Первая ночь Убийцы

      — А что касается тебя, куколка… Я ХОЧУ КРОВИ!       Она положила сердце Софии обратно в холодильник и села за стол, злобно осматривая мертвую «подружку».       — Это из-за тебя я стала такой! — скалясь, злобно шипела Блэквуд.       Ей было немного больно разговаривать. Чувство довольно необычное, непривычно говорить с разрезанными щеками. А ведь рану надо бы как-то обработать. Девушка направилась в ванную в поисках какого-нибудь антисептика, спирта или перекиси водорода. Найдя последнее, она вылила ее на раны. Перекись слегка зашипела, чуть-чуть пощипала ранку и сделала свое дело.       Девушка прошла по коридору мимо трупа матери, поднялась в родительскую спальню и села прямо на испачканную отцовской кровью простыню. Она не боялась крови. Наоборот, она любила ее. Ну вы же помните, за что легла в психушку? За вандализм в школе, за писанину на стенах. Нормальные люди пишут на стенах слово из трех букв, а она писала всего три слова. Да зато какие три слова! Напугала всю школу: «I WANNA BLOOD!»       — Вы сами виноваты! — скалилась и фыркала она.       Девушка сама не заметила, как стала похожей на того, кому так стремилась подражать весь этот год. Она знала его внешность, но каким Вудс был по характеру, могла лишь только догадываться. Об этом не знал никто. Ну разве что его психиатр из той самой лечебницы, откуда Джефф сбегал в 2007 и 2009 годах. Но сколько лет уже прошло: Джеффри повзрослел, и его характер с возрастом тоже меняется. Самым жестоким и озлобленным он был в подростковый период, в тот момент, когда только стал Убийцей. И Блэквуд сейчас прекрасно понимала это чувство: самые близкие люди ее не понимали, не принимали и не поддержали в переломный момент. Это и породило в ее сердце так называемую «подростковую жестокость». Она обвиняла Софию Варфейр в испорченной школьной жизни, но сама-то стала в десять раз хуже блондинки. Она стала эгоистичной. Возможно, просто потому, что боялась доверять другим, не смогла больше открыться людям. Этакий загнанный в угол тигренок — не подходите, а то нападет. Единственный, кому она полностью доверяет — это Джефф Убийца. Ну, по крайней мере, Стэйси действительно верит, что общается с ним уже больше года и что именно он сделал ей ее новое лицо. Она отказывается принимать тот факт, что у нее галлюцинации.       Немного придя в себя, она поняла, что долго не сможет находиться в своем доме. Этот Хэллоуин она не забудет никогда: расправилась с главной обидчицей, стала похожей на любимого героя и… осиротела. В ее доме сейчас лежат три трупа. И только в два часа ночи ее осенило:       — «Я же не умею избавляться от трупов!»       И в ее голове появляется саркастичный голос, она ругает сама себя:       — «Браво, Стэйси, браво! Молодец, ничего не скажешь…»       Это был голос совести. Но кое-кто всеми силами пытается этот голос в ней усыпить:       — Не вини себя! — хрипло шепнул парень. — Ты сделала очень многое. Сделала, как смогла!       — Ты ведь опытный в этих делах. Научи меня. Куда их деть? Кинуть в реку или разрубить и разбросать по району? А может просто захоронить где-нибудь?       Но друг молчал. Стэйси не понимала, что Джефф — всего лишь ее тульпа. А тульпа, кстати говоря, не может сделать все за вас, она не сможет научить вас тому, чего вы абсолютно не умеете делать; тульпа не может дать вам знания о том, в чем вы совершенно не шарите; тульпа может «пробудить» знания, которые «уснули» в вашем мозгу, она может всего лишь напомнить вам то, что вы когда-то забыли, но научить чему-то с нуля — нет. Тульпа — это часть вас. Воображаемый Джефф Убийца — это часть Стэйси Убийцы. Он может лишь направлять ее. И, кстати, он отлично с этим справляется! Ей всего пятнадцать лет, а у нее уже ужасающая репутация: вандализм в школе, летние каникулы в психбольнице, самосожжение и вот, наконец, тройное убийство.       — А дальше-то что? Ну убила я Софию. И мне действительно чуть-чуть полегчало. Но как дальше жить?       — Утром про тебя напишут во всех газетах…       — А отк…       Не спрашивай, откуда я это знаю! — маньяк перебил ее. — Я знаю это из личного опыта. — пояснил он и на минуту затих, потом продолжил:       — А еще я знаю, что чувство облегчения лишь временное. Пройдет всего пара дней, и ты снова ощутишь жажду крови. Если не умеешь избавляться от трупов, то просто оставь их здесь и вали отсюда. Беги как можно скорее. Собери самые необходимые вещи и убегай подальше. Стэйси, у тебя больше нет дома! — тульпа говорила довольно обидные, но правильные вещи, да еще и таким суровым тоном, что Стэйси чуть не расплакалась… да, тяжело девчонке жить с двумя личностями в голове, но что ж поделать — не пила таблетки, выплевывала и прятала их в наволочку от подушки — теперь уже поздно лечиться. Надо бежать.       Стэйси пошла в свою комнату и собрала рюкзак. Девушка взяла документы. Хотя зачем они ей теперь? Ну ладно, на всякий случай пусть будут. Взяла еды, одежду и, конечно же, своих плюшевых кукол Джеффи. Одного она прятала под кроватью, второго — в нижнем ящике, а третий…       — Черт! Мне надо вернуться в школу!       — Ты с ума сошла? — не подумав спросила тульпа. Затем Вудс усмехнулся и сказал:       — А, ну да. Я же сам свел тебя с ума. Ха-ха!       — Я только что вспомнила, что оставила одного из плюшевых Джеффи в школьном шкафчике… Я должна его забрать!