Бонус

Когда выступление заканчивается, они мокрые и липкие уходят со сцены под возгласы фанатов. В крови каждого всё ещё бурлит адреналин, однако приятная усталость плавно накрывает их. Они расходятся по выделенным для них комнаткам, временно переделанным в гримёрки. Университет постарался и даже выделил им комнату отдыха, чтобы они могли немного перевести дух после, и уже потом уезжать. Это оказывается чертовски удобно, потому что им предоставляют также доступ к душевым местной спортивной команды. Сонхва, Сан, Хонджун и Юнхо идут первыми и возвращаются в гораздо лучшем состоянии, чем уходили. Затем идут остальные. Приняв душ, Минги заходит с ещё мокрыми волосами в одну из гримёрок, припоминая, что забыл телефон где-то в толстовке. В комнате сидит, развалившись на диване Хонджун и, по видимому, листает ленту твиттера, но когда он видит парня, то откладывает телефон. — Неужели предложение ещё в силе? — усмехается Минги, он думал о возможных перспективах всё то время, что был в душе, на самом деле это и являлось причиной зайти и поискать свой телефон. — Оу? Не думал, что тебя интересует подобное. — он растягивает слова, тем временем осматривая стоящего напротив парня: влажная майка, подчёркивающая подтянутое тело, капли, стекающие с волос, широкие спортивные штаны. — Не ты ли предлагал найти применение моему языку? — облизывает губы, подходя ближе так, чтобы Хонджуну пришлось сильно поднять голову и заглянуть в глаза. Он знает, это невероятно раздражает его, привыкшего к превосходству над собеседником. Во время разговоров он никогда не садится, предпочитая сохранять свой небольшой рост. — Раз уж ты настаиваешь, милый, — он проводит рукой по своим волосам, а после немного стягивает пояс своих спортивок, тем самым оголяя низ живота и намекая Минги, чтобы он начал действовать. Он не медлит — встаёт на колени перед диваном и повторно облизывает губы, предвкушая. Достаёт член Хонджуна, он касается мягких губ и Минги широко облизывает его, положив руки на чужие бёдра. Обхватывает головку и берёт так глубоко как может, действительно прикладывает много усилий, он хочет услышать стоны Хонджуна, а не только его сбившееся дыхание. Его работа приносит результат, потому что парень сдавленно стонет, явно стараясь скрыть своё удовольствие. Минги чувствует своё возбуждение, но намеренно его игнорирует, полностью сосредоточившись на тяжести во рту. Это очень похоже на игру, когда они перевозбуждаются во время концерта и заканчивают в душной гримёрке, где их может заметить кто угодно. На самом деле, Сонхва знает, однажды он застал их в достаточно провокационной позе, когда Минги умолял взять его до темноты в глазах. — Хватит, поднимайся, — у Хонджуна голос властный, он не просит, а приказывает и Минги повинуется. Он хватает его за запястья и заставляет повалиться рядом. Когда Минги оказывается лежащим рядом с ним, Хонджун седлает его бёдра, вновь нависая сверху. Губами он проходится вдоль шеи, по ключицам, оставляет засосы на груди, нарушая белизну кожи. С особым увлечением покрывает пятнами его торс, в одном месте кусая. Поднимает глаза на запыхавшегося Минги, чтобы после нанести еще больше засосов на его плечи и запястья. Он кажется по-настоящему голодным, потому что практически вся кожа горит от следов. Ему хочется прикоснуться к своему члену, провести по нему пару раз, может быть этого хватит, чтобы получить разрядку, но Хонджун перехватывает его запястье на полпути. — Не трогай себя, пока я не разрешу, — у него сбивается дыхание от того, каким голосом это было сказано, он перестаёт сопротивляться и тогда второй продолжает. — А теперь возьми смазку из моей сумки. Минги тянет руку к сумке, лежащей на полу, и на ощупь находит флакон с ванильной смазкой, которую сам же и купил пару месяцев назад. Аромат у неё отвратительный, приторно-сладкий, но Хонджуну нравится, он говорит что этот запах идеально подходит парню. У них есть лишь одно условное правило: Хонджун сам растягивает себя, и никак иначе. Ещё ни разу он не позволил Минги даже прикоснуться. Сильная отдушка распространяется в воздухе, когда он с тихими всхлипами насаживается на свои пальцы, всё ещё сидя на бёдрах Минги и удерживая зрительный контакт. Минги готов кончить уже от того, как он смотрит, но он держится: ему нельзя. Когда томительное ожидание заканчивается, Хонджун мягко берёт чужой член в руку и направляет его. Шумно выдыхает от чувства наполненности, когда Минги входит целиком. — А теперь двигайся. Я хочу чтобы всё мелькало от того, как сильно ты будешь вбиваться в меня, — и Минги повинуется, с первых толчков набирая темп. Им жарко, всё тело покрыто потом, вновь придётся идти в душ, когда вернутся. Характерные шлепки распространяются по всей комнате, во время особо глубоких толчков они стонут одновременно. Когда Хонджуна хорошо трахают он становится гораздо мягче и покладистей, не такой язвительный, как во время прелюдии, но продолжает контролировать. Минги сильно ведёт от его жара, того, как он не до конца растянул себя. Образ Хонджуна смазывается на фоне потолка, за дверью кто-то спорит и скорее всего это Сонхва отчитывает Уёна за маленькую глупость, но им так плевать сейчас. Старший хватается за волосы Минги и с силой тянет, заставляя приблизится к своему лицу. — Доведи меня до разрядки, хочу кончить, пока ты трахаешь меня, — и он меняет угол, выбивая протяжный стон из Хонджуна, когда проходится по простате. Зажимает его член в ладони, рвано надрачивая, а сам чувствует, как темнеет в глазах, свою близость к концу. Хонджун кончает с громким вскриком и больше не двигается, полностью отдаваясь ощущению трения и тому, как глубоко сейчас Минги в нём, тому, как тот тяжело дышит и из последних сил делает толчки, прежде чем излится. Он немного разочарован, потому что ему нравится ощущение спермы внутри себя, но ни время, ни место не позволяют им такую роскошь. Футболка на Хонджуне пропиталась потом, будто он выступил ещё один раз, Минги каким-то образом оказывается абсолютно нагим, они оба загнанно дышат и не торопятся отстранится друг от друга. Спустя пару минут в дверь раздаётся стук и это заставляет Минги покинуть всё ещё податливое тело и натянуть боксеры. В Хонджуна он кидает его же штаны, тем временем из-за двери раздаётся: — Теперь я могу войти? — от Сонхва и явно удовлетворённый отсутствием признаком каких-либо действий заходит. Он старается не смотреть на этих двоих, когда берёт свою сумку и всё равно морщится от слишком сильного запаха смазки и пота. Всё же озвучивает появившуюся в голове мысль: — Фу, подарю вам на дни рождения наборы из дезодоранта и смазки, чтобы думали дважды, — уходит, не оглядываясь, потому что Хонджун довольно ухмыляется, а Минги отводит стремительно краснеет. Они обязательно повторят это, когда появится возможность.