Горечь

      Тишина давит. Глаза щиплет, но слезы уже не текут. Она выплакала все ещё пару дней назад, когда узнала. Она почти не выходила из комнаты, все вопросы решая дистанционно. Не хотелось даже смотреть. Как бы она не любила әби, смотреть на неё погибшую было слишком больно. Сейчас рядом только Артур, ведь позваны были только близкие. Родителей Дамира даже не известила, а другие дети Альбины даже позвонить и спросить, как там племянница не соизволили. Ильева ведь даже намека не давала, что деньги нужны! К черту бы ей валюта не нужна была, но можно же было приехать и проводить маму и тетю в последний путь?! Сейчас она ждала только сестру әби. Женщину было наказано встретить и довезти, и “чтобы ничего не случилось”. Дамира сидела на ступенях на второй этаж, сжимая пальцами волосы. Рядом с ней только Артур… Алтану она даже не сказала. Она не смогла. Да и это слишком семейное. Дверь в дом открывается, и Дамира подрывается с места, подходя к двоюродной бабушке, которую привыкла называть дәү әни. Женщина обнимает внучку, и та заходится уже, кажется, сотый раз за пару дней, слезами, хотя казалось, что их больше нет. Ильева младшая обнимает дәү әни в ответ, рыдая в голос. Как же больно. Она не готова… она бы никогда не была готова. День проходит будто в тумане. Родственнице несколько раз звонят дети, но та не отвечает, а на последний звонок недовольно рычит в трубку на татарском, чтобы её не тревожили, пока она не приедет домой, раз уж проводить Альбину в последний путь они не приехали. Дамира, перед сном заглядывая в телефон, замечает кучу пропущенных от Алтана и перезванивает. В душе пусто, голова раскалывается, гудки делают хуже… -Дамира, что случилось? Ты в порядке?! -Она промаргивается, вновь чувствуя слезы. Глубокий вдох, выдох… -Әби погибла. -Тихо давит она, тут же выдыхая рвано. -Сегодня похороны были… -Заканчивает Ильева, тут же прикрывая лицо одеялом, чтобы не тревожить гостью. С той стороны какое-то время слышится молчание. -Мне приехать? -Интересуется Дагбаев. Дамира произносит тихое “нет”. -Ты уверена? -У меня дәү әни...- она запинается на момент, -двоюродная бабушка в гостях. Давай потом, ладно? -Еле произносит девушка, глубоко вздыхая. Алтан соглашается, и она скидывает трубку, утыкаясь в одеяло. Как плохо. Она проваливается в сон ближе к трём ночи. А просыпается в восемь утра. Дамира приподнимается, но замечает, что собака не будит её, как было обычно. Странно… девушка вышла на поиски любимицы, которая оказалась во дворе… вместе с дәү әни. Инги радостно гонялась за мячиком, который ей с радостью подкидывала женщина. Дамира подходит ближе, чувствуя, что на душе даже как-то легко стало. Даже грустно, что родственнице придётся уехать. -Мин Инга вакытлыча алырга тиеш түгел дип ышанаммы? Ул, әлбәттә, кеше түгел, ләкин сиңа кыз кебек. (Уверена, что мне не стоит Инги на время забрать? Она, конечно, не человек, но, вроде, как дочь тебе.) -Взволнованно спрашивает женщина, ложа ладони на щеки внучки. -Әйе, әйе, барысы да яхшы, мин моны эшләячәкмен, дәү әни, шулай бит. Рәхмәт. (Да, да, все хорошо, я справлюсь, бабуль, правда. Спасибо.) -Выдохнула Дамира, прикрыв глаза. -Сез бүген китәргә телисезме? (Ты уверена, что хочешь сегодня уехать?) -Поинтересовалась Ильева, снова смотря на женщину. Та кивнула. -Яхшы. Без Инги белән сине озатабыз. (Хорошо. Мы с Инги проводим тебя.) -Улыбнулась девушка, получая улыбку в ответ. Ну почему все так? Почему именно сейчас? Дамира едет обратно, уйдя в себя. Инги прижимается мордочкой в бок хозяйки, видя её состояние. Сердце в груди долбится с бешеной силой о ребра, принося боль. Девушка прикрывает глаза, после чего достаёт телефон, открывая чат. -”Ты занят?” Алтан отвечает практически тут же. -”Да. Хочешь приехать?” -”Прямо сейчас.” Получив положительный ответ, девушка указывает ехать в особняк Дагбаевых, снова прикрывая глаза. В надежде, что все позже станет лучше, чем сейчас. Что горечь внутри уйдёт со временем. И в надежде, что Алтан ей в этом поможет.