III

a sem ti povedal kdaj

kako lepo dišiš mi после разговора с яном и мартином меняется многое. боян исправно, как прилежный ученик, ходит на репетиции, стараясь перекрывать нарастающую боль. ребята незаметно стараются его поддержать, пока крис выстраивает собственные отношения. он чувствует огромное отдаление от друга – между ними расстояние тысяча километров. цветичанин не пытается преодолеть их, а крис, кажется, только благодарен. крайнюю репетицию крис сам не свой – не смотрит ни на кого, что-то играет на автомате и молчит больше обычного. все цепляются за этот факт, но стараются не дергать его. думают, что он сам поделится, но гуштин как назло продолжает играть в молчанку. первым не выдерживает юре, показывая бояну жестами, что нужно закругляться, ну или сделать перерыв. боян кивает, соглашаясь с ним. – давайте отдохнем, а то у меня уже связки на последнем издыхании, – отмечает цветичанин. парни облегченно вздыхают, ставя инструменты и направляясь к выходу в курилку. ян незаметно подзывает юре, чтобы в зале остались только они вдвоем. боян напрягается пуще прежнего. он тихо садится рядом с крисом на край сцены, аккуратно притрагиваясь к его плечу. гуштин заметно вздрагивает, поднимая первый раз за репетицию взгляд на него. солист высматривает в его глазах отчаяние, и его продирает насквозь. он теряется в своих мыслях, не в силах даже хоть что-то выдать. ему становится горько. – криско, ты в порядке? – тихо спрашивает боян, перебирая кольца на пальцах. – не в порядке, – прямолинейно отвечает крис, не сводя глаз с него. внутри бояна начинается ураган, и ему становится страшно от осознания, что гуштин уже знает. он пытается себя успокоить тем, что парни не могли проговориться, а боян выстроил такую стену между ними, что и не пробить. он определенно не мог заметить эти чувства. – хочешь поделиться? – вопрос напряженно висит в воздухе, а тишина начинает давить на барабанные перепонки. цветичанин уже собирается встать и пойти за парнями, как крис хватает его за руку железной хваткой. – я не могу пока этого сказать, – резко отвечает крис. его плечи начинают подрагивать, – останься со мной, бойчи. боян не может ему отказать. даже не пытается. в стене, которую он выстроил между ними, показывается трещина, которую теперь уж точно не замазать, как бы не хотелось этого сделать. цветичанин повинуется внезапному порыву и обнимает его. это единственное, что он может сделать в эту минуту, потому что крис выбрал молчать, а боян и не имеет право попрекать его в этом. гуштин обмякает в его объятиях, и бойчи готов отдать всё, чтобы так было всегда. чтобы не было между ними никаких недопониманий, девушек и дальше по списку. просто чтобы они так сидели рядом и молчали. сзади них слышатся шаги. в лучшем случае надо бы оторваться от гитариста и побыстрее, но у бояна не хватает воли так сделать, да и крис как-то не против этого всего. – у нас групповые обнимашки? – подаёт голос юре, подходя ближе к парням. где-то сзади смеётся ян. бояну ничего не остаётся, как сделать приглашающий жест всем. крис одними губами говорит ему «спасибо», и у цветичанина спирает дыхание. крису становится намного лучше, что очень заметно другим. он снова начинает подтрунивать над ребятами, улыбаться вместе с ними и вкладываться на репетициях. и начинает писать бояну, что тоже очень важно. их общение на время отношений криса прерывалось, и боян никогда бы не ответил, почему. сначала ему казалось, что так он убегает от своих чувств, потом казалось, что криса держит девушка, что странно. они же друзья? не пойдет же он ей изменять с ним? они обсуждают все на свете, но на отношениях криса стоит запрет. крис молчит о его похождениях с ней, а боян и не пытается спросить – чувствует, что состояние криса было связано именно с ней. и он не ошибся в своих суждениях. звонок в два часа ночи цветичанина не пугает, но настораживает. на дисплее номер криса, в голове тысяча и один вопрос, потому что боян настолько выучил криса, что знает все его привычки, и что это на него не похоже. – я могу зайти к тебе? – по ту сторону линии пьяный голос. удивительно, что он вообще еще может связывать слова, потому что боян аж чувствует через трубку запах крепкого алкоголя, и чуть ли сам не пьянеет. – ты сколько выпил вообще? и где ты, я тебя встречу, – тараторит цветичанин, попутно ища худи. – я около твоей квартиры, – крис заливисто начинает смеяться, и боян через дверь слышит его смех. он ретируется к двери, моментально ее отпирая. крис стоит на пороге, уперевшись телом в стену. взгляд цветичанина зацепляется за расстегнутую наполовину рубашку. от смеха гуштина не остается и следа – он заходит в квартиру, закрывая за собой дверь. его взгляд становится таким же, как и тогда на репетиционной точке, и боян натурально пугается. в голове опять проносится вихрь вопросов, который останавливает одна единственная фраза. – мы расстались с ней, – крис смотрит измучено. он начинает закусывать губу и ломать руки за собой, пытаясь успокоить свои распаленные алкоголем нервы, – думаю, я сам виноват в этом, потому что я… лжец. крис гуштин – лжец. он это, конечно, знал. знал, когда только с ней познакомился в одном из клубов в любляне и предложил ей прогуляться по набережной. знал, когда предлагал ей начать отношения – она так улыбалась ему, что он таял. он чувствовал, что она та, кто ему нужна, и нужно пользоваться моментом. знал, когда ей дарил букеты, которые она уже не знала, куда ставить, но все равно не отказывала ему. знал, когда они занимались любовью. она металась по покрывалу от удовольствия, а он в какой-то момент понял, что все делает на автомате. она тоже это знала. она это сказала ему прямо у него дома между поцелуями. он хотел оправдаться, сказать, что он любит только ее, но это было бы ложью по отношению к ней. – ты хороший парень, крис, – спокойно говорила она, сидя напротив него. он не мог поверить в эти слова – он вообще не хороший парень, даже тут он облажался, но она все равно его уважала и поддерживала. он вообще этого не заслужил. – разберись в себе, я не смогу заменить тебе его, – крис поднял на нее взгляд. он не пытался заменить его кем-то, но каждая мысль про то, что на этом месте мог быть он, душила. он и вправду смотрел на нее сквозь призму него, и это было несправедливо. некрасиво. позорно. она обняла его на прощание, желая удачи, а он сжал губы, сдерживая порывы крика. – лжец? – боян смотрит на него с немым вопросом. крис не сможет сейчас ничего ему объяснить, как бы ему не хотелось. даже тут он ведет себя, как последняя сволочь по отношению к нему. боян же всегда дает ему руку помощи. можно сказать, что он спасает утопающего. крис достает помятый листок из кармана пальто и передает его цветичанину без слов. солист раскрывает его, внимательно бегая глазами по размашистым строчкам, которые гуштин набросал прямо в баре, вливая в себя непонятно какой по счету стакан виски. lepo, da še pomisliš name, včasih se mi zdi, da si mе zakopala v jame pozabljenih noči.  – это…? – песня, боян. это песня, – тихо подтверждает крис. он не знает, кому ее посвятил – чувство подсказывает, что далеко не ей, но бояну пока знать об этом не обязательно. они так и стоят посреди коридора, смотря друг на друга. первым не выдерживает боян, который резким движением притягивает его к себе и обнимает. гуштин уже подумал, что тот готов его прямо тут поцеловать, признаться в любви и вся эта романтическая хрень, но пока он только обнимает, и крис ему благодарен за каждую минуту, которую он ему дарит. – бойчи, только не уходи, – шепчет в полупьяном бреду крис. он пользуется своим состоянием после алкоголя, чтобы, если что, скинуть всё на огромное количество выпитого. – куда я уйду из своей же квартиры? – тихо смеётся боян, перемещая руку на волосы, – расскажешь мне потом, когда будешь готов? – да, конечно, – соглашается Крис. боян выдыхает запах виски, перемешанного с парфюмом, которым крис пользуется. его ведёт от этого запаха. такое ощущение, что в принципе так и должен пахнуть его мужчина. такими же терпкими нотками, которые медленно сводят его с ума. боян еле сдерживается, чтобы не выдать свой восторг по поводу вкусно пахнущего криса, но выдаёт максимально отдалённое: – ты будешь петь эту песню? – а? – крис сначала не понимает вопроса и глупо смотрит на цветичанина. до него доходит только после того, как он замечает смятый листок в кармане у солиста, – ах, ты про это. нет, я доверяю тебе это задание. – я хочу, чтобы ты это спел, – протестует боян, размыкая объятия, – но пока что тебе нужно поспать. пошли, – он аккуратно приобнимает его за плечи и ведёт в спальню, давая ему переодеться и лечь спать. когда боян уже собирается уйти обдумывать это недоразумение к себе на кухню, крис сквозь пелену сна выдаёт: – спасибо, бойчи, – боян оборачивается и смотрит на его подрагивающие ресницы. он ничего не смог ответить, но улыбается, как дурак. он быстро подходит к нему, проводя по волосам, и уходит. крис впервые за несколько недель проваливается в крепкий сон, и ему спокойно.