.

Белые стены перед глазами слились с в бесконечную бездну, утягивающую его в самую пучину неустанного омута. Он кричал, он звал на помощь, но ответом ему была лишь тишина. От безысходности он был готов рвать на себе волосы, сгребая в руки пучки непослушных кудрей, но от этого его удерживали заботливо перевязанные руки. Сколько он тут? День? Два? Или несколько часов? Да черт возьми, объятия холодной пустоты обрадовали бы его больше. В уголках ярко голубых глаз блеснули кристаллики слёз. Он что-то тихо бормотал, просил прощения и пощады в виде смерти, обращаясь к создателю. Он молил, но не получил ответа. Надежда угасала, но он дал обещание… Он кричал, отбиваясь от работников скорой помощи. Взвыл, обещая вернуться во что бы то ни стало и отмстить. Кричал, не зная, что обращается к уже несколько недель мёртвому телу художника. И теперь, тщетно старающийся убедить докторов в своей адекватности и невиновности, он был готов на все, лишь бы покинуть это чертово место. Куда угодно, лишь бы подальше от этой палаты. Подальше от этой «пыточной», кой он окрестил палату. Куда угодно… Спустя время, салатовая макушка вскинулась, к стене обратилось бледное лицо клона. Остатки силы, в чьем отсутствии его почти убедил психотерапевт, зашевелились где-то внутри сознания, и не обманули клона. Через мгновение в палату кто-то вошел, он уже не вглядывался в лицо. Блондинистые волосы девушки пробудили мысль: «ЭТО НЕ ОН» и красный уже не интересовался, раз создателем, в чьем существовании он видел смысл жизни. Но однажды он придет. Придет и заберет его. Обязательно… Он обещал…