйку он осторожно гладил, а шрамам уделял особое внимание. Невероятное множество слов было сказано, лишь чтобы Секби стал любить себя чуть больше, нежели ранее. Одними словами Рейк конечно же не ограничивался и не собирается. Раньше это было бережное отношение к раненой коже. Небольшие ладони едва-едва прикасались к ранам, принося жгучую боль. Аккуратные тонкие пальцы скрупулёзно размазывали специальную пахучую мазь, а позже заматывали тугие бинты. Теперь же он в наглую почти что срывает тонкую ткань повседневной одежды. Ожоги и раны давно зажили, только вот Ящер все еще не стремился открывать свое тело. Пожелтевшие бинты сменялись новыми, пусть они были более и не нужны. На открытой коже парень оставит бесчетное количество поцелуев. Секби это нравится. Нравится куда больше, чем смотреть на свое тело в зеркало.

***

Небольшие ладони тем временем смело опускаются вниз, к внутренней стороне бедра, невероятно ловко обходя область паха. Ящер хмурится едва заметно и поджимает плечи. Клеш это замечает, но реагировать никак не собирается. Его ладони с хорошо выраженными костяшками вновь поднимаются, останавливаясь на талии. Он слегка щиплет кожу, играя с ее чувствительностью и заставляя вздрагивать каждый раз. Несколько несмелых движений по впалому животу и грозный на вид ящер растекается в стонущую лужицу, не способную связать и пары слов. Клешу это нравится. Нравится так, что от осознания и зависти к самому себе хочется выть. Неожиданно для себя Секби затыкает свой рот рукой, прерывая собственные звуки. Рейк ухмыляется вполне слышно, нагибаясь и оставляя слабые укусы где может, хорошо хоть зубы у него не очень острые. Вслед за короткой болью идет немного щекочущее чувство. Прямо по местам укусов Клеш широко проводит языком. Секби, уткнувшись носом в изгиб локтя и сжимая собственную руку до колкой боли, тихо мычит. – Можешь не сдерживаться, – язвит Клеш, оставляя пару поцелуев. – Завали. – всхлипывает в ответ ящер, почти что срываясь на стон. Секби показушно ворочается. Одним слабым рывком он может остановить или взять все в свои руки, однако не делает этого. Тогда Рейк опускает одну из ладоней и сжимает кожу бедра через темную ткань шорт. – Сука-а... – голос начинает предательски дрожать, а колени подгибаться. Клеш решил ничего не отвечать, лишь подметил для себя несколько моментов. Небольшие ладони вновь поднимаются, на этот раз к кромке одежды, а сам парень движется вплотную, не оставляя места. Ящер чувствует, как чужое возбуждение прижимается еще ближе и невольно трётся о него задом, чем вызывает море эмоций и громкие вздохи. Руки как на зло перестают слушаться, а сердце бешено бьется. Рваными движениями горячие ладони буквально сдирают шорты с Секби, на что не получают никакого сопротивления. Ставшая ненужной, одежда падает на пол. Проводя по оголённой коже, парень непомерно наслаждается видом перед ним. Кончик хвоста поддевает так же вещи Клеша, намекая на то чтобы не только ящер стоял с голым задом. Уже после того, как Рейк снимает и свои шорты, хвост прижимает его за талию ближе, заставляя прижаться горячей плотью к чужой коже. Небольшая ладонь проводит по тазовой кости, после же опускается к бедру. И где только эта мышь научилась так дразниться. Он капает заботливо поставленную рядом смазку на пальцы и размазывает, согревая ее хотя бы немного. Он что-то невнятно говорит и, немного оттягивая кожу, вводит один палец. Секби немного впадает в шок и поджимает плечи, не то от ощущений, не то от осознания, хотя чего он еще ожидал в его-то положении? Неожиданно приходит осознание, что по лицу почти текут слезы, а темнота в глазах стала сверкать. С трудом он приоткрывает глаза, от чего становится немного легче. Глубоко вдохнув ящер уже почти что смирился со своей позицией. Финальной точкой стало то, как Клеш игрался с ним. То немного отодвинется, от чего чувствуется неприятная прохлада по ногам, то навалится своим небольшим, но все же ощутимым весом, делая резкие движения рукой. В эти моменты он ухмылялся и горячо дышал, опираясь лбом на тонкую кожу спины. В очередной раз он сжимает кожу то на талии, то на бедре, немного проводя и оставляя красные полосы. Возможно позже они оба об этом пожалеют, но то будет уже потом. Клеш погружает внутрь второй палец. Каждая костяшка и сустав ощущаются совершенно по другому нежели свои собственные. Внезапно для них обоих, когда мышонок надавливает на стенку в очередной раз, Секби рвано мычит и вздрагивает. – Больно? – шепчет Рейк. Пусть его голос тихий, в нем явно можно различить беспокойство. – Наоборот, – полу-стоном едва выговаривает Секби. Через ещё несколько интенсивных попыток, ящер снова вздрагивает. Он скрывает взгляд в изгибе локтя, лишь бы не видеть и не чувствовать весь этот стыд. Клеш проводит большим пальцем чистой руки по затылку, зарываясь в прямые черные волосы. – Молодец. – Расщедрился на комплименты? – на его лице невольно возникает широкая улыбка. – А еще скажешь? – он вновь надавливает на стенку, на этот раз зная точное место. Ящер мелко вздрагивает и мычит, больше продолжать диалог он явно не намерен. – Закройся. – только и может сказать парень. В ответ на это Клеш делает еще несколько поспешных движений и вынимает пальцы. Всей ладонью он проводит вдоль позвоночника, заставляя обратить на себя внимание. По телу проходит волна мелкой дрожи. Достаточно неспешными движениями Рейк направляет себя рукой. Первый толчок медленный, лишь на половину, предупреждающий. Второй более уверенный и чуть более глубокий, но все еще осторожный. Третьим же он входит почти что до конца и останавливаться, слыша громкое дыхание и сжатый стон. С виду Клеш холоден, а по факту его едва не ведет от тока по всему телу. Он придерживает Секби руками, глубоко выдыхая. Теплые губы проходят поцелуями по краю шрамов на широкой спине. Рейк делает робкие слабые толчки, боясь навредить. – Клеш... – едва слышно говорит ящер. – Давай быстрее. – Я буду быстр, но не сейчас. – парень лишь ухмыляется и делает медленное, но глубокое движение. Секби протяжно стонет, чудом скрывая крупную дрожь по телу, и смотрит из-за плеча. На глазах явно видны крупинки прозрачных слез. – Приколист херов. – он выгибается в спине и пытается двигаться самостоятельно. На бедро ложится теплая ладонь, стараясь как можно нежнее прикасаться к тонкой коже. Он делает несколько резких толчков, но почти сразу же останавливается. Секби на это сдавленно мычит и полушопотом выдыхает. – С-сука... Спустя мучительные пару секунд Клеш таки возобновляет движение, одновременно с этим его рука проходится по пояснице, перебирая каждый позвонок, чем вызывает очередной прерывистый и глухой не то стон, не то всхлип. Со временем плавные медленные толчки стали приобретать ритмичность и Клешу развязало руки. Его аккуратные ладони то проходятся по груди, то спускаются по рёбрам, останавливаясь внизу живота. Одной из рук он широко проводит по рубцам. Секби вздрагивает, но не возражает. Горячие пальцы проводят по впадинам и неровно зажившей коже. Он ненадолго останавливается, чтобы оставить поцелуи там, куда может достать. Незаметно для ящера, парень берет незанятую чужую руку и прижимает к пояснице. Секби понимает это возможно слишком поздно и делает несколько слабых и показушных попыток вырваться. – Ты же знаешь, что нельзя. – Клеш язвит, обжигая кожу горячим дыханием и несколько замедляясь. Свои попытки ящер быстро прекращает, глуша стон в изгибе локтя. Одно только осознание, что его берут почти что силой и без возможности лишних движений... Дает неплохой эффект. Явно неплохой. Клеш окончательно перестает играть роль "хорошего парня", на сегодня с него явно хватит. Небольшая ладонь грубо сжимает кожу на талии, в то время как другая рука все еще удерживает крепкое запястье. Он почти что наваливается сверху и вместе с грубыми толчками оставляет несколько укусов на лопатках. Клеш всегда был таким. Резким, быстрым и юрким. Возможно именно поэтому рассудительный и иногда несколько медлительный Секби так тянулся навстречу. Не зря ведь говорят, что противоположности притягиваются. Ящер чувствует острую боль как только понимает, что закусил свою губу слишком сильно в попытке догнать колкое, ставшим болезненным, возбуждение. Однако он догоняет. Полу-прозрачная жидкость в основном попадает на пол. Толчки немного замедляются и Клеш, с тихим стоном, выходит. – Ого, не думал, что ты сможешь кончить без рук. – В голосе явно слышна ухмылка, а горячая рука проводит по чешуйкам на основании хвоста, от чего тот дёргается. Сказать в ответ что-то колкое, или банально послать нахер хочется невероятно, но ящер лишь покорно опускает голову. – Отпусти руку. – Видимо вовсе забывшись, Клеш стал сжимать запястье слишком сильно, да и плюсом плечо заметно затекло. Наконец отпустив, он тихо ойкает, замечая красные следы, и слышит хоть и облегченный, но зажатый вздох.

***

Засыпают они возможно даже в еще большем количестве любви, чем обычно. Сначала идут нежные и немного ленивые поцелуи, а потом один из них опускается ниже, нежели всегда, и утыкается носом в грудь сожителя, а второй медленно гладит его по голове, лишь изредка целуя в макушку. Секби быстро засыпает, а потому начинает томно дышать, тихо посапывать, а также обвивать своими руками и хвостом тело напротив. Клеш на это лишь хихикает и еще немного играется с чужими волосами, после чего обнимает ящера в ответ и, нежно почесав затылок и за ушами, тоже быстро проваливается в сон.