1

      Вместе с появлением на свет, появляется и счетчик, который становится очевидным к 20 годам, в которых и застрянет человек, пока не выполнит предназначение.       У любимчиков судьбы числа однозначные, чему можно только позавидовать. В конце концов, кому захочется скитаться по миру сотни лет в попытках набить десять тысяч лиц или посадить миллион деревьев? А ведь к этому нужно ещё и прийти путём проб и ошибок.       Но вот так ли стоит спешить с выполнением, если после этого у тебя останется не очень-то много времени на пожить для себя, а не для богов?       Вот и Саске не видел никакого смысла в том, чтобы очертя голову искать, что же он должен сделать целую тысячу раз. Быть может, это было что-то невероятно сложное или нудное, раз за столько времени с момента появления счётчика он не сдвинулся ни на единичку.       А раз ему предстояло что-то невероятное, то почему бы не позволить себе насладиться жизнью сполна?       Тем более, что деньги сами шли к нему в руки из пухлых кошельков. Воровать в открытую давно уже было в этих краях моветоном: временами местный шериф, будучи сильно не в настроении, но изрядно навеселе развлекал томных горожан красивыми речами и строевым шагом вокруг виселицы с очередным бедолагой, которого в чём-нибудь подозревали, но так спешили, что не всегда успевали придумать, за что же он повешен. Тесный городок, впрочем, способствовал поимке любых преступников, а уж кого назначить этим самым преступником, было предельно понятно – любой приезжий, не нанимавшийся ни к кому на работу за две недели.       Здесь было очень уютно, но большинство людей, на которых делали состояния питейные и постоялые дворы, конюхи и торговцы табаком, бывали в городе исключительно проездом.       Поэтому, как и многие другие, Саске принимал участие в этом нехитром бизнесе по разводу вечно занятых на деньги. Торговать телом буквально помешали бы местные опытные жрицы, а вот "пылким сердцем и нелёгкой судьбой" – разве что бог. Но за всю жизнь Саске так не разу и не заметил, чтобы тот возражал.       Бережно сжигая в свече очередное гневное письмо какого-то "обманутого" мужа, Саске заказал ещё одну кружку пива и призадумался, уронив голову на стойку.       Барышня, нет, старая карга, которую он так старательно обхаживал самой красивой ложью и самой крепкой выпивкой с месяц тому назад, наплела своему благоверному ещё краше и витиеватее байку о том, куда испарились банковские чеки на круглую сумму. Конечно, обвинив во всём Саске, а не своё искреннее желание разбрасываться деньгами, когда ей улыбнется молодое мясо.       Всего-то деньги! А хорохорился и желчи лил её муж в послании так, будто от молодого она понесла пятерых за двадцать лет в тайне от него.       Сквозь бокал пенного на Саске засматривалось даже закатное солнце! Куда там устоять какой-то карге?       – Можно я присяду?       Слегка разморенный жарой, Саске не сообразил, что некто обратился к нему.       А когда поднял голову, решил, что окончательно перегрелся, раз к нему за барной стойкой решил присоединиться сам огненный шарик с небосвода.       В распушившихся блондинистых волосах незнакомца будто и взаправду заблудились лучики солнца. Плащ-палатка был измочален, а под правым глазом красовалась такая же тысяча, как у него самого.       – Прошу.       Повисло неловкое молчание, лишь соседний стул слегка скрипнул под тяжестью нового посетителя. Сегодня аншлага не ожидалось, но, помимо Саске, сидели ещё пару человек, поэтому он задал самый резонный вопрос:       – Почему я?       – Потому что ты выглядишь таким скучающим, как будто твои уши только и жаждут, чтобы на них присели, к примеру, бабочки из живота. Ну или хотя бы тараканы, которым небось надоела уже пивная сауна под такой прической.       – Какие обороты. А по тебе и не скажешь, что так начитан.       – Я просто предпочитаю бартер деньгам, ведь никому не придёт в голову воровать чёрствую булочку, а вот пара монет - для кого-то уже неплохой повод размахивать кулаками и ножами. Я принадлежу миру, и он обо мне заботится, когда я сам забочусь о себе, не звеня деньгами перед потенциальными недругами. Большего я и пожелать не могу.       – Позиция любопытная, вот только что будешь делать, если наткнёшься на тех, кому нужна драка ради драки? Некоторых же хлебом не корми дай набить морду кому-то беззащитному.       – Хор-р-роший вопрос! Ответ на него ты можешь дать сам, ведь ещё десять минут назад ты бы и подумать не мог, что купишь мне закуски.       – А с чего вдруг теперь я должен их тебе купить?       – С того, что глушить пиво на голодный желудок – плохая примета!       – Примета? И к чему же?       – К конфузам и здоровому сну в поилке для лошадей. А уж пить одному – это ж совсем не интересно, даже грустно, что никто не подставит плечо и не поможет добраться целым до дома. Две ноги против пива - ничто, а четыре и с закуской – точно доберутся!       – Дельное замечание, хорошо ж умеешь убеждать. Я почти готов вызвать тебя на поединок в красноречии.       Бармен понял происходящее по-своему и подал им тарелку с нарезанным вяленым мясом и второй бокал пива.       – В таком случае... В таком случае тебе бы пришлось записаться ко мне на личные тренировки. У меня весьма плотный график.       – На-а-адо же! И куда же ты спешишь так, а?       – Жить!       – Остряк, – усмехнулся краем губ Саске, но быстро поправился. – А серьёзно?       – Жить, путешествовать, помогать людям. Вчера я там, сегодня тут, а завтра, быть может, не у барной стойки, а за столом с тобой по утру чай пью.       – Мы ж с тобой даже не знакомы, имён друг друга не знаем, а у тебя уже хотелки, как будто это наше третье свидание.       – Ну это пока не знаем! Я Наруто, и я бы хотел пойти с тобой уже на третье свидание. А ты? – с щенячьим блеском в глазах наклонился он вперёд, чтобы как можно лучше рассмотреть и запомнить ответ.       – Знаеш-ш-шь, а я не против. Меня зовут Саске.       – Во-о-от, видишь, уже и не чужие, и на первом свидании. Разве не здорово?       – Здорово, – медленно кивнул Саске.       Щека страшно зачесалась, с пьяну он приложил к ней ломтик вяленого мяса. Кажется, пьяный флирт начинал ему нравиться.