1 часть. «Пять лет спустя»

Яркий солнечный свет озарил комнату. Несколько желтых лучей упали на золотые кудри подростка. Антон открыл сонные глаза и, приподнявшись на кровати, сладко потянулся: «Вот он — очередной потрясающий новый день!» — подумал юноша. Таким могло бы быть это утро, но увы, оно началось с криков, доносящихся со двора. Антон не обратил бы на это внимание, если бы не узнал из множества чужих голосов — мамин. Каждое утро, Шастун просыпался от пения петухов. Хотя спал тот до обеда, но эти (по мнению подростка) глупые птицы всё равно настойчиво кукарекали, казалось, специально не давая понежиться в теплой постели. Сегодня вместо привычной утренней рутины, Антон направился во двор, чтобы, наконец-то, удовлетворить своё любопытство. Странно, но раньше его мать ни с кем не ругалась, всегда была спокойной и не конфликтной, но сейчас, чем ближе Шастун подходил к двери, тем чётче слышал недовольные крики матери и, кажется, ещё чьи-то до боли знакомые голоса. Вот только чьи? Стоило выглянуть на улицу, тут же подул теплый, летний ветер: Шастун сразу же повернул голову ему навстречу, позволяя лёгкому ветерку взъерошить свои волосы. В глаза бросились куры, клюющие зерно и пасущиеся за забором овцы. Антон вдохнул полной грудью. Всё-таки он любил свою деревню. Эта по-настоящему захватывающая дух природа... Он благодарен, что родился и вырос именно здесь. Оглядевшись по сторонам, парень никого не увидел, но продолжая слышать приглушенные голоса, понял, что доносились они с заднего двора, куда он и направился. Шастун шёл на звук, потирая сонные глаза. Ему хотелось поскорее выяснить в чем дело и пойти, наконец, завтракать, ну или обедать, так как время уже перевалило за двенадцать. Но это не важно, ведь главное для парня, на данный момент, поесть. Шастун шел зевая, нехотя перебирая длинными ногами. Голоса становились всё четче, и Антон ускорил шаг, дабы быстрее добраться. Краем глаза он заметил скрипку, аккуратно лежащую на пеньке за забором, кажется, Шастун оставил её там вчера, когда мать попросила помочь донести вёдра с водой во двор, но так и забыл про неё. «А если бы кто-нибудь стащил?» — Антон стукнул себя полбу и тихо отругал за то, что так неосторожно отнёсся к инструменту. Этой вещи уже много лет. Когда-то в детстве, мать отдала её маленькому Антону, сказав, что она от отца. Шастун думал, что папа, наверное, играл. Точно он знать не мог, так как с отцом они не общались и мать тоже рассказывать не хотела, с мужем они были не в лучших отношениях. Парень взял скрипку и попытался отряхнуть от пыли. Крепко держа инструмент одной рукой и прижимая к себе, он снова направился на задний двор, куда никак не мог дойти. Всё ещё хлопая сонными изумрудными глазами, Антон ступил на зеленую траву, которая росла у них за домом. Парень неосознанно улыбнулся уголками губ, но как только ему открылась вся картина происходящего — улыбка в миг испарилась. — Вот зачем вы приезжаете? — мать Антона кипела от злости, — Только и делаете, что пытаетесь нам палки в колеса вставить! — женщина зло тыкала пальцем в непрошеных гостей, — Только и можете пакостить! — Да больно надо! — так же зло отвечала другая женщина, — А приезжаем мы не к вам, так что не лезь, Майя, будь любезна! — собеседница, стоявшая по ту сторону ограждения, разделявшего их дворы, чуть ли не шипела ей в ответ. Шастун, смотря на всё это, поджал губы и с досадой выдохнул. Антон подошёл ближе к маме, чтобы увести её, ведь знал, что до хорошего эта перепалка не доведет, поскольку такое уже бывало, и не раз. Взяв за руку разгневавшуюся мать, парень шепнул ей, чтобы та шла в дом, при этом умоляюще смотря ей в глаза: — Мам, пойдем, — произнёс еле слышно. В ответ, женщина кивнула и тут же удалилась. Она скрылась за домом так быстро, будто всё это время ждала, чтобы кто-то попросил ее оставить спор и уйти. Антон последовал за ней, но в последний момент решил обернуться: Шастун увидел уходящих мужчину и женщину, пыхтевшую от злости, которая всё еще продолжала что-то недовольно бубнить, но у Антона пропал к ним интерес, как только ему в глаза бросился паренек, стоявший по ту сторону забора, грустно склонившись над ним. Шастун спрятался за угол дома и стал всматриваться в его черты. Лицо было знакомым. Антону понадобилось несколько минут, чтобы понять, что это Арсений, их сын, он... Так вырос, не узнать. В детстве они с семьей всегда приезжали в эту деревню на летние каникулы, но родители Арсения и мать Антона запрещали им проводить время вместе. «Это ведь они враждуют, причем здесь мы?» — думал маленький Антон, когда мать ругала его за то, что он просился погулять с соседским мальчишкой. Она называла его разбалованным, но Шастун знал, что это не так: Арсений был сдержан и всегда спокоен, а его глаза... Его голубые глаза. Почему-то, именно они запомнились Антону больше всего. Конечно, парни тайком встречались, но со временем перестали — Арсений с родителями уехали в город, но летом, как обычно, не вернулись. Антон думал, что больше никогда не увидит своего друга, но через пять лет они вновь решили приехать. Теперь Антон не знал какой он. Что изменилось в его характере? Остался ли Арсений таким же сдержанным, тихим и таинственным? Шастун отвлекся от мыслей и воспоминаний в тот миг, когда парень, подняв голову и посмотрев куда-то вдаль, развернулся и направился в другую сторону. Антон, всего-лишь несколько секунд смотрел ему вслед, а после, последовав его примеру, ушел в дом. «Лицо Арсения выглядело грустным, наверное, ему тоже все это не в радость» — пронеслось в голове Шастуна. Подросток вошёл на кухню, где мать раздраженно гремела посудой. Шастун присел за стол, все так же сжимая в руке пыльную скрипку. — Мам, ну вот чего ты на них взъелась? — парень, почему-то, говорил устало. Шастун откинулся на спинку деревянного стула, положив инструмент на колени. Женщина повернулась к сыну и, опустив голову, выдохнула. — Прости, тебе, неверное, не приятно всё это слышать, — Майя поджала губы, — Просто, сколько себя помню, они всё пытались нам насолить. Ходили даже слухи, что Танька хотела нас проклянуть! — Ой, мам, ну что за чушь? Вы же взрослые люди! — Антон не заметил, как повысил голос. Вся эта ситуация его знатно так подбешивала, ведь не было ни единого дня, чтобы их семьи не ссорились, но главное, никто не мог толком объяснить, почему они так ненавидят друг друга. — А что? Ты думаешь почему от нас отец ушел? Это всё Танька! Ведьма! — Мам! — Антон зло посмотрел на мать и, не желая ее больше слушать, ушел в сторону комнаты. Настроение знатно так подпортилось. До этого одолевавший его голод — пропал. Антон глубоко вздыхал и тихонько стучал худыми пальцами по скрипке, собирая с нее накопившуюся пыль. Не долго думая, юноша подхватился с места и стал рыскать по комнате, чтобы найти подходящую тряпочку и вытереть, наконец-то, инструмент. Скорее, он хотел себя чем-то занять, чтобы не думать о произошедшем за сегодня. Подросток метался по комнате в поисках какого-то ненужного куска ткани. Светлые локоны кучерявых волос небрежно падали ему на лицо перекрывая обзор, но Шастун, по привычке умело заправлял их за ухо, продолжая усердно рыскать по ящикам. Всё-таки найдя какой-то ненужный лоскуток старой ткани, завалявшейся, на удивление, в углу возле стола, Антон присел на край кровати и усердно стал тереть скрипку, хмурясь. Парень слышал тихий бубнеж матери, доносящийся из кухни. Он был недоволен всей это ситуацией, не то, чтобы он не был рад приезду соседей, просто его мать, как и каждое лето с приездом семьи Арса будет ходить хмурой, а ему этого никак не хотелось. Юноша был полностью погружен в свои мысли, он думал обо всем и как ни странно об Арсении тоже. Шастун вспоминал то, как выглядит Попов, как смотрит на него детскими, невинными глазёнками, сидя на краю холма за лесом. Вспоминает, как Арсений говорит, что ему очень нравится вот так сидеть и слушать, как Антон играет на скрипке. Шастун верил Арсению, когда тот говорил, что у него определенно есть талант. Он верил ему... Правда, сейчас подросток понимает, что играл просто ужасно, но слова его друга помогли не забросить любимое дело, и сейчас у него получается играть довольно неплохо. В любом случае, уже лучше. Конечно, еще этому поспособствовали уроки с учителем, в местной музыкальной школе. Если бы Антон вовремя не одумался, то протёр бы в инструменте дырку. Шастун смотрел на изящную скрипку на расстоянии вытянутой руки и был доволен её чистотой. Улыбнувшись своему отражению в теперь блестящем инструменте, парень положил его рядом. За окном громко запела какая-то птица. Антон прищурился и подхватившись с места закрыл окно. Ему нравилось слушать птиц, особенно эту. Она часто сюда прилетала и слушала игру Антона, (хотя, возможно, это были разные птицы. Такая себе фан-база), а он, в ответ, слушал её пение, но похоже сегодня не то настроение. Измерив шагами комнату, Шастун вдруг заметил, что не слышит недовольств матери, похоже, успокоилась. Подросток повернулся к окну и с облегчением выдохнул. Может сегодня она лишит его глупых разговоров о том, как ненавидит их соседей. Хотя бы сегодня. Антон стоял напротив окна, смотря куда-то вдаль и пытаясь вообще ни о чем не думать. Хотелось отключить мысли. Если бы он только мог это сделать. Жилось бы в разы легче. Шастун совсем не обращал внимания на то, что в этот момент происходило прямо у него под носом: Парень, который ловко перебрался через забор, теперь пытался аккуратно пройти по грядке, при этом, стараясь ничего не затоптать. Знакомые голубые глаза нервно зыркали по сторонам, а большая, черная футболка, слегка вздымалась вверх от легких порывов ветра. Арсений пробрался к нему во двор.