Глава 2. Танзанит

— Что нам с ней делать? — высокий голос Кости звучит в ушах, как на дне колодца. В воздухе играет запах свежести. Саша пытается открыть глаза. Держать веки на расстоянии получается только мгновения. Кругом будто туман. В нём друг напротив друга стоят Пётр и Костя. Второй то прикладывает ладонь к волосам, то разводит руками. — Род накажет тебя, если узнает. — Договоримся с ней. Тело тяжёлое. Саша ощущает каждую его часть. В том же тумане она наблюдает, как двое оборачиваются к ней. Пелена спадает, изображение становится чётким. Инстинктивно садится, упёршись руками в мягкий серый диван. «Голова кружится.» — Что происходит? — смотрит на братьев. «Они ждут, пока кто-то из них начнёт говорить?» Александра словно сон вспоминает события прошедшей ночи. — Что с Инной? — мысль вырывается с голосом. — Она убила многого людей и не имела право жить. — Пётр наблюдает за её реакцией. Глаза Кости мечутся между ними. Саша сидит, поджав ноги. Весть о смерти знакомой, с которой она работала вместе годы, о том, что перед ней убийцы, не ужасает. «Я больше не чувствую страха. — Неосознанно сжимает ткань брюк. Пытается вызвать у себя скорбь, грусть, сострадание, хоть что-нибудь, но не получается. — Я плохой человек.» — Ты не должна была это узнать. Из-за тебя у нас могут быть проблемы. — Костя складывает руки на груди и переводит взгляд на брата. Его левая нога едва заметно дёргается. — Я выполню одно твоё желание в обмен на молчание. «Я всё ещё сплю?» Происходящее похоже на постановку. Постановку, в реальность которой хочется верить. Телефон Кости вибрирует в кармане джинсов. Достаёт его, несколько секунд смотрит на экран и показывает Петру. Род: Надеюсь увидеть вас сегодня у себя в 13:00. Пётр отворачивается: — Пусть надеется. — Это твоя работа! — Последний раз смотрит на телефон и убирает его в карман. — Уже нужно идти. — Я согласна. — Встаёт. Всё на секунду затихает. — Сейчас у нас есть дела поважнее. Род подождёт. — Ты хоть понимаешь, о ком говоришь? Никто не смеет пренебрегать главным богом. И почему мне приходится объяснять тебе такие простые вещи?! — Рыжеволосый поворачивается к Александре. — У тебя есть время подумать, пока мы не вернёмся. Оставайся здесь. После угрожающего взгляда Пётр закатывает глаза и поворачивается к выходу. Щелчок замка входной двери отделяет новую реальность от привычной. В ушах гудит, а запах свежести становится навязчивым. Саша прикладывает ладонь к взъерошенным голубым волосам. Делает полшага назад и падает на мягкую поверхность. Несколько раз глубоко вдыхает и медленно выдыхает. «Существует мир, отличный от того, в котором я жила. Мир из фильмов и книг, в который я с детства мечтала попасть. — Левая рука соскальзывает на колени, правая упирается в диван. Медленно проходит взглядом по гостиной в белых и серых тонах разной насыщенности. — Начинается новая жизнь?» Пётр и Костя переносятся в поле, погружаясь в ароматы весны. В бледном небе ярко светит солнце, освещая покосившееся святилище. Среди жухлой высокой травы стоит деревянное посеревшее здание. Оно состоит из основной части с парадным входом, двух по бокам поменьше и высокой башни слева. На крыше вьют гнёзда птицы, напевая неповторимую композицию. Близ святилища расставлены каменные идолы, образующие созвездие Ориона. Братья поднимаются по двум заросшим мхом ступенькам. Вблизи на стенах можно увидеть остатки давно сколотых и стёршихся резных узоров. Пётр тянет за железное кольцо двери, на которой парят резные Сирин и Алконост. — Старик, мы пришли, — громко объявляет Велес перед тем, как захлопнуть створку. Слева от них лестница, дубовый шкаф с потрёпанными огромными книгами, дверь с медведем. Справа вход с конями, за ним алтарь с идолами, в углу белёная печка. На стене напротив располагаются четыре окна: треугольные по краям и два больших арочных между ними. Полупрозрачные вышитые шторы, разлетаясь на ветру, касаются длинного стола, застеленного белоснежной скатертью. К нему приставлено восемь резных стульев по бокам и один во главе. Под ножками красный ковёр с разноцветными зверями и растениями. Умиротворение окутывает каждого доброжелателя в святилище главного бога. Свет яркими лучами отражается от всегда начищенных поверхностей. Весенняя капель с клёкотом птиц пробуждают вдохновение. Но всё это не действует на божеств. Лицом к правому арочному окну стоит, скрестив руки на груди, мужчина среднего роста в тёмно-синем костюме. Поворачивается на звук. Чёрные волосы с сединой и такие же усы аккуратно уложены. Гостей встречают всевидящие глаза цвета океана. — Добро пожаловать. Жёлтые лучи частями проникают в помещение. Александра выдвигает ящик тёмно-серого шкафа в гостиной. В нём оказываются всякие мелочи, вроде клея, карандашей, листов для заметок, ножниц. Складывает всё, как было. «В спальне и на кухне я не нашла ничего, что могло бы рассказать о них. Вряд ли они оставили что-то важное.» В квартире полная тишина, отчего становится не по себе. Открывает следующий ящик. Приподнимает чистую белую бумагу. На дне виднеется сероватый конверт. Вытягивает его свободной рукой. «Не запечатан.» На шероховатом полотне каллиграфическим почерком выведено: «Серебровой Александре». Саша стоит на полосе света. Обеими руками держит конверт. Неуверенно открывает его, достаёт сложенный лист и разворачивает. «Рад, что Вы нашли это письмо и можете его прочесть. В нём я хочу поведать о Вашем новом знакомом боге Велесе Петре…» «Это письмо действительно адресовано мне? Но как?» «… Родители Петра были князьями на Руси в шестом веке…» — Ма-ама-а! Я тоже хочу новый кафтан! Почему ты сшила только Кате? Четырнадцатилетний мальчик с каштановыми волосами в белых штанах, кожаных сапогах и красном зипуне с вышивкой по краям скрестил руки. Свёл брови, наблюдая за тем, как женщина с таким же глубоким цветом волос и наполненными светом глазами, как у него, расправляла влажное бельё. На улице было тепло, но уже холодало. Берёзы ещё сохраняли свои листья и насыщенный зелёный цвет. Княжеский сын стоял напротив деревянной избы, упёршись спиной в столб, к которому был привязан конец бельевой верёвки. Из дома доносился аромат свежеиспечённого хлеба и парного молока. По двору бродили курицы с наполовину оперившимися цыплятами. Неподалёку паслись коровы и овцы. — Петя, Катя — твоя младшая сестра. Будь поласковее. Я и тебе сошью кафтан, но позже. — А ей сшила первой, — пробубнил, отвернувшись. «Палящее солнце с холодным ветром раздражают,» — обратил нахмуренное лицо к объекту недовольства. — Сын, ты уже был у сапожника? — из избы вышел высокий мужчина в рубахе с длинной тёмно-русой бородой. — Бегу! — мгновенно опустил руки, минул столб и побежал в центр деревни. — Опять ревнует? — князь обратился к супруге, смотря вслед Пете. — Он твоя копия. — Это точно, — огладил бороду и широко улыбнулся. Веки образовали полумесяцы. Матушка умилённо-грустно улыбнулась, посмотрев на удаляющуюся спину сына. — Завтра приготовлю с ним его любимый пирог с чёрной рябиной. До лавки сапожника осталось пару десятков домов. Благоухание травы стало ярче. Петя продолжал бежать. Ветер дул в спину. Небо залилось алыми красками. «Странно. На улицах никого.» Добрался до нужной двери и постучал. Никто не открыл. Постучал ещё. — Дядя Иван, это Петя. Тятя послал меня к Вам. Тишина. «И окна закрыты. Обычно он работает в это время. Может, что-то случилось? И спросить не у кого.» Петя развернулся и медленно зашагал домой. «Зря бежал. И всё-таки, где все?» Осмотрелся кругом, стал заглядывать в окна, но не нашёл ни одной живой души. Стало неспокойно. Петя повернул вправо и стал бить рукой в первую попавшуюся дверь. — Откройте! Постучал в следующую. В ответ молчание. Внутри зародилось странное чувство. Это предчувствие неладного. Петя сразу его подавил. «Наверняка сегодня какой-то праздник, и все ушли его отмечать. Что плохого может случиться?» С трудом оторвался от запертых изб и продолжил путь. В траве раздавался цокот кузнечиков, парами летали бабочки, нежась в последних лучах солнца. На поляне слева заметил куст с чёрными ягодами. «Рябина!» Подбежал к нему и стал срывать плоды. «Испечём с матушкой пирог.» Карманы наполнились, руки тоже. Настроение улучшилось. Быстрым шагом направился к родному месту. «Немного осталось.»...