Детские лагеря

Не успело наступить утро, а Джисон уже сидит за своим ноутбуком. Сегодня последний день его последнего пребывания в лагере, поэтому выспаться он успеет в поезде на обратной дороге. В данный момент ему надо придумать план, как закрыть гештальт и наконец признаться вожатому, в которого влюблен всю смену. Хан разминает спину, разводит в сторону руки, потягивается и случайно будит своего соседа по комнате. — Джисон, опять в ноуте сидишь посреди ночи? — спрашивает Хёнджин, привставая на локти и пытаясь понять, сколько времени. — Прости, хён, мне просто надо сейчас придумать кое-что, — шепчет парень, быстро набирая очередной запрос в Гугл. — Кое-что под названием «как закадрить вожатого за двадцать четыре часа»? — предполагает Хван, заставляя друга краснеть. — Ага… Ну, блин, сегодня последний день, а в следующем году я не смогу сюда поехать… — Давай ты поспишь и потом что-нибудь придумаешь. — Ладно… Джисон следует совету Хёнджина, убирает ноутбук на подоконник и ложится обратно спать. Хван, не ослеплённый любовью, мог думать разумно, в отличие от Хана, свернувшего с тропы волка-одиночки. *** В комнате вожатых звенит будильник, означающий шесть часов утра и начало нового рабочего дня. Минхо раздраженно выключает его и тащится в ванную. Там он приводит себя в порядок, выполняет всю утреннюю рутину и залипает в телефоне. Через несколько минут к нему присоединяется его коллега Чан. Они вместе переодеваются в форму лагеря, накидывают на головы панамы и выходят в общий коридор. Ли начинает с первой комнаты, Бан с четырнадцатой. Благодаря расположению номеров это был самый удобный и быстрый способ. Оба ненавидят этот процесс, но порядочно выполняют его каждое утро. Быстро пройдя первые две комнаты, Минхо тормозит у двери третьей. В ней спят самые старшие из отряда — Хван и Хан. У юноши есть симпатия ко второму, и он думает, что при виде его спящего не выдержит и поцелует, как минимум. Но Ли так делать не впервой, поэтому парень просто стучит в дверь, ожидая ответа. В проеме появляется сначала глаз Хёнджина, а потом выглядывает его голова. — Я уже проснулся, Хана идёшь будить? — сонным голосом интересуется младший. — Да, — кратко отвечает вожатый и резко открывает дверь. — Хан Джисон, сам встанешь или мне тебя разбудить? Хан лежит, закутавшись в одеяло до самой головы. Минхо подходит к нему, садится на край кровати. Вдруг из-под покрывала слышится сдавленный кашель. — Хан, ты, случаем, не заболел? — вожатый приспускает одеяло и трогает лоб и щёки. — Ты горячий… — Спасибо, ты тоже ничего, — Джисон, присаживаясь, издаёт лёгкий смешок, но из-за отсутствия сил ложится обратно. — Я про твою температуру, дурак, — Ли помогает ему сесть и держит, снова проверяя лоб. — Хёнджин, ты знаешь, что произошло? В голосе парня читается переживание, такое случалось и с другими гостями лагеря, но этот был особенным. Хван садится на свою кровать и громко выдыхает. — Он в ноутбуке половину ночи провёл… — Всё было не так, — возмущается Хан. — Хан, не надо так больше делать, — слишком по-взрослому говорит Минхо. — Видишь к чему это привело? — Вижу, — смято отвечает парень и опять начинает кашлять. — Иди других буди, я к медику пойду. — Никуда ты один не пойдешь. Ты даже сидеть нормально не можешь. Хёнджин, разбуди остальных, а я отведу твоего друга в медпункт. Хвану остается лишь согласится с предъявленными условиями и мысленно пожелать удачи этим двоим. В коридоре они встречают Чана, тот сначала немного ругает Ли, но увидев состояние подростка, понимает ситуацию. *** Хан, не помнивший как заснул, сколько лекарств выпил и что рядом с ним делает объект его обожания, просыпается в изоляторе. Белые стены давят на мозг, поэтому его рука сразу нервно сжимает волосы, глаза от непривычного света щурятся. Минхо обеспокоенно дёргается к нему и интересуется о самочувствии. — Всё в норме, — отнекивается юноша и пытается заснуть дальше. Старший не хочет так заканчивать разговор, ему и так влетит от начальства за пренебрежение полномочиями. Он невесомо кладёт руку на мягкие волосы Джисона и начинает гладить их. Тот в ответ поворачивается на него. Юноши смотрят друг другу в глаза и постепенно сокращают расстояние. В палату незаметно заглядывает медсестра и тут же выходит, заметив такую картину. Когда между их лицами остается пара сантиметров, Ли загадочно спрашивает: — Если не секрет, что ты делал в ноутбуке всю ночь? — Если честно… — парень собирается с мыслями и осмеливается сказать. — Искал способ признаться тебе в любви. — Нашёл? — Неа… — Могу предложить просто сказать мне об этом словами через рот. — Ли Минхо, ты мне нравишься, — его голос дрожит, а ладошки очень сильно потеют. — Ты мне тоже, Хан Джисон, — вожатый кладёт руку на его щеку и касается его нежных пухлых губ своими. Целуются они настолько долго, насколько у Хана хватает дыхания. После этого он ещё долго кашляет, а Минхо ложится к нему на койку и удовлетворенно обнимает. Ли пахнет крепким кофе и ещё каким-то особым запахом, принадлежащим только ему. Эти ароматы успокаивают Джисона, он плавно засыпает. *** День подходит к концу. Горят вечерние огни, дует прохладный ветер. Все посетители и работники лагеря собрались на центральной площади, где проходит прощальный бал. Всем грустно, но они не переживают, так как наверняка приедут сюда ещё раз. Уводят самые младшие отряды, сейчас начинается самая крутая часть дискотеки. Хан хочет быть там, хочет ощутить весь кайф, что обязательно нахлынет на него десятикилометровым цунами. Но сейчас он стоит в пижаме на балконе изолятора, к нему со спины подходит Минхо, обнимает за талию и утыкается носом куда-то в район ключицы. Джисон печально вздыхает, какой же он неудачник. — Знаешь, — неловко начинает он. — Изначально я планировал позвать тебя на этот бал, даже представлял, как мы танцуем под звук фейерверков… Как назло музыка внезапно перестаёт играть. Тишина окутывает лагерь, ведущий спрашивает подростков: «Хотите медляк?». После громкого «Да» от толпы, он включает спокойный трек, напоминающий темп вальса. — Тогда, может потанцуем? — шепчет на ухо Ли, заставляя парня повернуться. — Давай… — смущенно соглашается Хан, положив руки на плечи возлюбленного. Минхо вспоминает всё, чему его учили на танцах, но сразу же отбрасывает это, увидев мерцающие от удовольствия глаза напротив. Они поддаются течению музыки, импровизируют, наслаждаются друг другом. Под завершение танца у них проступают слёзы. Парни крепко обнимаются и просят друг у друга инстаграмы и номера телефонов. — Господи, Хан, — смеётся Ли с описания Джисона, где он просит Хёнджина рэповать лучше. Но тот быстро добавляет туда вторую строчку «Занят Ли Ноу». Вожатый сразу краснеет и прячет лицо в плечо возлюбленного. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.