Часть 18. Все хорошо, Майки-кун!

      Сидя в прохладной мастерской, где из мебели только потертый диван и несколько табуреток с низким столиком, Такемичи в упор смотрел на дымящуюся чашку с ромашковым чаем.       Шиничиро медленно докуривал вторую сигарету и, потушив ее о подошву своих рабочих кед, положил окурок в карман своей ветровки. Такеоми, мужчина со шрамом поперек глаза, дымил уже вторую сигарету и внимательно смотрел на Такемичи.       Обжигая язык о кипяток, Такемичи украдкой посмотрел на Сенджу. Девочка смотрела на свои руки, сжимая в пальцах джинсовую ткань шорт. Сенджу то выпрямляла спину, то сутулилась, а ее голова изредка дергалась.       — Так значит ты — сын той женщины, — Такеоми выдыхает табачный дым и тушит сигарету о маленький столик.       — Такеоми…       — Ты сын той женщины, которая изменяла своему мужу с Шиничиро?       — Такеоми!       Шиничиро подскочил на ноги так резко, что табуретка за его спиной упала, а Сенджу, от неожиданности, дернулась в сторону.       — А я разве не прав? Ты же прекрасно все знал, Шиничиро, — Такеоми улыбается, а Шиничиро лишь пристыженно тушуется.       — Да, — Такеоми лениво переводит свой взгляд в сторону Такемичи и заинтересовано присматривается. — Я сын той женщины, которая изменяла моему отцу-суициднику и бросила меня с младшим братом инвалидом!       Громко и хрипло засмеявшись, Такеоми отпивает немного чая, жмурясь от кипятка на языке.       — Так значит, твой отец покончил с собой из-за открытой измены твоей матери с Шиничиро?       — Такеоми, хватит! — Шиничиро тяжело дышит, а его глаза наливаются кровью. Но Такеоми лишь качает головой и хмыкает.       — А твой брат, он родился инвалидом? Или что-то случилось, что он стал им?       Сердце Такемичи сжимается до боли, а нечеловеческая усталость обрушилась на его плечи.

***

      Инуи от мозга и до костей предан Черным Драконам. Восхищаясь упорством Сано Шиничиро, несмотря на его слабость, Инуи взял на себя обязательство сохранить былую славу и силу банды. Хоть Тайджу, нынешний глава 10 поколения, был жесток, Черные Драконы не ввязывались в драки, а охраняли свою территорию, словно голодные псы.       Инуи понимает, что ему и Коко не поздоровится, когда Тайджу узнает о их связи с Изаной. Но перед Коко большой долг и мальчик, который отдает деньги и тесно связан с Изаной.       Члены Поднебесья не кричат друг на друга, а тренируются. Они указывают друг другу на ошибки в приемах противника, пьют воду большими глотками и с дрожью в коленках выслушивают упреки со стороны Мочизуки.       — О, кого я вижу!       Хайтани Ран. Человек, которого он недолюбливает и желает ему отправиться в ад.       — Какими судьбами у нас?       Косы Рана слегка растрепались, а взгляд поплывший. Излюбленное черное пальто отсутствовало, открывая вид на татуировку, а штаны держались на тазовых косточках, оголяя кромку трусов. Инуи недовольно кривит губы.       — Ааааа, понял, — Ран щелкает пальцами. — Наш милый Такемичи принес деньги твоему дружочку и ты, словно собака, следом пришел?       — Просто заткнись.       Ран тихо хрюкает и закатывает глаза.       Люди медленно начали расходиться. Кто-то пинает своего товарища, кто-то недовольно восклицает, а кто-то выбегает под грубые крики Мочизуки.

Тихо.

      — Знаешь, на днях мне…       — Не интересует.       — Да я даже…       — Ты обдолбан, — Инуи вздыхает и морщится, от чего шрам на лице скукоживается. — Тебе на днях кто-то подогнал наркоту, и ты решил предложить мне попробовать?       Ран свистнул, громко хлопая в ладоши и задорно кивая. Достав из кармана пакетик с белым порошком, он кидает его прямо в руки Инуи. Мальчик невольно вспоминает того парня, который снюхал 4 дорожки и вздрогнул от отвращения.       Инуи ненавидит наркотики также, как и свой шрам на лице.       — Тебе понравится.       — Спасибо, но я откажусь.       — Да не будь таким неженкой. Попробуй.       — Нет.       — Неужели тебе слабо, маменькин сыночек?       Ран разочарованно смотрит и, отобрав пакетик, приподнимает его на уровень своего лица, потрясывая им.       — Серьезно, тебе реально слабо?       Сейшу замирает и смотрит себе под ноги. Нет, ему не слабо, он просто ненавидит наркотики. Они приносят вред не только принимающему, но и окружающим. Ран тихо подначивает, шипит ядовитой змеей.       — Маменькому сыночку слабо попробовать наркотики один раз.       Инуи жмурится, поднимает руки, чтобы закрыть уши, но замирает. Он ведь не ребенок, зачем ему закрывать уши?       — Я не принимаю наркотики. Отвали, — развернувшись спиной к Хайтани-старшему, Инуи отошел к старой бочке, вглядываясь в ржавчину, слой пыли и бетонные камушки.       — Да ладно тебе, кайфанешь.       За спиной слышится громкая затяжка и возбужденный стон. Сейшу слегка оборачивается и смотрит на еще одну дорожку, поджимая губы. Ран широко улыбается, облокачивается бедром о деревянную коробку и подбородком указывает на дорожку.       — Давай. От одного раза ничего не случится.       Инуи нервно дергает плечами и нерешительно подходит к ящику.       — Один раз?       — Всего один раз.       Ран хитро щурит свои лисьи глаза и с удовольствием наблюдает, как Инуи, сдавшись, с сомнением наклоняется и делает резкую затяжку, чихая и падая на пол.       — Это марихуана. Тебе понравится, — Ран подхватывает Инуи за плечи, резко ставя на ноги и всматривается в лицо. — Через минут 10 ты кайфанешь.       Инуи с недоверием и очередным приступом чихания отпихивает от себя Рана, шмыгая носом.       — Что вы тут устроили?       — Оооо, Муто, Санзу!       Зашедший Муто, которому на вид не меньше 20, скучающе осматривает помещение и легкой поступью идет к дивану, аккуратно усаживаясь и открывая принесенный с собой потрепанный, старый журнал с глянцевыми страницами. Санзу, поправив на лице черную маску, остановился возле стены, заложив руки за спину и настороженно осматриваясь.       — Наш Инуи попробовал марихуану. Хотите с нами?       Санзу дергается и смотрит в пол, закрывая глаза, а его длинные ресницы, словно крылья бабочки, трепещут от напряжения. Муто лишь незаинтересованно бросил на них свой мрачный и уставший взгляд, возвращаясь к чтению.       — Я крайне разочарован в тебе, Инуи.       Инуи же, жмуря глаза до цветных кругов, чувствует накатывающий жар и легкое помутнение в рассудке. С каждой новой секундой звуки становятся все звонче. Инуи кажется, что он слышит пение птиц за пределами заброшенного хранилища. Голос Рана режет слух, а в руках и в теле приятная дрожь и расползающаяся нега, что окутывает с головы до ног. Сейшу чувствует, что с каждым вдохом тело становится легче, мир ярче, а обоняние усилилось. Во рту стало слишком сухо и захотелось пить.       Тело начало гореть.       Ран лишь внимательно смотрит, а потом оборачивается, ярко улыбаясь.       — Хэй, Такемичи, тут Инуи плохо. Поможешь его дотащить до дивана? Муто не очень-то и стремиться мне помочь.       Вышедший из кладовой Такемичи с подозрением смотрит на Рана, а после мажет взглядом по Инуи, останавливаясь.       Инуи действительно выглядел паршиво и несмотря на их отношения, которые нельзя назвать хорошими, Такемичи медленно стал подходить, украдкой бросив взгляд в сторону Санзу и Муто. Санзу стоит с закрытыми глазами, а Муто продолжает читать.       — Пойдем, Инуи-кун, тебе стоит…       Такемичи замирает на месте от сильной хватки Рана на своем запястье. Ран широко улыбается, дергает на себя и прижимает Такемичи к своей груди, обнимая.       — Такемичи, Инуи совсем плохо.       Зрачки Инуи похожи на маленькие точки, а в глазах отсутствует осознанность. Такемичи настороженно сутулится и снова смотрит на Санзу, словно ища ответ у этого человека. Но Санзу лишь сильнее напрягается, опускает голову и сердце Такемичи пропускает тяжелый удар.       — Давай поможем Инуи, — тихий и горячий голос обдает правое ухо.       Такемичи чувствует жесткие руки на своей талии, с ужасом смотрит на подходящего Инуи и, словно змея, пытается выбраться из рук Рана, истерично посмеиваясь.       Такемичи понимает, что происходит и от этого глаза сильно печет, а страх встал поперек горла, сдавливая и перекрывая кислород. Инуи подходит все ближе и ближе, Ран скользит руками к штанам, развязывая узел на шнурке.       — Пусти!

Страшно.

      Такемичи хватает Рана за запястья, сильно сжимая их, щипая и царапая. Но Ран сильнее, он лишь недовольно шипит, словно дворовой кот на мусорке и толкает Такемичи прямо в «объятья» Инуи.       Руки Инуи горячие и потные, он обнимает до хруста в ребрах, вдыхает запах волос и что-то бубнит.       — Инуи-кун, отпусти, подожди…       Такемичи хнычет, снова дергается в сторону, но подошедший со спины Ран лишь прижимает его к Инуи сильнее.       — Успокойся, Такемичи и просто кайфуй, — Ран говорит серьезно, прочищая горло.       Отбиваясь от чужих рук, что веревками пытались опоясать его, Такемичи кусает Инуи за руку, что пыталась подгладить его по щеке. Такемичи дергает и бьет ногами по бокам, когда Ран, стянув его штаны, закидывает прямо на Инуи. Ран говорит ласково, подбадривает и успокаивает, а Такемичи лишь истерично шмыгает носом, вырывается и хочет закричать, но рот закрывают шершавой ладонью так сильно, что становится тяжело дышать даже носом.       Такемичи мычит, пытается посмотреть в сторону Мучо и Санзу и просто замирает. Мучо продолжает читать, широко зевая и не обращая внимание на происходящее, а Санзу лишь стоит с закрытыми глазами, изредка жмурясь.       — Тебе понравится, Такемичи, — Ран облизывает ушную раковину, зубами подцепляя хрящик и с удовольствием выдыхая.       Такемичи слышит шорох одежды спереди и замирает. Инуи крепко вцепился в худые бедра и дернул на себя.       Такемичи стоит напротив бетонной гладкой стены. Его окружает лишь тьма, а стена становится все толще, выше и шире. Такемичи хочет с разбега разломить ее кулаком, ногтями соскрести бетон, но…       Такемичи просто стоит и смотрит. Темные путы рук обхватывают его ноги, плечи, гладят спину и массируют мочку уха. Сердце заполняет мрак, отчаяние и пустота. Ужас накатывает новой волной, ощущение краха бьет по затылку.       — Так и будешь стоять?       За спиной слышен хохот. Такой знакомый, но искаженный, словно радио, голос.       — Неужели готов с этим смириться?       Такемичи толкают гладят по спине, а после толкаю. Как бы Такемичи не хотел, но ноги подкосились и мальчик рухнул на колени, опираясь руками о ледяной пол. Такемичи смотрит, как руки утопают в чем-то черном, вязком.       — Неужели ты готов смириться?!       Нечто крикнуло совсем рядом, от чего сердце упало в пятки и Такемичи резко повернулся в сторону звука.       Обычный мальчик с черными волосами и тусклыми глазами, почти черными. Кожа настолько бледная, что под ней видны тонкие нити голубых вен. Мальчик подходит ближе, хлюпая босыми ногами по черной жидкости и садится рядом.       Такемичи смотрит сам на себя.       Мальчик напротив уставший, сонный, но в глазах праведный гнев и обида. Мальчик хватает Такемичи за плечи, сильно трясет и подтягивает к себе.       — Чертово отребье! — мальчик кричит прямо в лицо. — Как же ты раздражаешь меня…       К концу голос совсем стих, а по щекам потекли слезы. Кристально-чистые. Такемичи тянется рукой, чтобы убрать влагу, но мальчик толкает в грудь и, упав на спину, Такемичи задыхается от черной жидкости, что попала ему рот       Инуи входит одним толчком, шипя от боли. Такемичи не чувствует боль, он продолжает смотреть на Санзу, свесив руки. Глаза высыхают, а мрак, что охватывал тело, сжимал сердце тяжестью реальности.       Такемичи смотрит на Санзу, который стоит перед дверью мрачной стены, но как бы Такемичи не тянул к нему руки, Санзу лишь молча смотрит на протянутую руку, а после себе в ноги.       Это ловушка, из которой нет выхода. Тоска лишает его силы и желание на спасение. Смирение затупляет боль, черную дыру в сердце.       Инуи тяжело дышит, по его лбу и щекам стекает пот, Ран что-то напевает про любовь и весенние дни.       Еще один болезненный толчок спирает воздух из легких. Ноги соскальзывают с талии Инуи, но Ран подхватывает ослабевшие их, толкая тело Такемичи навстречу толчкам Инуи.

Пожалуйста, хватит.

      Такемичи не выдерживает. Звериный страх перекрывает смирение и Такемичи с новой силой начинает дергаться, всхлипывать и выть, словно раненый волк. Ноги бьют Инуи по спине, но парень лишь морщится и бьет Такемичи по лицу.       — Что вы творите!       Инуи оттаскивают за шкирку и Такемичи чувствует, как из него течет сперма прямо на пол. Чужие руки выдергивают его из хватки Рана, а после кутают в плащ. Такемичи тупо смотрит перед собой, рыдая и пытаясь сморгнуть слезы.       — Отпусти!       Коконой замер. Выйдя из подсобки вместе с Какучо, который читал сборник литературы, он наткнулся на то, что хотел забыть.       Какучо со слезами на глазах прижимал к себе вырывающегося Такемичи, который кричал в голос, бил кулаками по спине и выл.       Коконой тупо посмотрел на носки своих новых туфель, а после перевел свой взгляд на рядом стоящего Санзу. Мальчик опустил голову так низко, что светлые волосы спали с плеч и закрыли лицо. Его тело потряхивал, а пальцами правой руки он сдирал кожу с левого запястья.       Санзу тихо шмыгал носом и, садясь на корточки, обхватил голову руками.       Коконой в ужасе смотрит на Инуи и сглатывает вязкую, противную слюну. Тошнота подступает к горлу и Коконой плечом опирается о стену, зажимая рот рукой, подавляя спазмы.       Ран поправляет волосы и, с невозмутимым взглядом, подтягивает штаны.       — Ну вот, обломали все веселье.       Тяжелые шаги за спиной застали Коко напрячься.       — Что тут происходит?       Голос Изаны спокойный, мягкий и тягучий. Коконой не знает, как реагировать, а желание сбежать увеличивается с геометрической скоростью, но его ноги словно приросли к полу.       — Изана, тут…       Голос Какучо дрожал, надламывался. Мальчик прижимал к себе Такемичи, который перестал вырываться и просто сидел закутанный в плаще, смотря прямо на него. Коконой чувствует стыд и, непонятное чувство отвращение к самому себе накрывает его сердце, что обливается кровью.       Изана смотрит на всех внимательно, остро, а потом прикрывает глаза.       — Какучо, это не наше дело, — Курокава отвернулся.       Изана говорил спокойно и остро, идя прямо к нему. Коко замер, боясь даже вдохнуть. Изана остановился рядом.       — Отвези его в больницу и сделай так, чтобы никто ничего не узнал.

***

      Сидя на больничной кровати, Такемичи перестал обращать внимание на тянущую боль в пояснице. Его щека слегка опухла, а бедра исцарапаны, с маленькими синяками. С каждой новой вспышкой воспоминания Такемичи дергался, губы начинали дрожать, а глаза гореть.       — О, Такемучи, — голос Майки звучит совсем рядом и Такемичи дергается.       Майки ярко улыбается, а за его спиной стоят ребята, что пришли навещать лежащего в одной палате с Такемичи Дракена. Майки выглядел шокированным, но он лишь ярко улыбнулся, бросаясь обниматься.       — Такемучи, мы так давно не виделись!       Такемичи замирает. Черные путы рук снова обхватывают его тело, пальцами оглаживая губы и щеки, словно пытаясь залезть внутрь.       — Отвали!       Такемичи чуть не падает с кровати, хватаясь за грудь и панически осматривая палату. Сердце громко стучит в ушах.

Руки Майки грязные.

Глаза Майки похотливые.

Такемичи запятнан и грязный.

      Майки обеспокоенно осматривает Такемичи и, не говоря не слово, подходит ближе, сдергивая одеяло, приподнимая больничную рубашку, а после оттягивая кромку штанов, замирая.       — Такемучи… Это что?       — Все хорошо, Майки-кун, — Такемичи нервно смеется, хватая Майки за руки, прижимая к себе. — Что ты там увидел?       — Такемучи…       — Все хорошо, Майки-кун!       Майки растерянно осматривается, как и ребята. Такемичи кажется, что он успокаивает себя. Сердце бешено колотится, а кровь шумит в ушах. Смирение с новой силой накрывает сознание Такемичи.       Нервно смеясь, мальчик с каждым разом повторял, что с ним все хорошо, прижимая руки Майки к своей груди, словно пытаясь сломать свою грудную клетку и голыми руками коснуться сердца.       — Все хорошо, Майки-кун!       Мицуя выбегает из палаты, а пришедший в себя Дракен шипит от боли в голове и растерянно осматриваясь. Дракен удивленно смотрит, как Майки держит Такемичи в объятьях, не обращая внимание на желчь на рубашке Такемичи и на своей майке.       — Все хорошо, Майки-кун!