Часть 2

Черные густые облака вновь обрушились на город, полностью застилая небо и перекрывая последние лучи солнца, в которых медленно угасала вся вера в чудо и добро. Воздух, наполненный запахом гари и пороха, въелся в каждую живую и мертвую клетку. Материнский трепет и нежный лаковый голос, поющий колыбельную, превратился в души раздирающие судорожные крики, от которых хочется вырваться лишь бы не почувствовать на себе всю боль женщин, потерявших самое драгоценное, что имеется у них. Безжалостные нелюди отобрали сокровище, превращая всю их жизнь, стремление и любовь в жуткий пепел. Прошло не мало лет, но этот ужас не прекращался. Каждый месяц, несмотря на все принятые государством меры безопасности, производился оглушающий взрыв, покрывающий местность густой едкой пылью. Люди задыхались, то ли от грязного воздуха, то ли от хаоса, творившегося вокруг. Они были бессильны, и это осознание больше всего их и губило. Если в начале "успешной карьеры" этих "пожирателей жизней" входили только сливки общество, то теперь все пошло по наклонной. По более мерзкой черте. Теперь эти дьяволы не видят границ. Словно хищникам лишенных целиком человечности жаждут крови. Они взрывают всё: школы, дома, приюты, больницы и обычные трущобы где живут ничем невиновные жители этой несчастной страны. Больше оправдания им не найти. Если в начале ненавистники богатых осмеливались держать позицию в пользу преступников, то теперь, на своем же горьком опыте, оплакивают погибших, сковываясь с каждым днем все в более прочные цепи ненависти и отвращения. Чонгук лишился светлого будущего, которую обещали ему родные, а также своего собственного самоуверенного эго. Год он прожил в другой стране, переживая тот шокирующий день снова и снова, парализовавший всё его тело. Но ему пришлось вернуться, потому что мать не смогла сдержать данное себе слово - она не могла прокормить свою семью. Ее уволили с работы. Они вынуждены были вернуться в Корею, на свою старую родную ферму. Дед после потери внука пал духом, а старость только усугубила ситуацию. Через пару месяцев его уже не было в живых. Матери Гуку пришлось перетерпеть очередной удар судьбы, похоронив своего любимого отца. Чонгук прятался у себя в комнате, не удосужившись прийти на похороны своего не менее любимого деда, который заменял ему отца все эти долгие годы жизни на этой земле. Уткнувшись в жесткую подушку, он пускал мокрые следы, задаваясь лишь одним вопросом: "За что?" Мать Чонгука работала днями напролёт, чтобы накормить единственного дышащего из родных. После работы она усаживалась у двери своего сына (так как он не открывал и не пускал в комнату) и тихо плакала, шепча через преграду сыну о том, насколько сильно она его любит и умоляя, чтобы он хоть что-нибудь поел. Привычная тишина отвечала на ее просьбу, после чего она склонялась затылком об дверный проем, смотря прямо мертвым взглядом. Однако через полгода Чон все же выбрался из этой глубокой мрачной ямы, встав на ноги. Его исхудалое тело вновь приобрело некие объемы, и в целом он выглядел лучше, несмотря на измученность и выжатость. Он помужественел, приобретая более острые и грубые черты лица. Устроился на две работы, при этом успевая помогать маме на ферме. Учебу он забросил, ибо времени никак уделить ей не было. Он и так перестал дружить со сном, пребывая там не больше четырех часов. Из-за слабости он многое упустил, и надо было догнать все, что пропустил за эти долгие тяжелые два года. Чонгук не навидел себя. Того слабого, бесхребетного юнца, который не смог успокоить мать, когда у нее случались очередные приступы истерики. Прижать родное тело и твердо обещать ей надежность. Стать ее опорой. Не смог. Он не смог также пахать дни напролет, как его мать, не смотря на горе и слабость в теле. Чувство вины настолько сильно впиталось в каждую его клетку, что порой организм не справлялся с этими мыслями. Не в силах сдерживаться, он шел в туалет и вырывал противную кислоту. Каждую неделю во время перерыва на работе он бегал в сторону кладбища с тряпочкой в руках. Молча стоял рядом с погребением своего деда и брата, затем начинал тщательно чистить надгробие, радуясь, что хоть кладбище не взорвали. Эти террористы настолько лишены души, что и на такие места метились, чтобы, наверное, полностью отобрать у людей их близких. Дома ждала сильно постаревшая мать. Торчащие скулы, желтая кожа, выпавшие седые волосы. Он виновато сжимал губы в тонкую нить, молча усаживаясь за стол. Она дрожащими руками накрывала стол, извиняясь за скудный ужин. Чонгук не смел жаловаться, да и вызывался на помощь, но она твердо приказывала ему не двигаться и хоть на пару секунд отвлечься и отдохнуть от тяжелой работы. Женщине было сложно смотреть на не менее уставшее лицо перед собой, особенно когда обладателем являлся собственный сын. Настал день, когда и она отправилась к своим. Тяжело было пережить еще одну потерю, но после двух испытаний Чонгук сравнительно полегче справился. Ферму подорвали, а значит, ничего его там больше не удерживало. Да, он лишился имущества и еды, на которую одному можно было прожить еще года два, но порой больше вредят воспоминания. Он надеется, что мать смогла встретиться с Лиджуном на том свете. Только эта надежда помогает ему задышать хоть и не полной грудью. Больше он ей не обуза. Теперь он живет в центре в небольшой конуре. Маленькая теплая комната — уютное пространство, но при этом довольно строгое и утилитарное. Стены окрашены в холодные тона, такие как темно-синий и сланцево-серый, что придавало комнате мрачную и серьезную атмосферу. Вдоль стен стояли несколько рядов металлических картотечных шкафов, а полы были покрыты промышленным ковровым покрытием. В центре комнаты разместился старый диван, который выглядел так, изношенный и использованный многими людьми на протяжении многих лет. Подушки провисшие и комковатые, а обивка местами потертая, но все равно выглядело удобно и привлекательно. Напротив дивана стоял автомат с газировкой для раздачи газированных напитков и воды различных вкусов. Комната полная документов и бумаг, аккуратно сложенных на столах организованными стопками иное описание того пространства. Также имелось несколько компьютеров и принтеров, факсимильные аппараты и сканеры. В этой маленькой теплой комнате собирались друзья, сосредоточенные и серьезные. Но, к счастью, не всегда. Бывали и исключении. Чонгук перестал общаться со многими своими одноклассниками, кроме Мьенха, которая не бросила своего возлюбленного и решила сопровождать его в такой ситуации. Она изменилась, и это не могло не радовать ее окружение. У неё были длинные черные волосы, которые каскадом спадали на плечи и переливались на свету слегка бардовым оттенком. Кожа была мягкой, кремово-белой, а глаза были большими и круглыми, словно живая куколка. Губы были пухлыми и чувственными, а подбородок изящно заострен, придавая ей милый девичий вид. Несмотря на это, её стиль одежды не всегда был нежным и романтичным, она чаще всего выбирала черные оттенки. Темно-синяя толстовка с капюшоном и угольно-черные шорты удачно подчеркивали её стройные ножки, придавая ей повседневный, но игривый вид. Мьенха больше не была милой, лишенной сексуальности девочкой, которая проявляла только детские повадки. Она выросла, обрела женственную и чувственную оболочку, сохраняя при этом свою очаровательную любезность. У черноволосой была склонность видеть мир в черно-белом цвете, и она легко поддавалась влиянию других, более опытных и сообразительных, чем она. Мьенха все ещё училась и росла. Несмотря на то, что она и так не в лучшее время родилась, ей предстояло многое узнать о сложностях и проблемах окружающего её мира. Как бы Чонгук не убеждал себя в том, что не использует её безразмерную любовь к своей персоне для своих эгоистичных целей, действия говорили об ином. Нет, он не солгал о своих чувствах для удовлетворения своего приятеля, но скрыл истинные мотивы. Юридическое образование Ли могло сыграть им на руку, поэтому Чон всегда держал ее при себе, отбирая у нее силы и время на досуг. А ведь кареглазая вполне могла бы развлекаться со своими друзьями, пока была молода и здорова, ибо никто не знал, какое место окажется в новостях на следующий день. Никто не засыпал с полным чувством уверенности о завтрашнем дне. Но касательно ее чувств, она искренне верила тому, что сама пришла к желанию отомстить тварям за причинение боли ее любимому Чонгуку, и не нужны ей были никакие выходные, хоть и часто от усталости ко сну клонило и синие мешки под глазами появлялись. Она всегда стремилась помогать другим, используя свои юридические навыки, чтобы сделать мир лучше. Вот пусть и выручает возлюбленного. Чонгук порой ругал себя за то, что втягивал брюнетку в свой план, однако без сообщников он вряд ли добьется каких-либо успехов в своей мести.

𒆩𒆩𒆩𒆩𒆩

Знойное солнце жарит давно перегретый асфальт. Из-за испарения горизонт, где серая дорога пересекается с голубым небом, расплывается, а вдыхать кислород становится чем-то невозможным. Довольно таки редкое явление для середины октября. Воздух влажный, от чего на теле появляется противный липкий слой, от которого хочется как можно скорее избавиться, смыв ледяной водой. Запыхавшаяся девушка смахивает со лба мокрые капельки пота, думая о волдырях, которые могут появиться в зоне бёдер и на остальных местах, где соприкасается клейкая кожа безжалостно натираясь. На ней минимум одежды: откровенный топик и короткие черные шорты на низкой посадке, удачно обнажающие плоский живот с красующимся на нем штампом "D". А ещё толстый ремень, на котором крепко сцеплено металлическое оружие, с жаждой готовая забирать чужие жизни. Из-за невыносимой пекли макияж на лице несомненно растекся, от чего под глазами образовалось черное безобразие, а бардовая помада расширила границы, двигаясь к подбородку. — Не могу поверить, что нам приходится настолько сильно унижаться. — Ворчит, не переставая шумно дышать. Итак, раздраженный от всей этой ситуации парень сжимает зубы, сдерживая свой бешеный пыл. Эта девчонка по имени Кина предельно невыносима. С первых дней трепетала нервы, и по сей день стабильно сидит в печенках. Кареглазый без какого-либо сомнения готов ее свирепо растерзать, заставить заткнуться раз и навсегда, но она часть его банды, а значит он не претендует на такие права, и приходится терпеть, надеясь, что кто-то другой извне прикончит эту "надоедливую" "стервозную" персону. Он в самом деле считает зеленоглазую бесполезной и переоцененной, а еще больше порождается ядовитая ненависть, когда ее переплетают к нему. Брюнет с уверенностью может назваться волком-одиночкой, и в напарнике далеко не нуждается, скорее эта идея лишь приносит проблемы в коммуникации, а в дальнейшем оплошности в миссии, что абсолютно непозволительно по его уставам. А тут так еще вынуждают сотрудничать с этой неблагодарной, неучтивой девчонкой. Однако претензии его никто слушать не стал, напрочь уничтожая возвышенное эго. Одно её лишнее движение и он готов рвать ей глотку, но знает, что мужчина идущий спереди не даст этому произойти. Скорее он перережет их обоих пополам своей катаной. Его все боятся, его все уважают, что не могло не прорасти в черноволом быстрорастущее семя жгучей зависти. Однако, не удивительно, почему именно шатен именитый. Он говорит мало, но по делу. Никто не смеет спорить с ним и не станет, ибо это пустая трата времени. Но несмотря на свою могущество и репутацию, он вовсе не лидер. Он молчит. Он в стороне. Ему поручают, а он выполняет без лишних вопросов. Была бы воля брюнета, он давно покинул бы этот богом забытый район и вернулся бы к своей банде со словами, что "не нашли цель". Но впереди идущий шатен, невзирая на голод, усталость и адскую жару, двигается уверенными шагами вперед. – Джин-а!– Вновь доносится её писклявый голос. Никто не оборачивается. Она хмурится и вновь делает попытку.– Мальчики, давайте притормозим. Моя кожа скоро слоями начнет раслаиваться. – Что и положено змее.– Брюнет перебивает своей усмешкой от чего получает ее злобный взгляд. – Передохнём в тенечке. – приближается к шатену, широко улыбаясь. Узкие маленькие глазки пожирают, демонстрируя далеко не милоту.- Я не выдержу больше. – Пройдя мимо противного ей брюнета, она не отрывает хищный взгляд от объекта своего обожания. – А? Джин-ни?–Пытается прислонится к нему, на секунду дотронуться до этого создания с ангельской внешностью, но тот мгновенно отступает назад, не дав ей и малейшего шанса почувствовать тепло его кожи. Черноволосая часто пытается подкатить к "снежному королю", однако это на грани невозможного. Он пропускает мимо ушей все ее пьянные признания о чувствах, либо же жалкие грязные попытки пофлиртовать. Ему она не интересна ни как телом для людских утех, и тем более никак личностью. Ким Сокджину в целом все равно на смертных. Многие люди примерно на том же уровне, как валяющиеся по дороге камни. Эмоции и чувства он отключил еще в самом раннем возрасте, так что с легкостью забирает жизни, не считая это чем-то драгоценным и важным. Опять же, человек - это кусок мяса, которое он готов без раздумья разделить на две ровные части, демонстрируя высшую степень грациозности и профессионализма. – Чем быстрее найдем, тем раньше вернемся на базу, – сквозь едва двигающиеся сухие губы произносит он весьма очевидную вещь, смотря на ее нейтральным, нечитаемым взглядом. – Нельзя ждать, пока стемнеет. Станет опасно. – Но мы же лучшие бойцы.– пафосно цокает переведя руки на бедра. Медленно скользит тонкими пальцами по своему ремню, цепляя ноготочками свой пистолет.– Разве они страшны нам?– томным голосом выдаёт на выдохе. Юнги закатывает глаза и отходит не желая терпеть всю эту нелепость которую, по его мнению, она так и излучает . – Идёмте по левой части. Оттуда по узким переулкам жилых домов.– игнорируя ее предложение, он остается при своем плане, только лишь меняя маршрут, чтобы избежать адских языков пламени красной звезды. Девушка, разочарованная, поджимает губы, еле вплетая ножками, шагает вперед. Юнги довольно хмыкает, хотя и сам не против был передохнуть. Местность выглядит пострадавшей от вандализма и давно заброшенной, но опытные разведчики легко заметили бы атрибуты, подсказывающие, чья это территория. Красные шарики, раскиданные по периметру, и символы на стенах дают прямые намеки на то, что не стоит простолюдимым суваться сюда, если только рядом нет человека из той же банды. Трое, хоть и в правду лучшие из своей базы, однако и они рискуют потерпеть неудачу под напором толпы. Джин прав. К вечеру станет в разы опаснее, поэтому надо поскорее найти бесстрашного дилера, решившего кинуть их лидера на деньги. Никто не смеет поступать так неуважительно с их главарем. И трио, состоящее из своего рода самурая, душегубителя и безрассудной, подадут ему важный урок.

❦❦❦❦❦

-Что случилось, малой? Будто кто-то насрал тебе в хлопья. - Дав лёгкий подзатыльник, чернокожий мужчина проходит в глубь комнаты. Их конура небольшая, но вещи первой необходимости имеются, сухие сублимированные продукты тоже. Черноволосый парень, сидевший в позе лотоса и чуть ли не обнимающий клавиатуру от компьютера, неосознанно сопел себе под нос. -Устал. - Честно выдал, закидывая голову назад, тем самым открывая вид на свое сонное бледное лицо. - Кстати, о дерьме. - Вдруг с порывом энтузиазма он распахнул глаза, будто вспомнил о жизненно важном вопросе. - Когда ты срешь, тебе, случайно, не кажется, что вместо какашки, типо твой хуй отваливается и падает в унитаз? - Обнажая ряд прямых зубов, он попытался смотреть на мужчину серьезным взглядом, не забывая напомнить тому в очередной раз о его цвете кожи. –Каждый раз чуть инфаркт не получаю. – выдал мужчина, копируя выражение мальчишки. Затем перевел взгляд на тюбик с заманчивым составом и схватил его со стола, бросая на парня шальной взгляд. – Будешь много пиздеть, приклею глаза супер клеем, – пригрозил, не прекращая внушать шуточную суровость. – Хотя особо разницы не будет. – Я выключу свет и ты исчезнешь, – без долгого раздумья ответил, не забыв игриво подмигнуть. Мужчина одобрительно улыбнулся, опуская голову вниз. Мьенхе, которую двое не замечали, будто ее и вовсе тут не существовала, действительно показалось, что эти двое усердно флиртуют друг с другом. – Тебе говорили, что твой цвет заразен? – Резвый парнишка не унимался. – Мое чувство юмора стало таким же черным. Рэби цокнул, закатывая глаза. – Мальчишка, запомни, – собирался тот ответить, когда в комнату зашел Чонгук, забирая на себя внимание присутствующих. Его усталый вид полностью и верно говорил о себе "не беспокоить", поэтому чернокожий не стал тревожить друга и сразу вернулся в батл. – Азиатская жопа не пуховик, порвешь – не зашьешь. Ноздри Густо расширились для того, чтобы всосать как можно больше кислорода, ибо удерживать серьезную и даже слегка недовольную рожу от неудачной шутки становится невозможно. Брюнет провалил задание, прыскаясь смехом, через несколько секунд переходя на заразительный хохот. – Ты выиграл битву, – смахнув с глаз слезинки, он уставился покрасневшими от смеха глазами на черноглазого. – Но не войну, черная гнида, – театрально хмурясь, проговарил через плотно сжатые зубы, будто встретил самого заклятого врага. "Оскара ему", подумал про себя Рэби. – Ребят, почему этот низкоинтеллектуальный кореец с темным микропенисом все еще возится возле меня? Может, собакам накормим? – Вот сука. – Так, теперь включаем серьезность, – тон голоса ровный и строгий. – Рэби, отчет, пожалуйста. Чон присел на краю дивана, а трое без промедления послушались Чонгука, собираясь вокруг него. – Северное крыльцо и северо-восточная часть забиты камерами, проникнуть туда практически невозможно,– с разочарованием выдал он.– Я не рискнул пытаться, но теперь вся главная зона находится под нашим наблюдением. – До мероприятия еще две недели, а что, если люди самого здания заметят?– кусая внутреннюю щеку, брюнетка решила поделиться своими беспокойствами.– Там же вряд ли не будет тщательной проверки на безопасность,– закусила губу, когда в голове на мимолетно пролетели события последних лет.– После череды непрекращающихся то терактов. Все болезненно глотнули, однако что-то обыденное все же присутствовало. Люди привыкли к запаху смерти. И такая дикость случается. – Крошка, поверь мне, я в такую жопу засунул,– Мбенг уверено поспешил обнадежить.– Что только профессиональные фингеры смогут достать их. – И все же, если найдут, могут на наш след нарваться. Нас обвинят в тяжелом преступлении. – Чонгук томно выдохнул и прикрыл веки, слушая тревожные мысли подружки. Она была права. Они многое не предусмотрели. Но внутреннее желание «все будет хорошо» так и кричало, чтобы заткнуть виновницу, посмеявшуюся засомневаться.– Не просто так ведь мы решили подсунуть дорогие камеры. – Я, что зря жопой рисковал?– вскинул брови.– Вы хоть представляете, какие я там только финты не вытворял, чтобы не попасться на главные камеры? – Тебе в цирк надо. Я бы посмотрел на черного полуголого акробата. Вновь Густо взялся разряжать обстановку. И снова не к месту. –Мальчик, да ты гей. – Рэби кинул на него игривый взгляд, пока до Густо доходило, что он только что ляпнул. – Зато предпримут, блять, что-нибудь. – Не выдержав, Чон брезгливо прохрипел. – Безопасность у них хромает, надо бы получше надзирать. – Невооруженным взглядом было понятно, что он сильно злился. Он не понимал, почему люди не пытаются предотвратить, смирившись. – Старик, я то хорош, – дружеская рука сразу же приземлилась у того на плече. Мбенг имел в виду, что не каждый сможет пробраться туда и остаться незамеченным, как он сам. – Значит, и эти ублюдки на уровне раз могут через такую охрану пройти и бомбы заложить, –произнес мрачнее тучи .– Да, и кротов никто не отменял. –Верно, никто не отменял. –Любого, кто ведет себя подозрительно для нас автоматом из этих, если даже какая-то шишка. Никого не списываем со счетов, – подытожив, он хлопнул в ладоши и устало встал.

𒆨𒆨𒆨

– За нами глазки, – с привычной ему хрипотой предупреждает Мин. Джин заметил раньше брюнета и размышляет, как успешно пропасть из виду. – Где? В той семиэтажке? – движением головы Кина указывает на полностью изрисованное здание с разбитыми окнами. Мужчины пропускают ее вопрос мимо ушей, от чего черноволосая сжимает зубы до слышного скрежета и ускоряется, специально задевая травмированное плечо Юнги. – Сука, Дон Кина, – шипит, испепеляя карими глазами в нее огромную дыру. – На право, – Ким строго указывает и смотрит пронзительным взглядом, безусловно приказывая не шуметь. Юнги недовольно свистнул, так как единственный возможный способ скрыться от нежелательных свидетелей - это перейти через огромный забор, который встретился на правом углу. К их удаче, рядом с ним было много мусорных ящиков и полупустых коробок, которые с небольшими усилиями можно было подвинуть ближе к стене, а затем, подстраховав друг друга, перепрыгнуть. К этому молодые люди и приступили. – Зачем Киму не поручить это дерьмо младшему отряду? – с одышкой хрипит брюнет, бесполезно поглаживая ноющее плечо после того, как пробрался через препятствие. Шатен лишь поправляет катану и двигается вперед, а значит, именно Юнги придется помочь девчонке спуститься. Ростом Дон мала, да и миниатюрная очень. Удивительно, как умудряется прыгать по головам, оставаясь всегда сильной и неодолимой. Кареглазый за это качество ее уважает, однако на этом все. Ненависть к ней словно раскаленной лаве растекается по его телу, сжигая все его спокойствие и расположение, и борется он с желанием уйти, оставив ее на верхушке на корм птицам. – Блять, косой? – Она на грани того, чтобы сорваться и с грохотом упасть на бетонный пол, сломав при этом пару костей. – Левее двигай булками. – Зеленоглазая всей неприязнью бросает тому мрачный взгляд, пытаясь удержаться. – Случаем не ахринела? – Не будь кретином, каким ты родился, и докажи, что даже у таких бестолочей таится комочек послушности и сострадания. – Ну все, паршивка. – хмуря брови, он отходит назад тяжелыми шагами. Мгновенно на смену злого оскала приходит любопытная дьявольская ухмылка. – Сама и без моей помощи справишься.- Если бы не серьезная натура парня, он скорее всего отправил бы еще показушный воздушный поцелуй. – Юнги, блять, я те- – не успевает докончить, как прерывисто ахнув, срывается, упав на землю глухим шумом. Тело впереди идущего шатена напрягается, а тело вынуждает сделать глубокий вдох. - Дон Кина, сказали ведь человеческим языком не создавать лишний шум. Я всегда знал, что ты глупая ненужная тряпка в нашей группировке, - Мин невзначай кидает на последок, не скрывая свою победоносную улыбку. – Ты труп.– прошипев она, тянется за своим складным ножом. Юн успевает увернуться, когда озверевшая нападает. Он не может не нарадоваться тому, что настало время прикончить её в этой борьбе, которую она и сама начала, и неважно, какое наказание последует за этим. Сейчас всё решится, хотя настолько быть самоуверенным опасно, ибо девчонка не промах и дерётся искусно, каким бы Юнги не был первоклассным бойцом. – Хочешь к покойной прос-матери, шлюшка? – специально запнувшись, на выдохе выплевывает, успешно отворачиваясь от острия ножа. – Я! Буду тем, кто отправит тебя на тот свет, подонок. – сквозь плотно сжатые зубы угрожает, настраиваясь на победу.- К лопнувшему папаше.- ухмылка от которого Юнги сносит бошку. Мин тянется к своему автоматическому пистолету и, не мешкая, направляет дуло на голову девчонки, но та резко, даже для Юнги, ударяет ногой, от чего оружие выскакивает из его рук и громко падает на бетон. Беззвучно выругавшись, он движется ближе к ней, собираясь ударить локтем по её челюсти, однако зеленоглазая вовремя уворачивается, да к тому же успевает оставить на скуле парня глубокий порез. Ярость ударяет мужчину в голову, отчего тот с устрашающим рыком успевает схватить ту за волосы и резко притянуть к себе, после чего подошвой своих тяжелых стальных подфордов ударяет её по животу, сломав пару нижних рёбер. Громкий стон наверняка привлёк внимание местных, чего, уж точно, стоило избегать. Взяв её за руку, где находится её холодное оружие, он всеми силами пытается направить оружие на её тонкую шею. Кина, приложив все свои оставшиеся силы, освобождает другую руку из его плена, чтобы вонзиться коготками ему в глазницы, но не успевает, ибо тот перехватывает её руку мертвой схваткой, да и вдобавок она получает лбом по носу. Кровь без промедления хлынула алой жидкостью. – Тебе конец, мразь! – прикусывая губу, он игнорирует сильную боль в плече, чтобы успеть перерезать глотку, а она сгребает оставшиеся силы. Вена на ее шее разбухла, от чего еще сильнее манит кареглазого. Ее прерывистое дыхание, красное окрашенное лицо и злобный, полный ненависти взгляд вызывают тонну порхающих бабочек в животе брюнета. Мин надеется запомнить эту картину на долгие годы, а лучше на всю жизнь. – Не в этой жизни. – с трудом выговаривает, не прекращая сопротивляться. В этой маленькой душонке таится огромное количество силы, чему не может не удивиться Юнги, ибо при всем своем старании нож все еще в безопасной зоне, находясь на одинаковом расстоянии друг от друга. Кто-то другой из их команды давно лежал бы на позабытом месте с брызгающим красным фонтаном из горла. Юнги замирает, когда чувствует сзади присутствие самурая, и он без сомнения уверен в том, что тот далеко не счастлив от этой сцены. Не проходят и секунды, как нагретая от солнца катана оказывается у того на шее, слегка порезав мягкую кожу. Джин не любит тратить силы на пустые слова, поэтому показывает свое недовольство иным способом. Действительно рабочим. Брюнет, разумеется, мог бы сопротивляться, вызвать на поединок этого молчаливого самурая, но силы иссякли, да и желание пролить кровь неожиданно пропало. "Сдаюсь" привстал и подобрал свой пистолет, кинув Дон небрежный взгляд. Ким тянется к брюнетке, непочтительно поднимая ее, как грязного мышонка. Зеленоглазая проводит тыльной стороной руки по больно пульсирующим губам и носу, от чего рука пачкается горячей кровью, но не обращая на это внимание, как будто что-то обыденное, хотя в ее случае оно таковым и является, она встряхивает с одежды пыль. – Джи, – пытается обратиться к любимому, но он ее опережает, грубо хватая за шиворот. – Будешь мешать, – шатен приближается к ней на кричащее расстояние, откуда хорошо можно почувствовать металлический запах крови. – Я лично обезглавлю тебя. Оглушающие звуки выстрелов. Они проснулись. Они идут.

❦❦❦❦❦

Выбор был неоднозначным, хотя организм вполне четко знал, что следует предпринять повелителю. Однако сознание не соглашалось слушаться и повиноваться импульсам тела, требуя развлекательный контент. Брюнет устала, выдохнув и протерев опухшие веки, свернула с дороги, направляющей к соседней комнатке (к комнате Чонгука). Заказав такси, он скукожился из-за легкого, но достаточно морозящего ветра. Такси долго себя ждать не заставило, к чему Чон не мог быть неблагодарен. Бар, в который пошел Чонгук, был уютным и затемненным заведением с теплой атмосферой. Стены были выстроены из полок с различными бутылками ликера, а стойка бара, изготовленная из полированного дерева, так и зазывала к себе. За стойкой стоял бармен, среднего возраста, уставший от изнурительной работы. Чонгук подошел к бару и сел, оглядываясь на других. Там была группа друзей, смеящихся и беседующих в одном углу, пара, ведущая тихую беседу в другом, и несколько одиноких пьющих, потерянных в мыслях за баром. Безотказно наливая кареглазому напиток, персонал быстро счел с его блеклого взгляда всю усталость и безнадежность, поэтому решил предложить еще один более крепкий напиток. Чонгук одобрительно покивал, вытаскивая из кармана свой телефон. Зарядки было катастрофически мало, а ему еще и такси для обратной пути звать. Поджав губы, он попросил у бармена об услуге, но тот уважительно отказал, ссылаясь на то, что менеджер довольно строг и не хочет, чтобы пьяные посетители устроили шумиху, если вдруг что-либо потеряется. Использовать манипулятивные методы, или что вовсе неприемлемо, умолять Гук не хотел, да и ресурсы иссякли, поэтому он разочарованно сглотнул слюну и вернул телефон в карман, поставив его на режим полета. Первый, второй, и уже идет седьмой. Черноволосый теперь не напряжен. Лицо излучает доброту, покой и милоту. Красивый мужчина с острыми чертами лица поменялся в милую кругленькую лапочку, которая, прикрыв веки, прислушивается к музыке, двигая указательным пальцем в такт приятной мелодии. Бармен уже думает прекратить наливать ему, пока улыбка с лица не сошлась и не пришлось обниматься с унитазом. А Чонгук, обнажая кроличьи зубки, напевает: "Еще и еще. Не жалеем ни капельки. Порадуй кореша. Веселье только начинается". Через два часа чонгукова голова лежала на мокром от пролитого алкоголя столе. Весь расслабленный, он находился в полудреме. Бармен слегка начал трясти того за руку, чтобы убедиться в его приемлемой сохранности и избежать неприятностей в дальнейшем. Кареглазый очнулся не сразу , но когда все же раскрыл веки, он поднял голову недовольно промычав. Челка слиплась к мокрому лбу, отчего расфокусированный взгляд парня выглядел еще забавнее. – Еще что-то будете? Может воды? – спросил персонал, протирая полотенцем стаканы. – Совсем не помешало бы. – он с трудом глотнул из-за сухости в рту. – Сейчас принесу. Чонгук опрокинул весь зал быстрым взглядом. Компания друзей все еще радостно что-то обсуждала, а влюбленной парочки не было больше видно на горизонте. В замен к ним пришли двое пожилых мужчин. Они держались за руки, не отрывая друг от друга увлеченный и трепетный взгляд. Вот бы были они с молодости вместе, досадно подумал про себя Чонгук. Да вот верится с трудом. Скорее всего, недавно в Grindr познакомились, а этот влюбленный взгляд всего лишь хорошая актерская игра, чтобы закончить вечер у кого-то в постели, скептически подытожив, он тяжело выдохнул. – Газированную не желае-? – не успел мужчина закончить, как рядом со стойкой упал парень. Оба резко повернулись на глухой звук и хриплые стоны. Молодой кореец на вид так не больше тридцати бился в конвульсиях. Глаза были закатаны, отчего виднелись только белки, а изо рта текла пенка. Чонгук и бармен быстро переглянувшись, кинулись помогать бедолаге. Тот никак не реагировал на их попытки. По пальцам и запястьям шли спазмы от чего тот искривлялся, будто все суставы выворачивались в разные направлении. – В скорую! Звони! Мой телефон в шкафчике. – Все личные вещи обязывались оставляться в комнате стаффа, поэтому бегая округлившимися глазами по парню, бармен обратился к Чонгуку, надеясь, что тот быстро примет меры. – Айщ, – Пальцы тряслись, поэтому он случайно нажимал на ненужные ячейки, открывая случайно то калькулятор, то твиттер. – Черт, режим полета. – Мысленно дав себе подзатыльник, он выключил этот режим. Парню лучше не становилось. Хоть и происходило это все несколько секунд, им казалось, что это целая вечность. Парень, делая себе только хуже во время судорожных махов рук, случайно задел телефон Гука, когда тот собирался преподнести его к уху. – Кто-нибудь зовите скорую! – Кинув на Чона безнадежный взгляд, мужчина обратился к залу. Только в этот момент многие подарили внимание на происходящее. – Да, сейчас я. – Чонгук рефлекторно посмотрел в сторону зала, заметил, как один из компашки друзей направляется в их сторону, затем подобрал свой телефон. – Да, вы. – Он нервно бросил подальше это усмехающегося над ним устройство. Упавший смартфон, выключился. Успешно подвел. – Он задыхается. Пена становилась все больше и больше, а сердце брюнета билось быстрее и быстрее. И вновь смерть преследует его. Если даже "не повезло" чужому. – Дай мне ложк- – И что ты собрался делать? Чонгук почувствовал сзади чье-то присутствие. Повернувшись, он увидел мужчину, смотрящего на него сверху вниз. Он оставался спокойным в такой ситуации, не убирая легкой ухмылки. – Что?– Осторожно спросил, хлопая своими круглыми черными глазами в которых читалось тотальное недоумение на черноволосого сэра. – Что дальше?