Часть 1

      Дима всегда позитивно относился к любой погоде. В солнечные дни было приятно подольше прогуляться после работы, заглянуть на их любимую крышу или просто порисовать в скетчбуке всё, что придёт в голову. В дождь он носил с собой чёрный зонт, купленный очень давно на каком-то рынке, но иногда предпочитал ходить, натянув на голову капюшон. Погода никогда не портила настроение: лишь добавляла особенных красок.       Так было и в тот день.       Несмотря на просмотренный с утра прогноз погоды, зонт Дима так и не взял. Из одежды на нём была только хлопковая рубашка, предназначенная скорее для безоблачных дней. Так и доехал бы парень на такси, не думая о своей ошибке, как, стоило выйти из машины, на голову упали первые капли. Делать было нечего: он обязан дойти.       На кладбище Дима прежде бывал очень редко и лишь для того, чтобы навестить умерших ещё до его рождения родственников. Сегодня он шёл к человеку, которого знал при жизни. Знал, пожалуй, слишком хорошо, чтобы когда-нибудь окончательно свыкнуться с его уходом из жизни. Вопрос о том, кто виноват в случившемся, был закрыт раз и навсегда. Какой смысл ругаться, если бы этот человек хотел, чтобы все они двигались дальше?       Вокруг царила эта пугающая тишина. Казалось, он единственный навещал кого-то в будний день. Никто не знал о его визите: с работы, как обычно, уходил последним. Игорь и Юля уже который день пытались стабилизировать репутацию первого в обществе и социальных сетях. В такие места в самом деле лучше ходить одному. Хорошая возможность подумать обо всём в спокойной обстановке.        — Здравствуйте, Фёдор Иванович, — пробормотал Дима, сморгнув навернувшиеся на глаза слёзы.       На портрете бывший начальник полиции выглядел как живой. Прозорливый взгляд и по-отечески добродушная улыбка, столь любимые многими подчинёнными. Едва ли у него вообще были враги. Не поэтому ли решение выйти в отставку оказалось хорошим поводом убрать часть ответственности с Игоря? И так удобно подвернулась кандидатура на этот пост…        — Надеюсь, у вас всё хорошо. Наша жизнь никогда не будет прежней, но мы стараемся. — Глубокий вздох. — Ваша жена часто приглашает нас в гости. Хочется верить, что она не винит никого из нас в вашей смерти.       Дима вытащил из нагрудного кармана несколько конфет и медленно положил их на холодный металл. Эта марка была слишком знакома: Фёдор Иванович пил чай исключительно с этими сладостями. У семейства Прокопенко всегда можно было чувствовать себя как дома…        — Как я? Потихоньку. Течение реки жизни уносит с собой и горести, и печали. По вам очень скучаю. Мне бы не хотелось этого говорить, но никто не будет лучше вас.        — И правда, — раздался чей-то голос за его спиной.       Парень вздрогнул, резко обернувшись. Из-за шума начинающегося дождя он не расслышал, как к нему присоединился ещё кое-кто.        — Я слишком мало знала Фёдора Ивановича, но он определённо был хорошим человеком, — продолжила девушка тихим голосом. — Никогда ещё не видела такой искренней любви к начальству. Мне в самом деле далеко до него.        — Мария Андреевна… — Его голос дрогнул. — Я просто…       И это был вопрос не субординации, а простого человеческого отношения. Мария Андреевна являлась профессионалом своего дела, но со стороны было сильно заметно её одиночество. Работала, как и он, до последнего, почти не общалась с остальными сотрудниками. Дима не раз слышал, как некоторые коллеги до сих пор связывали её с «началом конца». Но это же не так! Это была череда событий, в которую оказались вовлечены слишком многие люди…        — Понимаю. — Она грустно улыбалась, пока по её щекам стекали капли дождя. — Вы четверо были невероятно близки. Видела тот твой рисунок с собаками. Вышло очень красиво. Большой талант.       Да и он сам, в конце концов, обязан ей жизнью! Кто другой сумел бы так быстро спасти его? Обстоятельства спасения, конечно, несколько смущали, но это было не главное.        — Простите меня. — Наконец голос стал твёрже. — Вам трудно на этой должности без хоть какой-то поддержки, и я ещё…        — Дима, не стоит. — Девушка покачала головой. — Фёдор Иванович был прав: ты замечательный человек. Не вини себя в глупых вещах. Что-то мы не можем изменить. Я могу быть для вас только начальником. Вы можете только подчиняться моим приказам.       Да, Дима отлично помнил те слова, прозвучавшие на полигоне как гром среди ясного неба. В моменте хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли выразить своё недоумение словесно. Юля тогда ещё с иронией говорила, что Фёдор Иванович не так уж и не прав. Сейчас вспоминать об этом оказалось слишком больно. Мужчина и впрямь хотел для них лучшего… Так легко принял в семью.       — Не говорите так. — У него будто открылось второе дыхание: слова сами слетали с языка. — Я каждый день слышу, как коллеги обсуждают вас, считают крайней в произошедшем, называют последними и крайне нелестными словами. А я сижу и молчу, хотя давно мог бы высказаться. Так не должно быть! Любые отношения нужно строить на взаимном уважении. Мы с Игорем никогда не стали напарниками, если бы не свыклись с недостатками друг друга и не приумножали хорошие черты. Позвольте людям увидеть вашу иную сторону.       Впервые за всё время разговора её улыбка стала счастливой. Девушка убрала мокрую прядь волос за ухо, глядя на могилу Фёдора Ивановича.       «Она так красиво улыбается…» — пронеслось в голове у Димы, и он вздрогнул, не желая продолжать этот ход мыслей.       В таких ситуациях, верно, принято как-то ободрять людей. Но не мог же он обнять её! Не мог же?..       — Обещай не заболеть завтра, — неожиданно произнесла она, прикрыв глаза.       И Дима был готов поклясться, что придёт на работу в числе первых.