A Little Drink

Визг гудка и последующий грохот движущихся колес поезда несколько раздражающе прозвучали в ушах Эпплджек, когда «Экспресс Дружбы» отправлялся со станции Мэйнхэттен, направляясь в Эквестрию Среднего Запада и города, включая Кантерлот и Понивилль. Слегка тоскующая по дому пони молча смотрела со своего места у окна, наблюдая, как поезд с пыхтением пересекает отъездный путь моста Хувзборо, и быстро движущийся, слишком суетливый город, постепенно стал отдаленным зрелищем. Она нервно выдохнула, поглощенная окном, зная, что всего через четыре часа она снова обнаружит, что смотрит на улыбающиеся лица своих родственников, приветствуя её дом и одновременно задавая ей вопросы, почему её вызвали в Мэйнхэттен. и что она там сделала. Рядом с ней сидела Рарити, с несчастным лицом и отвернутой головой, чтобы сделать невозможным даже случайный зрительный контакт, и Эпплджек точно знала, что её беспокоило. На самом деле, она уже несколько часов ждала эмоционального срыва брюнетки, убеждённая, что это почти неизбежно, но Рарити оставалась удивительно спокойной, превосходя все ожидания. Обладательница стетсона предположила, что, возможно, избегание зрительного контакта — это всё, что она могла сделать, чтобы сохранить самообладание, пока не доберется до границ своего бутика в Понивилле, где у неё будет наготове диван для обморока и несколько вёдер мороженого для долгого и уединенного плача. Эпплджек обнаружила, что изо всех сил пытается подавить свою сочувствующую натуру, свою потребность утешать и утешать свою дорогую подругу. Даже пытаться было бессмысленно. Она знала, что ничто из того, что она могла сказать, не имело бы значения, если только она не передумает и не решит дать моднице именно то, что она хотела. А Эпплджек просто не могла этого сделать... — Я не хочу терять тебя как друга, — сказала она после того, как больше не могла выдерживать тишину между ними. Рарити слегка пошевелилась, видимо, размышляя сама с собой, отвечать или нет. Она медленно повернулась обратно. — Ты не делаешь этого, — тихо сказала она, — Как я уже говорила, я была готова вернуться домой разочарованной. Возможно, это на какое-то время запомнится мне, но у меня есть силы двигаться вперед, не затрагивая нашу дружбу. Эпплджек не чувствовала себя полностью уверенной, но решила продолжать разговор до тех пор, пока Рарити была готова поддерживать зрительный контакт. — Моя семья будет ожидать, что я вернусь домой с интересной историей обо всем, что произошло во время нашей поездки, — сказала Эпплджек, нахмурившись, — я не совсем понимаю, как мне не рассказать им о прошлой ночи. — Ты можешь просто сказать им, что мы немного повеселились в свободное время, и это чистая правда, технически говоря, — ответила Рарити с непринуждённой ухмылкой, — Действительно, нет необходимости вдаваться в подробности, не так ли? — Что, если они в конечном итоге зададут мне неправильный вопрос? — спросила Эпплджек, — Я не особо люблю хранить секреты, когда дело доходит до лжи, ты это знаешь. Рарити покачала головой. — Конечно, нет. Я бы никогда не советовала тебе лгать, дорогая. Если ты решишь сказать своей семье правду, когда увидишь их снова, я поддержу твоё решение. Эпплджек нерешительно вздохнула, размышляя о сложности своего положения. — А как насчет наших друзей? — Я поддержу твое решение, — повторила Рарити. Эпплджек не знала, что ещё сказать, и её глаза вернулись к окну, чтобы увидеть постепенно исчезающий Мэйнхэттен, где события прошлой ночи добавятся к сосуду тайн, которые многочисленные другие туристы и посетители скрывали в городе на протяжении стольких лет. Тайны, которые останутся нераскрытыми по возвращении домой. — Обратный путь будет довольно долгим, — сказала Рарити, устало зевая, а затем положила голову на шею Эпплджек. — Ты не против, дорогая? — она спросила. — Н-нет, — ответила Эпплджек, её сердце замирало. Эпплджек закусила губу, когда экзотический запах гривы Рарити вновь разжег яркие воспоминания, которые она часами пыталась выгнать из своих мыслей. Она снова посмотрела в окно, пока её мысли бродили вокруг событий прошлой ночи, ещё раз пытаясь понять, как она могла прийти в этот момент... * * * Было уже после 22:00, и, как и в любую ночь в Мэйнхэттене, город кипел от активности. Недавние новости, распространявшиеся от городского квартала к городскому кварталу, заключались в том, что после нескольких долгих лет влияние Благотворительной организации «Доброе сердце» снова охватило районы Мэйнхэттена, и её «Возрождение Театра Летнего Солнцестояния», которое объединило их так много лун назад, вернулось, чтобы действовать. Итак ещё раз. Сегодняшний спектакль, реконструкция прибытия Чарити в Мэйнхэттен более тридцати лет назад, был показан на импровизированной сцене для зрителей, наблюдавших за ней с улицы, которая настолько перекрыла проезжую часть, что любопытные прохожие могли это заметить, а таксисты кипели от раздражения, при необходимости выбрать альтернативный маршрут. Зрители, которые были достаточно взрослыми, чтобы помнить, когда была рядом Чарити, почти мгновенно вернулись в давно забытые времена, когда в сообществе не доминировали корыстные чувства, которые преследовали его сейчас. Другие зрители были просто поражены тем, как их соседи впервые вели себя дружелюбно и вежливо по отношению друг к другу, особенно после того, как спектакль закончился и многие из них приняли решение посвятить себя усилиям по приведению в порядок общественного парка, который Давным-давно он был зарос сорняками, о которых никто никогда не заботился, и высокой травой, которую никто никогда не заботился о том, чтобы косить. Всё ещё не оправившись от огромного удовлетворения своим успехом, и после нежного прощания с Коко Поммел, Эпплджек и Рарити вошли на огромный железнодорожный вокзал Мэйнхэттена, готовые вернуться домой и сообщить новость о своих достижениях своим друзьям и семьям. — Два билета на поезд до Понивилля, добрый сэр! — хвастливо сказала Рарити усатому жеребцу у билетного киоска. — Извините, мисс, — ответил жеребец, слегка покачав головой, — Последний поезд, идущий в направлении Понивилля, отправился пять минут назад. Другого не будет до завтрашнего полудня. Если вы готовы подождать ещё час, следующий приходящий поезд пойдет в Балтимар, и оттуда вы сможете добраться до Понивилля. Кроме этого, боюсь, я больше ничего не могу для вас сделать. Глаза Рарити расширились, и она бросила лёгкий взгляд влево, туда, где стояла Эпплджек, пронзая её взглядом глубочайшего раздражения. — Ещё… час, ты сказал? — кротко спросила она. — Боюсь, да, — ответил жеребец, глядя на часы прямо над киоском, — А учитывая, что дорога до Балтимора занимает около двух часов, я готов поспорить, что вы доберётесь до Понивилля не раньше четырёх утра или около того. Решать вам, конечно. Думаю, это просто зависит от того, насколько вы торопитесь. — Ну, блин, — сказала Эпплджек, тяжело вздохнув, что достаточно дополняло выражение её лица, — Полагаю, тогда нам просто нужно успеть на поезд завтра. С этими словами она повернулась и вышла из выходных дверей станции, отступив в теплую ночь Мэйнхэттена, ярко освещенную разбросанными фонарными столбами, а также бесчисленными огнями, вырывающимися почти из каждого окна каждого близлежащего здания. Для неё не стало сюрпризом, что такси всё ещё носились по улице во всех направлениях даже в ночное время, когда большая часть Понивилля только начинала успокаиваться перед спокойным сном. Ещё будучи кобылкой, она узнала, что в Мэйнхэттене никто никогда не спал. Такси будут курсировать всю ночь напролет, свет будет гореть до утра, а шум снаружи не утихнет. — Я приношу свои извинения за это, Эпплджек, — сказала Рарити, когда присоединилась к ней недалеко от станции, — Эээ… ты не злишься на меня, дорогая? — Злишься из-за чего? — шутливо спросила Эпплджек, её глаза наполовину сузились и превратились в яркий свет, — А как бы мы добрались до последнего поезда, если бы ты не потратила двадцать минут, пытаясь найти этой пони шарф? — Ну ладно, едва ли это была моя вина! — Рарити запротестовала, — У неё был бирюзовый свитер, и по опыту могу сказать, что с этим цветом почти ничего хорошо не сочетается, за исключением самого светлого оттенка пурпурного, которого, к сожалению, в магазине не было. На поиск подходящей замены ушла целая вечность. — Ну, теперь бесполезно жаловаться на это, — сказала Эпплджек, закатывая глаза, — Думаю, нам следует вернуться к Коко и сказать ей, что останемся ещё на́ ночь. — Ну да, мы могли бы сделать это… или мы могли бы сделать что-нибудь повеселее? — сказала Рарити с лукавой ухмылкой. — Как что? — спросила Эпплджек, приподняв бровь. — Что ж, теперь, когда наша миссия завершена, и учитывая обстоятельства, в которых мы оказались, я не вижу причин, почему бы нам не насладиться тем свободным временем, которое у нас есть, — ответила Рарити, её глаза светились предвкушением, — Итак… что скажешь, если мы сегодня вечером заселимся в отель «Виндзорхуф»? Уверяю тебя, это будет опыт, не похожий ни на что, что ты можешь себе представить! — Ах, да? — сказала Эпплджек, её интерес усилился. — Это идеальное место для туристов из Мэйнхэттена, желающих насладиться самыми высокими стандартами отдыха, которые может предложить город. Мы могли бы насладиться круглосуточным спа-центром, где мы получим самые расслабляющие сообщения от самых опытных профессионалов массажа в городе! Мы также могли бы понежиться в их минеральных гидромассажных ваннах, потягивая пряный яблочный сидр, который они подадут по нашему запросу! И самое большое для тебя счастье — я всё покрою сама, в том числе и комнату! — Не знаю, Рарити, — сказала Эпплджек, качая головой, — Я бы не хотела, чтобы ты тратила на меня так много. Ты уже купила мне эту шляпу, и этого было более чем достаточно... — Чепуха, дорогая! — похвасталась Рарити, пренебрежительно махнув копытом, — Считай это моим подарком тебе не только за то, что ты таскала мой тяжёлый чемодан в этой поездке, но и за всё, что ты сделала, чтобы обеспечить нам успех нашей миссии. Если бы не твои усилия по созданию этой импровизированной сцены, Коко никогда не смогла бы восстановить «Возрождение Театра Летнего Солнцестояния», и, возможно, в конечном итоге она вообще сдалась бы. Вот почему сегодня вечером ты абсолютно заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались как с членом королевской семьи, и я позабочусь об этом! Остается только один вопрос: готова ли ты к этому. Она умоляюще смотрела в зелёные глаза Эпплджек, ожидая положительного ответа. — Ты сказала «яблочный сидр с пряностями?» — спросила Эпплджек. — В отличие от всего, что ты когда-либо пробовал раньше, — ответила Рарити, лукаво подмигнув. — И... у них есть спа? — С паром, нагретым до абсолютного совершенства. Эпплджек поднесла копыто к подбородку. — Ну, я полагаю, раз у нас есть возможность поубивать время, нет ничего плохого в… Рарити взвизгнула от волнения. — В точности мои мысли, дорогая! Пойдем, Эпплджек! Релаксация ждет! И она резко развернулась и побежала по тротуару: её весело шелестящий хвост приглашал Эпплджек сопровождать её. Посмеиваясь про себя, Эпплджек последовала за ней, приятно предвкушая, что приготовила ей ночь. * * * «Виндзорхуф» находился в нескольких кварталах от центра города, но быстрая поездка на такси доставила туда двух пони всего за пятнадцать минут. Насколько могла судить Эпплджек, здание было не менее двадцати этажей в высоту. Название отеля располагалось вверху: оно было освещено мерцающим золотом и написано элегантным курсивом. — Моя искренняя благодарность, добрый сэр, — сказала Рарити таксисту, левитируя небольшой мешок с монетами в его открытое копыто. — Не проблема, мисс, — ответил таксист, когда она и Эпплджек вышли на тротуар, а блондинка снова водрузила громоздкий чемодан Рарити себе на спину, — Желаю вам двоим приятной ночи. — О, мы, конечно, планируем это, — с восторгом сказала Рарити, небрежно подмигивая в сторону Эпплджек. Таксист положил мешок в карман куртки, снял шляпу перед двумя кобылами и помчался за следующей поездкой. — Боже, Рарити, — неловко сказала Эпплджек, — По крайней мере, я могла бы рассчитаться с ним. — Эпплджек, пожалуйста, — ответила Рарити с игривым смешком, — Сегодня вечером ты ни за что не заплатишь. Эпплджек слегка нахмурилась. Независимо от того, насколько щедрой была Рарити, блондинка ненавидела, когда от её имени тратились с трудом заработанные деньги другой пони, особенно после того, как она на собственном опыте испытала, насколько конкурентоспособной и напряженной может быть работа Рарити во время их первой поездки в Мэйнхэттен. Прежде чем она успела сказать что-то в знак протеста, брюнетка радостно вбежала в отель, и, как и раньше, весёлый взмах её хвоста пригласил Эпплджек присоединиться к ней. Войдя в парадную дверь, Эпплджек вошла в вестибюль, более роскошный и уютный, чем она когда-либо видела. Гладкий мраморный пол блестел под её копытами, огромная люстра свисала над головой, а различные комплекты мебели окружали пылающий камин, который наполнял комнату таким домашним уютом, что она почти чувствовала себя так, словно снова оказалась в Понивилле. Камин манил её ближе, и она закрыла глаза, когда мысли о доме проникли в её разум, напоминая ей, что ей придется как-то компенсировать Эппл Блум за то, что она пропустила вечеринку Sisterhooves Social в этом году... — Я получила ключ от нашей комнаты! — Рарити похвасталась, когда присоединилась к Эпплджек, чьи глаза снова открылись. — Что?.. — Наша комната на двадцать втором этаже, второй этаж сверху! — сказала Рарити, взволнованно ухмыляясь, — Лифт сюда, дорогая! Рарити взяла Эпплджек за копыта и помчалась к лифту, уводя её от уютного огня и мыслей о доме. — Я забронировала для нас роскошный номер, — сказала Рарити, когда они вошли в лифт, и нажала на панели цифру «22», — Это называется «Садовый люкс». Судя по всему, они спроектировали его так, чтобы он соответствовал внешнему виду и атмосфере сада! Мы просто на минутку осмотрим комнату, оставим мой чемодан, а затем отправимся в спа! — Тоже роскошный люкс? — Эпплджек застонала, когда лифт поднялся с земли. — Эпплджек, честно, — ответила Рарити, теперь слегка взволнованная, — Я угощаю тебя сегодня вечером, и это всё, что нужно! Я могу тратить свои деньги, как захочу, и если я решу потратить их на тебя, то тебе просто придется это принять. — Ты права, — сказала Эпплджек, кивая, — Мне очень жаль, Рарити. Я искренне благодарна тебе за это. — Как я уже сказала, дорогая, ты это заслужила, — сказала Рарити с улыбкой, прежде чем закрыть глаза и взволнованно визжать, — Оооо! Это будет очень весело! Эпплджек усмехнулась. Видеть, как Рарити развлекается, было достаточно, чтобы успокоить её относительно растущих расходов на их однодневный отпуск. Лифт в конце концов остановился на двадцать втором этаже. Две пони вскоре обнаружили, что их комната была далеко изолирована от остальных комнат на этаже, что, как предположила Эпплджек, означало, что она была самой большой. С явным предвкушением Рарити вставила ключ в замок двери и медленно открыла её. Свежий аромат цветов был первым ощущением, которое их ошеломило, проникнув в комнату через вентиляционные отверстия. Когда они вошли в дверь, их глаза увидели две кровати, украшенные зелено-желтыми шёлковыми покрывалами, стоящие рядом у задней стены. Вдоль правой стены было установлено широкое окно с занавесками на тему природы, откуда открывался невероятный вид на залитый лунным светом город. Стены цвета слоновой кости были украшены детальными изображениями всевозможных весенних цветов, а цветочный аромат комнаты создавал впечатление, что цветы действительно настоящие. Ковер был зелёный и напоминал траву, по нему разбросаны крошечные пятна разных ярких цветов, напоминающие цветы, а потолок был изящно расписан, чтобы напоминать пасмурное голубое небо. Мягкий, окружающий звук струящейся воды достиг их, когда они приблизились к её источнику, который представлял собой каменный фонтан в дальнем левом углу, построенный на большой массе камней, через которые вода текла в округлый слой гладкой гальки. — О, мои звёзды! — Рарити визжала от недоверия, её глаза почти наполнились слезами, — Я не верю, что когда-либо видела такую божественную комнату! Эпплджек молча выразила своё удивление, осматривая комнату широко раскрытыми глазами. Даже без страсти Рарити к эстетике, она знала, что никогда раньше не входила в более элегантный гостиничный номер. Она подошла к окну и уставилась на впечатляющий вид на горизонт Мэйнхэттена. С двадцать второго этажа были видны крыши всего района, и она была поражена тем, как далеко она могла видеть с такой высоты. Пони, идущие снизу по тротуару, казались меньше насекомых. — Что-то не так, дорогая? — спросила Рарити, появляясь рядом с ней. — Я никогда раньше не была так высоко в здании, — заметила Эпплджек, её голос выражал чувство удивления. — Великолепно, не правда ли? — спросила Рарити, слегка подталкивая её. — Это что-то... Вполне нормально, — небрежно ответила Эпплджек. Рарити закатила глаза. — О, пожалуйста, Эпплджек. Я знаю, что ты всегда предпочтешь Понивилль любому другому месту, но ты ведь можешь признать, что у большого города тоже есть несколько преимуществ? В Понивилле такого вида никогда не увидишь. Эпплджек закатила глаза. — Хорошо, хорошо. Это действительно красивый вид. Рарити усмехнулась, затем подняла свой чемодан со спины Эпплджек и поставила его на крайнюю левую кровать. — Итак, ты готова провести терапевтически расслабляющий спа-процедуры, в отличие от того, что мы могли бы получить в Понивилле? — взволнованно спросила она. — А яблочный сидр с пряностями? — И яблочный сидр с пряностями, — подтвердила Рарити с усмешкой. — Ну, я думаю, да! — сказала Эпплджек, теперь выглядя искренне взволнованной. — Тогда пойдем! — воскликнула Рарити, и две пони выскочили за дверь с такой скоростью, что новенький стетсон Эпплджек слетел с её головы и упал на пол. * * * Было уже за полночь, когда две пони вернулись в свой похожий на сад гостиничный номер после почти двух часов блаженного расслабления, которое более чем соответствовало излишнему настрою Рарити. Эпплджек едва ли могла припомнить, чтобы за всю свою жизнь она чувствовала себя более свободной от бремени. Она всё ещё могла чувствовать волнующее удовольствие от нескольких пар нежных копыт, мягко скользящих по её спине, всё ещё ощущать вкус пряного сидра на языке и всё ещё чувствовать успокаивающий пар, проникающий в её лёгкие. Это был действительно опыт, из-за которого спа-салон Ponyville Day Spa, которым она всегда пользовалась достаточно хорошо, показался ошеломляюще плохим. — Признайся, дорогая, ты рада, что мы опоздали на поезд домой, не так ли? — спросила Рарити после того, как они вошли в свою комнату. — Знаешь, возможно, так оно и есть, — сказала Эпплджек со смехом. — Спасибо за это, Рарити. — Всегда пожалуйста, дорогая, — ответила Рарити, — Нет ничего плохого в том, чтобы время от времени брать отпуск, чтобы расслабиться. — Я полагаю, — кивнула Эпплджек, — Итак, ты сказала, что нас ждет сюрприз, когда мы вернемся? — Ну конечно! Рарити ответила взволнованно, затем указала на угловой столик, где стояла большая бутылка и пара стеклянных кружек. — Что это такое? — спросила Эпплджек, смущённо щурясь. Рарити ухмыльнулась, подняв бутылку в воздух и подставив её к лицу Эпплджек. — Крепкий сидр Manetrotter Orchards, — сказала Рарити, пока Эпплджек одновременно читала этикетку, — Мне доставили это в нашу комнату, пока нас не было. — Крепкий сидр? — сказала Эпплджек с удивлением. — Это не похоже на сидр, который вы производите на Яблочной Аллее, или даже на пряный сидр, который у нас был раньше, — объяснила Рарити, — Его- — Я знаю, что такое крепкий сидр, Рарити, — строго сказала Эпплджек, — У нас было такое на семейных встречах ещё до моего рождения. Бабушка поделилась историей о том, как впервые попробовала это сделать, когда ей было примерно моего возраста. Скажем так, всё закончилось тем, что на следующее утро она проснулась в курятнике. Рарити подняла бровь. — Как бы... заманчиво ни звучала эта история, не хочешь немного выпить? Эпплджек потерла морду. В её голове звучали зловещие предупреждающие звоночки, но она всё ещё была слишком заинтересована таинственной природой крепкого сидра, чтобы упустить эту возможность. — Я полагаю… нет ничего плохого в том, чтобы иметь хотя бы несколько очков, — осторожно сказала она. Рарити просияла и направила блондинку сесть за стол. Как только они сели, брюнетка подняла пробку из бутылки, и из её рта вышла тихая струя пара, а затем исчезла. Рарити наполнила их кружки наполовину и поставила бутылки обратно. По внешнему виду крепкий сидр ничем не отличался от обычного яблочного сидра, но Эпплджек всё равно внимательно его изучала, как будто ожидая найти следы того, что заставляет пони вести себя так глупо, когда они пьют его в больших количествах. — А не... ли нам? — спросила Рарити, схватив свою кружку. Глубоко вздохнув, Эпплджек взяла свою кружку. — За успех нашей миссии! — сказала Рарити, поднося свой стакан к Эпплджек. — Успех нашей миссии, — ответила Эпплджек, и они щелкнули кружками, прежде чем одновременно поднести их к губам. Когда он коснулся её языка, Эпплджек обнаружила, что крепкий сидр оказался намного вкуснее, чем она ожидала, настолько, что она едва удержалась и не опустошила всю кружку. В этом, конечно, был какой-то толчок, нечто такое, что хотелось накинуть уздечку на её морду и дико покататься на ней по комнате, но Эпплджек была ошеломлена, подумав, что она, возможно, предпочла бы крепкий сидр домашнему сидру, хотя она, конечно, никогда бы этого не сделала. В особенности не раскрыла бы это своей семье. — Так что ты думаешь? — спросила Рарити, когда они оба бросили пить: обе их кружки были почти пусты. — Это… хорошо, — ответила Эпплджек, явно охваченная благоговением, — На самом деле, я думаю, мне хотелось бы немного большего. — Действительно, — ответила Рарити, снова поднимая бутылку в воздух. Следующие полчаса они постепенно опустошали бутылку и углублялись в разговор, пока напиток овладевал ими, вводя в измененное состояние сознания, в котором они были уязвимы ко всему, включая друг друга. — Честно говоря, дорогая, я просто не могу поверить, что ты покинула этот город, — сказала Рарити после того, как допила остаток своей кружки, её голос был несколько туманным, — Я не могу сказать, что сделала бы то же самое. Конечно, Кантерлот был бы моим первым выбором в качестве дома за пределами Понивилля, но Мэйнхэттен — очень близкий к нему второй вариант. — Это не то, что ты думаешь, — ответила Эпплджек, качая головой, — Шум никогда не прекращается. Всю ночь такси просто перебегают улицу. Если бы мы не были так высоко, мы бы их сейчас услышали. — В лучшем случае незначительное замечание, — заявила Рарити. — Это не ко мне, — сказала Эпплджек, качая головой, — Я никогда не откажусь от мирных ночей на ферме. Иногда можно услышать, как суетятся свиньи, если они чем-то напуганы, но на этом всё, что касается шума. — Тебе правда не нравится этот город, Эпплджек? — спросила Рарити через мгновение, выглядя разочарованной. — Дело не в том, что мне это не нравится. Просто я не вписываюсь так, как ты, — ответила Эпплджек, — Ты родилась в маленьком городке, но приспосабливаешься к этому городу так, будто живешь здесь с рождения. У меня этого просто нет, и я это поняла, когда была кобылкой. — Давай не будем забывать, Эпплджек, мы завершили нашу миссию только потому, что тебе удалось найти способ связаться с пони этого города, — сказала Рарити, — Ты вдохновила весь район Мэйнхэттена принять дружелюбный образ жизни маленького городка и укрепить своё сообщество, и я не считаю, что это был какой-то маленький подвиг. Осмелюсь предположить, что ты подходишь лучше, чем думаешь. — Не знаю, — ответила Эпплджек, глядя на несколько оставшихся унций сидра в своем стакане, — Кроме того, я не решила проблему самостоятельно. — Я хочу сказать, что я не верю, что у тебя есть какие-то реальные причины сомневаться в себе, — продолжила Рарити, — Хотя в твоих предпочтениях нет никаких сомнений, я искренне верю, что ты можешь принадлежать любому месту, которому захочешь. Эпплджек одобрительно улыбнулась, слегка польщенная. — Боже мой, который час? — спросила она через мгновение, — Обычно я не ложусь так поздно. — Я скажу тебе, который час, Эпплджек, — сказала Рарити, внезапно злобно ухмыльнувшись, — Пришло время мне наконец услышать твой мэйнхэттенский акцент! Эпплджек нервно рассмеялась и одновременно покачала головой, как будто только что услышала кульминацию шутки, которая была явно неловкой и в то же время несмешной. Она внезапно пожалела, что когда-либо рассказала своим друзьям о ложном акценте, на котором её тетя и дядя Оранж учили её говорить, пока она жила с ними в Мэйнхэттене. — Если все они одинаковы, думаю, я пропущу этот пункт. — Это определенно не одно и то же, — с насмешкой ответила Рарити, — Если ты действительно хочешь возместить мне расходы за сегодняшний вечер, Эпплджек, то это всё, о чём я прошу. Эпплджек неловко поёрзала. — Э... Я уверена, что смогу найти другой способ отплатить тебе. — Ох, давай же! — призвала Рарити, наклоняясь ближе, — Только одно маленькое предложение? — Э… нет. — Пожалуйста? — Нет. — Пожалуйста пожалуйста пожалуйста? Эпплджек вздохнула, покачав головой. — Ты просто посмеёшься надо мной. — Я бы никогда! — Рарити запротестовала. Эпплджек посмотрела на неё с сомнительным подозрением. — Ну, дорогая, ты ведь не можешь думать, что я настолько бесчувственна, не так ли? — спросила Рарити, несколько убедительно невинно взмахнув ресницами. Эпплджек вздохнула с поражением, больше не желая продолжать борьбу с настойчивостью модницы. — Ладно, — сказала она с раздражением, — Но я делаю это только для тебя, поэтому буду признательна, если ты оставишь это при себе. — Мои губы запечатаны, дорогая, — сказала Рарити с победной ухмылкой, — Всё, что происходит в этой комнате, также останется в этой комнате. Уже чувствуя себя смущённой, Эпплджек ненадолго закрыла глаза, прочистила горло и приготовилась произнести акцент, который, как она никогда не предполагала, снова появится из её рта. — Рарити, дорогая, этот сидр просто божественен. Никогда за все мои годы мой язык не наслаждался таким изысканным напитком. Поистине, ваш уникальный вкус к великолепию так же непревзойден, как и ваш острый взгляд на него. Рарити не засмеялась и вообще не ответила. Глаза Эпплджек снова открылись, и она увидела, что она смотрит пустым взглядом, словно в замешательстве. — Что? — спросила Эпплджек, её голос снова стал нормальным. — Ты так тогда говорила? — она спросила, — Прости меня, но эта речь кажется слишком красноречивой по меркам Мэйнхэттена. На самом деле, это кажется вполне подходящим для Кантерлота. — Именно так мои тётя и дядя Оранж научили меня говорить, — ответила Эпплджек с лёгким негодованием, — Они сказали, что какой бы «странной» я ни была, в таком городе, как Мэйнхэттен, нет места фермерской кобылке. Итак... они сделали всё возможное, чтобы изменить меня. — Изменить тебя? — спросила Рарити. Эпплджек кивнула. — Тогда я думала, что они просто пытались помочь мне лучше влиться в образ жизни большого города, но теперь я думаю, что они сделали это только потому, что не хотели, чтобы их друзья знали, что у них есть родственники в старом городе. В провинциальном городе, такой как Понивилль. Они рассказали мне, что я была одной из их родственников из Филлидельфии, которые приехали, чтобы испытать утонченную жизнь в Мэйнхэттене, и они сказали мне, что, если я буду цепляться за эту маленькую невинную ложь, у меня откроются большие возможности в Мэйнхэттене. Но я думаю, что всё, что они хотели, это чтобы я стала пони, которая не была… ну, мной. — Это ужасно! — Рарити вскрикнула от недоверия. Эпплджек покачала головой. — Меня это больше не беспокоит. На самом деле, я не видела их с того дня, как решила вернуться домой на Яблочную Аллею. Они были сильно оскорблены, когда я ушла, и на годы разорвали связи с нами. Лишь недавно они разрешили нашей кузине Бэбс встретиться с нами и прийти на наши встречи, но сами до сих пор отказываются приходить. Рарити печально посмотрела на неё. — Ты никогда раньше мне ничего об этом не говорила. Боже мой, Эпплджек, я даже не знаю, что сказать… — Я стараюсь не думать об этом, — сказала Эпплджек, слегка пожав плечами, — Кроме того, я до сих пор благодарна им за то, что они взяли меня к себе в то время, когда я ещё раздумывала, кем хочу быть. У меня нет никаких обид. — Ну, я, например, не думаю, что тебе нужно меняться ради кого-то: ни в акценте, ни даже в внешности, — сказала Рарити с утешительной улыбкой, — Ты прекрасна сама по себе, дорогая. Эпплджек удивленно моргнула. — Ты действительно так думаешь? — Ну конечно, дорогая! — воскликнула Рарити. — Ну, я не могу сказать, что когда-либо могла подумать, что ты употребишь такое слово, как «великолепная», чтобы описать меня, — ответила Эпплджек, — На самом деле, я помню, как ты однажды сказала, что моя грива похожа на грязный комок сена. — Что?! — пробормотала Рарити, выглядя ошеломленной, — Когда это было?! — Эээ… довольно давно, — ответила Эпплджек, — Думаю, именно перед тем, как я поехала в Додж-Джанкшен зарабатывать деньги, я не выиграла на том родео. Но всё в порядке, меня это не ранило или что-то в этом роде. В чём-то ты была права. Я только что закончила собирать свиней, и одна из них ударила меня лицом в грязь. У меня не было возможности помыться, пока ты меня не увидела. Радужки Рарити сморщились до размеров точек, когда она вспомнила об этом событии. Некоторое время она сидела застыв в молчании, а затем неожиданно поднялась на копыта. — Пойдём со мной. Брюнетка повернулась и пошла в ванную. Смущённая и любопытная, Эпплджек последовала за ней, остановившись перед зеркалом, в которое смотрела Рарити. — Когда я сейчас смотрю в это зеркало, ты хочешь знать, что я вижу? — спросила Рарити, глядя в глаза Эпплджек через своё отражение. — Что? — Я вижу два потрясающе красивых зелёных глаза, которые создают у меня впечатление, будто я смотрю на пару редчайших и чистейших изумрудов. Если глаза действительно являются, как говорят, «окнами души», тогда, несомненно, твоя душа должна быть неоспоримо чистой, рожденной в результате всей жизни яростной поддержки добродетелей честности и смирения. Даже если бы я не знала тебя, достаточно было бы одного взгляда в твои глаза, чтобы я поверила, что могу доверить тебе всю свою жизнь. Для меня неудивительно, что Элемент Честности выбрал тебя своим представителем, и я едва ли могу вспомнить хотя бы одного пони во всей Эквестрии, который был бы более достоин этого. Эпплджек упала неподвижно, а Рарити осторожно положила копыто ей на щеку, её голос стал нежным. — Я вижу три очаровательные маленькие веснушки, идеально расположенные по обе стороны твоего лица. Безупречные в своей простоте, они придают твоему лицу яркое ощущение уникальности, присущей только тебе. Они освещают твои щёки, подчёркивая красоту, а также точно идентифицируют тебя как пони, которая дорожит своей чрезвычайно сильной связью с домом и семьей. Они — довольно завидная черта твоего лица. Рарити замолчала и начала медленно поглаживать гриву блондинки, как кошачью шерсть. Эпплджек продолжала смотреть на своё отражение, совершенно неподвижная, если не считать ровного дыхания. — И, наконец, я вижу твои волосы, золотые, как солнечный свет, такие же уравновешенные и скромные, как твои веснушки, завязанные на концах, возможно, чтобы избавить других пони от зависти, видя, как великолепно твои локоны развеваются на ветру. Даже если ты закроешь свои волосы стетсоном, они останутся такими же великолепными, как и прежде, и, возможно, станут самым большим вкладом в твою красоту. Я хочу сказать, Эпплджек, что я верю, что ты красивая и потрясающе великолепная кобыла, и мне искренне жаль, если я когда-либо заставила тебя чувствовать что-то меньшее. Ряд комплиментов Рарити оставил Эпплджек в равной степени смущённой и польщённой, но они призвали всеохватывающее тепло распространиться из её сердца. Пара тихих слез одновременно потекла из её глаз, когда она смотрела на себя в зеркало, слезы, которым каким-то образом удалось протиснуться через её укрепленный эмоциональный порог. — О, дорогая, мне так жаль, — сказала Рарити, заметив слезы, — Я никогда не хотел тебя расстраивать. — Нет, всё в порядке, — ответила Эпплджек, качая головой и вытирая лицо, — Думаю, я просто не ожидала всего этого. — Ну, я имела в виду каждое слово, дорогая, — заявила Рарити, прежде чем неожиданно поцеловать Эпплджек в щеку. Рот блондинки слегка приоткрылся, внезапно ощутив ощущение, сравнимое с ощущением яблони, которую только что сломали. Хоть она и не ожидала прикосновения губ Рарити к её щеке, каким-то образом умудрилось показаться, будто это было задумано судьбой, чтобы это произошло именно в тот момент. Волна обжигающего белого жара хлынула на щёки Эпплджек, когда она медленно повернула голову, чтобы встретиться с улыбающимся лицом Рарити, но обнаружила, что потеряла дар речи. Ей удалось вернуть благодарную улыбку, прежде чем выйти из ванной, поскольку тишина между ними стала смущающе неловкой, и она снова подошла к окну, чтобы посмотреть на активную ночную жизнь Мэйнхэттена. — Это действительно прекрасный вид, не так ли? — спросила Рарити, внезапно появившись рядом с ней. — Это точно, — молча ответила Эпплджек. Словно внезапно находясь под влиянием транса, Эпплджек перевела взгляд от окна на кобылу, стоящую рядом с ней, и несколько секунд прошли в замедленной съёмке, прежде чем Рарити встретилась с её взглядом. Они смотрели друг на друга в молчании, которое больше не казалось неловким или смущающим. Рарити наклонилась ближе, сократив расстояние между их носами до нескольких дюймов. Их двоих охватил необъяснимый симбиоз, и никто не мог отвернуться. В этот момент они обе знали, о чем думает другая. Они обе знали, чего хочет другая. Через несколько секунд, которые пролетели как в замедленной съемке, это наконец произошло.... Их губы соприкоснулись, плотно сомкнувшись, а глаза одновременно закрылись, став жертвой волнующего принуждения момента. Время остановилось, и две пони полностью оцепенели от реальности того, что они делали, только зная наверняка, насколько это правильно. Насколько естественно это было. Как было комфортно… В конце концов, Рарити раздвинула их губы, заставив их глаза снова открыться и увидеть их лица, разделенные несколькими дюймами друг от друга. Щёки их были такими же красными и горячими, как страсть, вспыхнувшая между ними, а дыхание было тяжелым от необузданного возбуждения. Ни один из них не воспользовался возможностью заговорить, и ещё через мгновение Рарити наклонилась и снова коснулась губ Эпплджек. Процесс повторился: время замедлилось, и они закрыли глаза, погрузившись в блаженный рай, игнорируя любые чувства, которые могли подсказать им, что они делают что-то, чего делать не следует. — Стоп, стоп, — внезапно сказала Эпплджек шёпотом, мягко прижимаясь к шее Рарити, чтобы разъединить их губы. Реальность наконец-то обрушилась на неё, и момент желанного блаженства рассеялся почти мгновенно. — Мы не можем этого сделать, — тихо сказала она, с сожалением покачивая головой. — Ты действительно хочешь, чтобы я остановилась? — прошептала Рарити в ответ, на её лице светилось разочарование. Эпплджек не ответила, понимая, что, несмотря на то, что она осознавала, что то, что они делают, определенно не имело положительного результата, в тот момент ей не хотелось ничего больше, чем снова почувствовать, как губы Рарити прижались к её собственным. Она с трудом могла поверить, как внезапно материализовались эти романтические чувства, пока она смотрела на себя в зеркало в ванной, а лестные комплименты Рарити, казалось, переросли в признание в любви. — Н-нет… — тихо ответила она. Брюнетка улыбнулась. — Тогда мы сможем сделать это. Эпплджек больше не возражала, когда Рарити наклонилась, чтобы поцеловать её ещё глубже. Их сердца колотились с одинаковой интенсивностью, а страсть взорвалась в каждом дюйме их тел, оставляя у них обоих впечатление, что это единственная правильная вещь в мире. В конце концов их губы снова разомкнулись, и реальность снова обрушилась на Эпплджек. Она внезапно вспомнила, что завтра в полдень они сядут на поезд обратно в Понивилль, обратно к своей жизни, к друзьям и семье, которые ждали их возвращения. Каким бы блаженным покоем они ни наслаждались в уединении своего гостиничного номера, вскоре он неизбежно закончится. Рарити молча смотрела на Эпплджек, соблазнительно улыбаясь, как будто ожидая знака одобрения, чтобы возобновить поцелуи. — Я думаю, мы выпили слишком много... — неловко сказала Эпплджек, прерывая зрительный контакт с Рарити и глядя на теперь уже пустую бутылку из-под крепкого сидра, стоящую на столе рядом с двумя пустыми стеклянными кружками. — Мы совсем одни, понимаешь? — Рарити ответила, игнорируя её слова, — Мы все одни в этом тихом маленьком саду. Что бы ни случилось сегодня вечером, никто, кроме нас самих, не узнает. Он не покинет эту комнату. Это будет наш маленький секрет. Затем она попыталась инициировать ещё один поцелуй, но Эпплджек быстро подняла копыто, утверждая, что дальше дело не пойдет. — Мы слишком много выпили, — повторила она, печально покачивая головой. Рарити моргнула, казалось бы, оскорбленная. — Ты хочешь сказать, что, по твоему мнению, я действую только импульсивно? Что мои чувства к тебе совершенно неискренни? — Я просто хочу быть уверена, что мы действительно знаем, что делаем, — ответила Эпплджек, — Я пытаюсь избавить нас обоих от смущения утром. Рарити торжественно вздохнула, а затем вернулась к столу. — Эпплджек, в моем багажнике, прямо под моим прекрасным набором шляп и шарфов, лежит мой дневник, — сказала Рарити, садясь, — Не могла бы ты, дорогая, принести это мне? Эпплджек была сбита с толку, но, тем не менее, подчинилась, подошла к сундуку на кровати и вытащила дневник из скопления шляп, шарфов и аккуратно сложенных платьев. Затем она вернулась к Рарити, которая схватила его магией, быстро пролистала десятки страниц, пока не остановилась где-то ближе к центру и положила его на стол. — Прочитай, — призвала она, указывая Эпплджек сесть. Глаза Эпплджек расширились, понимая, как сильно Рарити дорожит конфиденциальностью своего дневника. — Но…. — Продолжай, дорогая, — приказала Рарити, ободряюще кивнув. Эпплджек села и уставилась на открытую запись, датированную более месяца назад. С большим опасением по поводу прочтения личных мыслей Рарити, она нерешительно начала с самого начала. Сейчас два часа ночи, и я понимаю, что не вставала так поздно с тех пор, как впервые создавала свою коллекцию подписей для торжественного открытия Кантерлотской Карусели. Мне искренне хотелось бы сказать, что это был всего лишь очередной напряженный срок, мешающий мне спокойно выспаться ночью, но, увы, всё не так просто. Я могу только верить, что как только я наконец изложу свои неустанные мысли на бумаге, я смогу немного поспать и тем самым избавить свои глаза от ужасных мешков, провисающих под ними по утрам. И вот я сижу за кухонным столом и переношу слова из головы в свою маленькую личную книжку в надежде, что она обеспечит мне тот же катарсический комфорт, который всегда был. Мне это действительно нужно прямо сейчас. Опал вскочила на стол, и, если я знаю свою кошку, её не удастся убедить вернуться в постель, пока я не сделаю то же самое. Я благодарна ей за компанию и выразила свою благодарность, наполнив её миску молоком, из которого она теперь с удовольствием пьет, собираясь с мыслями. Пока я смотрю, как она пьет из своей любимой мисочки, я вдруг понимаю, что это единственное, на чём мне хочется в данный момент остановиться. Это, конечно, предпочтительнее, чем останавливаться на сбивающих с толку мыслях в моём уме и сомнительных чувствах в моём сердце, которые оставляют меня совершенно ошеломлённой и не находящей каких-либо простых способов справиться с ними. Но сколько бы я ни занимала свой ум бессмысленными отвлечениями, я всё равно осознаю, что они не дадут моим чувствам утихнуть. Таким образом, наконец-то пришло время обратиться к ним, потому что ночь не молодеет, а мой мимолетный отдых продолжает ускользать. Она снова в моих мыслях. Я редко переставала думать о ней с тех пор, как мы расстались сегодня или, так сказать, вчера. Я не могу отрицать свои чувства к ней и не могу отказаться от них. Я никогда не думала, что окажусь в таких обстоятельствах, но любовь просто случается, как случается, и я всегда была так блаженно подвержена её капризам. Мне слишком неловко даже упоминать её по имени, но я знаю, что я в будущем, прочитав эту запись, точно пойму, о ком я говорю (И если кто-нибудь прочитает это без моего явного разрешения, я настаиваю на том, чтобы ты немедленно прекратила. Да, я это тебе, Крошка Белль). Поскольку она проникает в каждую щель моих мыслей, я ловлю себя на желании увидеть её снова. Хотя я знаю, что она всего в десяти минутах ходьбы от дома, я скучаю по ней так, как будто она находится на противоположном конце Эквестрии. Я с трудом могу дождаться, когда наши взгляды снова встретятся, и радость от её присутствия переполняет меня. Если бы она только знала, как трепещет мое сердце, когда я вижу её потрясающие изумрудные глаза, её великолепные золотистые волосы и её очаровательно-восхитительную улыбку… Но, увы, она не знает, и я не могу сказать наверняка, узнает ли она когда-нибудь. Возможно, однажды утром я наконец проснусь и пойму, насколько я глупа, питая к ней такие чувства. Конечно, конечно, я не могу полюбить другую кобылу... не могу ли я? После стольких лет мечтаний о встрече с жеребцом, который собьёт меня с копыт, действительно ли вместо этого моё сердце покорит кобыла? Но если этот день никогда не наступит, если эти чувства сохранятся и моё влечение к ней окажется чем-то большим, чем мимолетная иллюзия, которая пройдет со временем, я постараюсь раскрыть их ей, хотя мне и грустно даже думать о такой непреодолимой силе. задача. Учитывая трудности, которые я выразила при простой расшифровке этой записи, находясь в уединении своего дома и в присутствии только моей жаждущей кошки, сама идея фактического признания в этих чувствах прямо ей в лицо кажется, что для этого потребуется вся сила и решимость самой Селестии. И даже если бы я могла… что, если бы всё пошло не так, как я хотела? Что, если меня отвергнут или, того хуже, что, если она найдет моё влечение к другой кобыле отталкивающим, а моё признание непоправимо повредит нашей дружбе? Нет. Этого никогда не произойдет. Хотя я не ожидаю, что она ответит мне взаимностью, но прямо отвергнуть меня с той холодностью, которую вызвали мои страхи — это поступок, далеко выходящий за рамки её характера. Она добрая, сострадательная и нежная, во многих отношениях образец женщины, как бы категорически она это ни отрицала. Теперь я понимаю, что даже если она и не разделяет моих чувств, то, по крайней мере, поймет их, и если и когда наступит день, когда я открою ей своё сердце, она не предаст этого доверия. Полагаю, именно поэтому я так сильно влюбилась в неё. Мне хочется думать, что она в эту самую минуту крепко спит после тяжелого рабочего дня, совершенно не обращая внимания на то, как тоскует по ней моё сердце. Это мирный и успокаивающий образ, и, возможно, он даже поможет мне снова заснуть. Опал только что допила молоко, и теперь, когда мои мысли навсегда запечатаны на страницах дневника, я думаю, что готова снова броситься в объятия Луны. Спокойной ночи, Эпплджек… К тому времени, как она закончила, Эпплджек охватила дезориентация. Она медленно посмотрела на Рарити, чья облегченная улыбка не скрывала заметного покраснения на её щеках. Прежде чем Эпплджек успела попытаться заговорить, модница снова волшебным образом перелистнула ещё несколько страниц вперед, ко второй записи, и жестом предложила ей продолжить чтение. Эпплджек снова нерешительно подчинилась. Новой записи было всего два дня. Я с трудом могу в это поверить! Карта замка Твайлайт призвала нас с Эпплджек на дружескую миссию в великолепный город Мэйнхэттен! Мы уезжаем через несколько часов, и моё волнение переполняется, как будто я буйная молодая кобылка в канун Согревающего Очага. Я не только вернусь в один из самых сказочных городов во всей Эквестрии, уступающий только самому Кантерлоту, я вернусь вместе с той самой пони, которая до сих пор заставляет моё сердце трепетать одним своим присутствием, но которая всё ещё остается в блаженном неведении о это. Увы, у моего необъяснимого счастья есть и обратная сторона. Ежегодное мероприятие Sisterhooves Social состоится завтра, и мы с Эпплджек знаем, что вряд ли успеем на него. Я искренне с нетерпением ждала возможности провести немного времени сестринской связи со Свити Белль, не говоря уже о возможности участвовать в забеге, не будучи покрытой с ног до головы грязью (у меня до сих пор остались ужасные воспоминания о попытках вычистить всю эту грязь из моего тела). Мане в прошлый раз). Прежде чем мы уедем, мне придется сообщить ей эту новость, и я не думаю, что она воспримет её хорошо. И всё же я едва могу удержаться от дрожи. Это прекрасная возможность, которую я так долго ждала, и я не собираюсь упускать её из-под копыт. Теперь я клянусь себе, что к тому времени, как мы сядем на обратный поезд в Понивилль, Эпплджек наконец узнает, что я к ней чувствую. Боже мой, просто написание этих слов вызывает у меня равное волнение и трепет, но я буду твёрдо стоять в своём убеждении. Мне пора собираться в поездку, и я надеюсь, что моя следующая запись изложит реакцию Эпплджек на моё признание. Так или иначе, эта миссия дружбы запомнится. Ох, Милая Селестия, дай мне сил... Как и ранее, Эпплджек снова посмотрела на Рарити с оцепенелым недоверием: её сердце быстро колотилось. — Итак, ты видишь? — сказала Рарити, краснея ещё ярче, — Я чувствую это уже довольно давно. Я провела много бессонных ночей, размышляя, как мне выразить свои чувства к тебе, и, наконец, я это сделала. Я ни о чём не пожалею, когда проснусь утром. — Я… я не знаю, что сказать, — ответила Эпплджек, её щёки пылали так же ярко, как и у Рарити. — Я не хотела, чтобы это произошло, дорогая, — ответила Рарити, — Поверь, я пыталась убедить себя, что на самом деле я чувствую не то, что чувствую. Но чувства нелегко отрицать. Ты была для меня такой хорошей подругой, и... внезапно мне стало труднее представить безликого жеребца моей мечты и гораздо легче представить себя стоящей на его месте. Эпплджек замолчала, глядя в окно, глубоко задумавшись, всё ещё пытаясь понять, почему последние двадцать минут могли быть чем-то большим, чем галлюцинацией, вызванной сидром, который она только что выпила — сидром, от чего бабушка всегда её предостерегала. — Могу я спросить, о чем ты думаешь? — нервно сказала Рарити, видимо, опасаясь того, что блондинка пытается придумать самый добрый способ отказать ей. — Когда я строила сцену для спектакля, Коко отвела меня в сторону и сказала, что, по её мнению, ты испытываешь ко мне чувства, — ответила Эпплджек, оглядываясь на неё, — Она сказала, что может сказать это по тому, как ты смотришь на меня и по тому, как ты говорила обо мне, пока я пыталась привести парк в порядок. Как ты говорила такие вещи, как «Эпплджек нас не подведет. Она самая надежная пони, которую ты когда-либо встречала». Рарити выглядела удивленной. — Она это говорила? Эпплджек кивнула. — С того самого времени я думаю об этом. Я думала, она должна быть более сумасшедшей, чем Пинки Пай на фабрике кексов, чтобы думать, что у тебя когда-либо возникнут чувства к такой пони, как я. Я сказала ей, что уверена, что она ошибается. — Она не ошиблась, Эпплджек, — сказала Рарити, смущенно улыбаясь, — И я должна сказать, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь «пони вроде меня». Ты имеешь в виду пони, которая без колебаний ставит других выше себя? Пони, которая ценит честность превыше всего и которая более чуток и заслуживает доверия, чем любой пони, которого я когда-либо встречала? Она остановилась и нежно погладила Эпплджек по щеке. — Пони, которая настолько же невероятно сильна, насколько и потрясающе красива? Эпплджек снова задрожала, прекрасно осознавая, как сильно ей хотелось подчиниться. — Знаешь, мы могли бы сейчас просто развлечься, — шепотом сказала Рарити. — Хм? — Не нужно думать о том, что произойдет между нами после сегодняшнего вечера. А пока мы можем просто получать удовольствие, находясь в безопасности в этой комнате. А завтра это будет не более чем воспоминание, если только мы не решим пойти дальше. Она наклонилась ближе, и сердце Эпплджек подпрыгнуло, когда страсть снова овладела ею. — Просто дай мне знать, если захочешь остановиться, — прошептала Рарити. Она снова сомкнула их губы, и Эпплджек на мгновение потеряла себя, хотя и продолжала крепко сжимать свои затянувшиеся чувства сомнения, не позволяя им исчезнуть. Как бы сильно они ни желали этого, они не могли просто потакать себе без последствий. Они не могли просто притвориться, что эта ночь будет существовать в изолированном пузыре, который не окажет ни малейшего влияния на их жизнь. Тем не менее, Эпплджек по-прежнему чувствовала себя довольно спокойной, беспокоясь о неизбежных последствиях позже. Пресловутый ущерб уже был нанесен. Они уже зашли дальше, чем следовало бы, и, конечно же, не было бы никакого дополнительного вреда, если бы они пошли ещё немного дальше и продолжали теряться под защитным одеялом блаженства, которое удобно охватило их обоих. Блондинка прижалась к губам Рарити с сопоставимой степенью страсти, и они соскользнули со своих мест, упав на пол, а их поцелуй продолжался без перерыва. Они остановились достаточно долго, чтобы проползти к мягкой кровати, затем снова сжали губы, как будто боялись, что их страсть угаснет. — Как ты себя чувствуешь? Рарити прошептала через неопределенный промежуток времени, и их губы разомкнулись, поскольку их одолела потребность в воздухе. — Не знаю, — тихо ответила Эпплджек, — я не могу перестать думать о своей семье, наших друзьях и наших сестрах. Не думаю, что мне вообще хотелось бы знать, что кто-нибудь из них подумает о том, что мы сейчас делаем. Рарити нахмурилась. — Ты хочешь остановиться сейчас? Эпплджек ответила напряженным кивком. В её голове промелькнул образ скольжения под одеялом с Рарити, и она знала, что ей нужно положить этому конец, прежде чем её искушение достигнет опасной точки. Не желая произносить ни слова или смотреть в нахмуренное лицо Рарити, она упала на кровать, намереваясь проспать остаток этой развратной ночи. Она закрыла глаза, но через несколько секунд снова открыла их, когда брюнетка легла рядом с ней, снова расположив их носы на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. В какой-то дикий момент Эпплджек восприняла это как попытку Рарити продолжить путь дальше этой ужасной точки невозврата, но та просто поцеловала блондинку в лоб и закрыла глаза, замерев и замолчав. Эпплджек внезапно вспомнила, что в последний раз, когда они с Рарити делили постель, они поссорились из-за одеяла. Обстоятельства теперь не могли быть более противоположными, поскольку она боролась с желанием возобновить поцелуи в соблазнительные губы Рарити и снова погрузиться в этот приятный транс. Но вместо этого она снова закрыла глаза, позволила усталости одолеть её и крепко уснула. * * * Эпплджек спала до рассвета, и когда её глаза скрипнули, было уже далеко за восемь утра. Она заметила спящее лицо Рарити, лежащее прямо перед её собственным, и едва удержалась, чтобы не встать с кровати в полном шоке. Когда алкогольный сидр очистился от её организма и больше не искажал её восприятие прошлой ночи, реальность ударила Эпплджек, как горячий яблочный пирог в лицо, и она сразу поняла, что все её воспоминания о последних нескольких часах не были утеряны. Мечты. Они с Рарити целовались — несколько раз — и им обоим это нравилось. Она прочитала две записи в дневнике модницы, в которых её дорогая подруга выразила к ней глубоко скрытые чувства. И все заботы Эпплджек, которые казались такими далекими, когда она терялась в губах Рарити, теперь казались всеобъемлющими, как бездонная яма, из которой никогда не будет никакой надежды на спасение. Когда она медленно поднялась с кровати, Рарити, зевнув, вернулась в сознание. Она улыбнулась, встретившись взглядом с Эпплджек, очевидно, не чувствуя шока, а только удовлетворение всем, что произошло прошлой ночью. — Доброе утро, моя дорогая, — удовлетворенно сказала она. — Э-э, доброе утро, — ответила Эпплджек, и её сразу охватило смущение. Рарити поднялась с кровати и быстрым шагом направилась в ванную, в то время как Эпплджек застыла на месте, не зная, что ей теперь делать. — Мои извинения, Эпплджек, но я, возможно, задержусь на некоторое время, — сказала Рарити, прежде чем войти в ванную, — Чтобы привести лицо в порядок утром, требуется довольно много времени. — О… это точно, — ответила Эпплджек, не в силах скрыть смущение в голосе. Рарити сверкнула очаровательной улыбкой, затем вошла в ванную и закрыла дверь, оставив Эпплджек одну размышлять о том, что должно было произойти дальше. Она подошла к окну, на мгновение поразившись тому, насколько отчетливым выглядит силуэт Мэйнхэттена при дневном свете, а не ночью. Мост Хувзборо теперь был виден вдалеке, и теперь она могла видеть нескольких пегасов, парящих в свежем утреннем воздухе, многие из которых, похоже, осматривали достопримечательности, в то время как другие, уже, направлялись на свою повседневную работу. Внизу стаи пони по-прежнему занимали каждый тротуар, а таксисты были на дорогах более активны, чем обычно, многие из них, по-видимому, возили бескрылых на повседневную рутинную работу. Что касается внешнего мира, то за последние несколько часов абсолютно ничего не изменилось. Это был просто совершенно новый день, такой же, как и любой другой. Эпплджек подумала об Эппл Блум и о том, как она была разочарована новостью о том, что её старшая сестра пропустит Sisterhooves Social. Что бы она подумала о своей старшей сестре, если бы узнала, что произошло прошлой ночью? Она думала о своих умерших родителях и задавалась вопросом, как бы они отреагировали на её действия. Ей была ненавистна мысль, что ей было бы стыдно за себя саму. Она думала об остальных своих друзьях и о семейных узах, которые она построила с ними на протяжении многих лет — узах, которые до сих пор, как она была уверена, никогда не имели ни малейшего шанса когда-либо стать романтическими… Отвернувшись от окна, Эпплджек решила вернуть кровать в состояние, в котором она была до сна, чтобы избавиться от дурных предчувствий, мучивших её разум. Она взглянула на стол и увидела пустую бутылку крепкого сидра, лежащую боком на столе вместе с двумя кружками. Эпплджек пристально посмотрела на бутылку, вспоминая предупреждающую историю бабушки Смит и думая, что она предпочла бы проснуться в курятнике, а не рядом со своей лучшей подругой, с которой она позволила своей страсти разгуляться. Дверь ванной снова открылась, когда Эпплджек укладывала подушки на место. Рарити вышла, её глаза и грива полностью загорелись, а ресницы были выровнены до совершенства. Эпплджек покраснела при виде неё, осознав, что у неё сохраняется желание снова потеряться в губах Рарити. — Ну, похоже, нам осталось убить больше трёх часов, прежде чем мы будем на вокзале, — заметила Рарити, — Может быть, у тебя есть какие-нибудь предложения на наше оставшееся время? Эпплджек покачала головой и снова повернулась к кровати, как будто она всё ещё требовала её немедленного внимания. Но краем глаза она заметила приближение Рарити и слегка отстранилась, намереваясь отвергнуть любые дальнейшие попытки. — Боюсь, я должна кое в чём признаться, — сказала Рарити с тяжёлым вздохом, — Надеюсь, ты не будешь слишком на меня злиться. Эпплджек моргнула, её сердце подпрыгнуло, а хвост импульсивно взмахнул хвостом. — Признаться в чём? — Ну, правда в том, что я всё это спланировала, — сказала Рарити, пристально глядя Эпплджек в глаза, — Я попросила Коко намекнуть о том, что я чувствую к тебе, я проверила расписание поездов прямо перед спектаклем, чтобы узнать, когда должен прийти последний поезд в Понивилль, чтобы я могла задержать нас на достаточно долгое время, чтобы опоздать на него, и я сделала бронь в отеле заранее, чтобы зарезервировать для нас эту комнату. Эпплджек просто смотрела на неё, не чувствуя ни гнева, ни даже удивления от слов Рарити. Казалось, так много всего произошло прошлой ночью на пути Рарити, что было легко поверить, что она склонила чашу весов в свою пользу. — Я прошу прощения за своё нечестное притворство, Эпплджек, — продолжила Рарити, — Просто я знала, что больше у меня не будет такой возможности. Я знала, что ты захочешь вернуться домой, как только мы закончим нашу миссию, но я просто хотела, чтобы мы провели небольшой отпуск в Мэйнхэттене вместе, без остальных наших друзей. И, честно говоря, мы уже пропустили Светскую вечеринку, поэтому я знала, что возвращаться домой нам особенно не торопиться. — Зачем ты всё это сделала? — спросила Эпплджек. — Как я сказала в своем дневнике, я хотела, чтобы ты узнала о моих чувствах, прежде чем мы вернемся домой, — тихо сказала она, — Но я надеялась, что, если мне удастся расположить нас в подходящей непринуждённой романтической обстановке, возможно, я смогу вызвать у тебя подобные чувства. Эпплджек глубоко вздохнула, понимая, что теперь пришло время сделать то, что, по её мнению, было необходимо, как бы сильно ей не хотелось этого не делать. — Я правда рада, что мы провели это время вместе, Рарити, но не думаю, что мы сможем пойти дальше. Рарити нахмурилась, её голос стал тише. — Могу ли я спросить, почему бы и нет? Мы целовались вчера вечером, и не против твоей воли. Возможно, это было самонадеянно с моей стороны, но я подумала, что это знак того, что ты хочешь, чтобы мы были вместе. — Вчера вечером я была захвачена этим моментом, — извиняющимся тоном сказала Эпплджек, — Я кое-что чувствую к тебе, но нам ещё нужно задуматься о нашей жизни — о наших друзьях, наших сестрах. Это всё слишком много. Рарити опустила голову. — Я знаю. Я их, конечно, не забыла. Я знала, что получение благословения наших друзей и сестер будет трудным, но преодолимым испытанием, стоящим на нашем пути. Однако с тех пор я полагалась на мысль, что если бы они узнали, что мы по-настоящему влюблены — они бы это приняли. — Не думаю, что смогу рискнуть, — сказала Эпплджек, качая головой. — Ты действительно веришь, что твоя семья выгонит тебя? — Ну, конечно нет, но я не хочу ставить их в такое положение. Я просто не думаю, что смогу быть настолько эгоистичной, чтобы посмотреть Эппл Блум прямо в глаза и сказать ей, что я влюблена в сестру одной из её подруг. Это слишком тяжелое бремя, чтобы взвалить его на неё и на наших друзей. Рарити замолчала, и Эпплджек подумала, что это всего лишь вопрос времени, когда она упадет на пол в слезах, её надежды разбились вдребезги. — Думаю, я бы предпочла, чтобы бы ты просто отвергла меня прежде, чем наши губы соприкоснулись, — тихо сказала Рарити, начиная опускаться к своим копытам, — Я уверена, что это было бы менее болезненно, чем чувство потери чего-то, что, как я думала, у меня уже было. — Мне очень жаль, Рарити, — искренне сказала Эпплджек, её сердце болело, — Я ценю наши отношения, но думаю, что дружба — это то, чем она должна оставаться. Рарити снова посмотрела Эпплджек в глаза. — Я понимаю. Я с самого начала знала, что добиться того, чтобы всё пошло по-моему, было бы довольно маловероятно. Я подготовилась к такой возможности. И в конце концов, отложить свои желания ради других — это именно то, чего я от тебя ожидала. Затем Рарити улыбнулась, пытаясь показать, что у неё нет обид, но из всех улыбок, которые Эпплджек видела на её лице за последние десять часов, она могла сказать, что эта была наименее искренней. — Итак, как ты думаешь, что нам следует делать в последние несколько часов в Мэйнхэттене? Блондинка пожала плечами и предложила осмотреть достопримечательности, на что Рарити ответила положительно. Пока они провели следующие несколько часов, изучая всё больше того, что мог предложить Мэйнхэттен, сердце Эпплджек болело от невыносимого сожаления — сожаления о том, что она позволила необъяснимой страсти взять верх над её здравым смыслом, сожаления о том, что она оставила свою самую близкую подругу глубоко разочарованной и притворной. Счастливое лицо и сожаление о том, что зарождающийся роман, который расцвел между ними под лунным светом Мэйнхэттена, теперь угаснет, как будто его вообще никогда не существовало. * * * Левое переднее копыто Эпплджек онемело, пока Рарити спала, прижавшись к ней. Изображения, быстро проносившиеся из окон, казалось, слились воедино, пока она оставалась погруженной в тяжелые мысли. Эпплджек никогда не была влюблена и была совершенно уверена, что не узнает этого ощущения, даже если оно когда-нибудь охватит её. И всё же какая-то непостижимая сила прижимала её губы к губам Рарити, какая-то непостижимая сила не давала ей отвернуться. Рарити была готова потратить столько денег, чтобы провести однодневный отпуск, надеясь сверх всякой надежды, что они оба вернутся домой глубоко влюбленными. Она наверняка не пошла бы на такие меры, если бы не её желание установить с Эпплджек близкую связь, которая потенциально могла бы продлиться до конца их жизни… Эпплджек смотрела на невинно спящую пони у неё на плече, всё ещё удивляясь тому, насколько сильно она её привлекла и тосковала по ней. — Рарити? — прошептала Эпплджек, нежно встряхивая её, чтобы разбудить. Рарити очнулась и посмотрела вверх. — Ты любишь меня? — спросила Эпплджек низким голосом. Рарити пристально посмотрела в глаза Эпплджек, затем кивнула. — Верно. Сердце Эпплджек подпрыгнуло от её ответа. — Каково это — быть влюбленной? — Это неописуемое ощущение, — быстро ответила Рарити, — Когда ты смотришь в глаза любимого пони, это словно прилив восторга, заставляющий тебя чувствовать, будто мир вокруг тебя всего лишь маленький и незначительный. На довольно мимолетный момент ты приходишь к осознанию того, что ничто не имеет значения, кроме пони, смотрящего на тебя в ответ, а также к осознанию того, что ты сделаешь всё, чтобы сохранить её улыбку, её удовлетворение, её счастье. Это подавляет тебя, и ты не желаешь ничего, кроме как потеряться в своей любви так долго, как только сможешь. Эпплджек тяжело сглотнула: внутри у неё забурлило, все её инстинктивные сопротивления внезапно угасли. — Я тоже тебя люблю. Рарити не ответила, а затем выпрямилась на своем месте. — И я должна предположить, что это ничего не меняет? — горько спросила она. Внезапно потеряв апатию к тому факту, что они больше не были заперты в частном номере отеля, Эпплджек наклонилась к губам Рарити для ещё одного быстрого, импульсивного поцелуя. — Или… стоит ли считать, что это меняет всё? — прошептала Рарити, когда их губы разомкнулись, ярко покраснев. — Я хочу исследовать это чувство, — тихо сказала Эпплджек, — Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я не думаю, что смогу просто так позволить этому ускользнуть. — А что насчёт сестёр и друзей? — спросила Рарити, нахмурившись, — Разве ты не говорила мне раньше, что их чувства преобладают над твоим собственным желанием быть счастливой? — Я не хочу навязывать им это, — тяжело сказала Эпплджек, — Может быть, нам стоит потратить немного времени на то, чтобы воодушевить их этой идеей. Дать несколько намеков или что-нибудь ещё, что сделает не таким сюрпризом, когда мы наконец решим сообщить им об этом. — И должна ли твоя семья желать подробно знать, что именно ты делала в Мэйнхэттене прошлой ночью? — Я скажу правду, — ответила Эпплджек, — Я скажу им, что вчера вечером мы с тобой решили продолжить нашу дружбу. Мне не очень хочется этим заниматься, но если они просят правду, они заслуживают её. И я знаю, что что бы ни случилось, как бы они к этому ни относились, они не будут любить меня меньше. Рарити пристально посмотрела блондинке в глаза, её лицо было полно скептицизма по отношению к такому неожиданному повороту событий. — Ты действительно это серьезно, дорогая? Ты действительно готова, несмотря на все свои сомнения, дать мне то, чего моё сердце желало уже довольно давно? — Это больше не просто желание твоего сердца, — сказала Эпплджек, нежно лаская Рарити по щеке, — Оно ещё и моё. Рарити усмехнулась. — Знаешь, я кое о чём думала с тех пор, как мы уехали из дома. Что, если истинная цель карты отправить нас в Мэйнхэттен заключалась в том, чтобы мы могли влюбиться? Эпплджек моргнула и на мгновение задумалась. — Ну, это не слишком-то похоже на «дружескую» миссию, не так ли? — ответила она со смехом. — По общему признанию, было бы неплохо узнать, что карта, по крайней мере, одобряет, — радостно ответила Рарити. Они усмехнулись в унисон, а затем вместе скрестили копыта, намереваясь насладиться оставшейся частью поездки на поезде, полностью поглощенные обществом друг друга и представляя своё совместное потенциальное будущее.