Я буду ждать

— Подожди, — крикнул вслед Хенджин, запыхавшись, пока догонял паренька, который вечно куда-то спешил. И спешил будто специально от него. Феликс остановился, услышав до боли знакомый голос. «Он…зовёт меня?» — сердце застучалось быстрее от этой мысли. Ведь он любит Хенджина уже как год, тайно вздыхая по его греческой красоте. А как он рисует… Боже. Ли просто мечтал однажды стать его натурой. Он обернулся. Хён подошёл ближе. Его рука, до которой хотелось бы дотронуться и ощутить её теплоту, скользнула в светлые волосы Феликса, пригладила их, что-то оставив. Тот вопросительно проморгался, зарделся, не понимая, что происходит. Когда его возлюбленный убрал руку, он наконец смог проверить, что там. Это был цветок. Василёк. «И где он его только нашёл?» — А тебе идёт — усмехнулся художник, отчего Ли почувствовал себя неловко. — Если собираешься шутить таким образом, то это не смешно. — защищался другой, отведя взгляд. — Я вовсе не шучу — четко ответил Джин, улыбнулся, и ушёл, попрощавшись. «Может быть, не все потеряно и это что-то да значит?» — приободрился Ли. Он думал, что его любовь невзаимна и частенько его душу грели всякие додумки, а теперь, стало быть, это уже доскональный повод задуматься. Или все же нет? Столько сомнений. «Художники…они такие странные» — размышлял он — «Сначала очаруют, а потом не будут обращать на тебя ни малейшего внимания. Ну что за люди!» Его слова сбылись. Так и произошло. Хван с того дня даже не здоровался с Феликсом, будто он пустое место. Его так это раздражало, что сводило с ума. «Ну не мог же он придумать всю эту доброту от него?». Он продолжал наблюдать. В отчаянии. Все также восхищался им. Его грацией, свойственной только людям творчества, некой отвлеченностью от реального мира. Любовался его прекрасными руками, взглядами, которые он бросал на своих друзей. Все эти чувства выливались у него в стихи. Да, Феликсу тоже не было чуждо творчество, но тем не менее, он был тем самым творцом, который изредка показывал себя. Стихи — это личное, то, что лежит у самого сердца. Показать их кому-то — значит отдать всего себя. Поэтому парень ждал подходящего момента, который все никак не наступал. Изредка Хван бросал многозначительные взгляды на нашего главного героя, заставляя путаться в своих чувствах ещё сильнее и сгорать от них же одновременно. Феликс сохранил тот простой, но замечательный цветочек. Кто-то ему даже однажды сказал, что это сорняк, а не цветок, но он продолжал беречь его. Он сложил василек меж страниц стихотворения с признанием Хенджину, надеясь одним днем раскрыть свою тайну. Порой сомнения съедали его с головой и Феликс решал игнорировать свои чувства. Это было тяжким испытанием, ведь по сути своей, не было очевидной причины на это. Но что ему ещё оставалось делать, когда все так сложно? «Если я тебе не нужен, отпусти меня, Хен, молю» — просил парень. Спустя месяцы ожиданий он решился. Ком в горле, Ли нерешительно перебирал в руках листок с засохшим васильком. Щеки неустанно пылали, пока он рисовал в своей голове сценарий дальнейшего. «Либо отпусти меня, либо притяни ближе». Незадолго до этого он попросил Хенджина задержаться после пар. Тот, по ощущениям парня, так отрешенно сказал, что придет, что Феликс было подумал, что Хван даже не подозревает, что произойдёт. Может быть, оно было и к лучшему. Наконец из-за угла появился он. Главная причина его творчества, его главная муза — Хван черт его Хенджин, безупречный как всегда. Он подошёл к Феликсу, что стоял у окна и задумчиво глядел куда-то вдаль. — Я здесь, — Феликс вздрогнул, и обернулся на голос — Что ты хотел там мне сказать? — Я.— Ли запнулся, но продолжил — Ты поймёшь. — он протянул тот самый листок, зажмурив глаза. Хенджин оценивающе посмотрел на это, но с интересом взял его, чтобы прочитать. Я тобою восхищаюсь И не знаю почему. Очень бы хотелось без задней мысли, не притворяясь, Стихи отправлять тебе потому, Что ты стал моим произведением. Хочу, чтобы грел ты руки мои одним днем. Хочу считать в моментах минуты. Хочу, чтобы щеки от смущения горели огнем, И я бы всем говорил, что любимый мною ты. Ответь же что-нибудь в ответ, Что-то, что запомню я навек Иль не суждено?..» — Знаешь, чувство моё тоже сильно. — ответил Хенджин, лихо подобрав рифму. — Это очень мило и трогательно, Феликс. Феликс, наконец разжмурив глаза, удивлённо посмотрел на свою любовь, не веря ушам. — Это правда? Но…ведь ты каждый раз меня избегал — осторожничал светловолосый. — Прости за это, я просто не знал, как себя вести… Порой я тоже думал, что я для тебя просто друг. — Он приблизился — И я боялся, что ты будешь лишь очарован мной, как все остальные. Но вижу, что это не так. — улыбнулся. На эмоциях Феликс прижался к парню, крепко обнимая. — Спасибо, спасибо, спасибо тебе! — повторял он. Другой ласково улыбнулся, потрепав его по волосам. — Ну-ну, чего уж так. Прогуляемся, может? Ли нехотя отлип от Хвана, радостно ответив: — Для тебя что угодно. Они оба стали друг для друга большим вдохновением. И это было лучшим чувством на свете.