Часть 1

Внезапно начавшийся дождь накрыл Мидгар, заставляя жителей оставить дела и поскорее скрыться в домах от непогоды. Тяжелые холодные капли забарабанили по крышам и окнам, создавая только им известную музыку. Вместе с дождем на город, точно укрывая одеялом, опустились сумерки. Где-то в стороне, если прислониться к оконному стеклу и всмотреться в размытые очертания далеко внизу, можно было различить зеленоватый свет от работающего реактора. Казалось, с наступлением сумерек и дождя замер не только Мидгар, ковром расположившийся у ног Шинра-биллдинг, но и само здание корпорации. Перестали стучать быстрые каблучки сотрудниц и тяжелые поступи сотрудников, утихли голоса, оставив после себя лишь эхо. Дождь убаюкивал, заставляя время от времени терять связь с реальностью. Ценг любил дождь, ему нравилось наблюдать за причудливыми узорами, что рисовали капли на стеклах, и вслушиваться в их дробную мелодию. Каждый раз она была разной, точно играл новый музыкант. Вутаец не был сентиментальным, и тем более никогда бы не смог ответить, за что ему так нравилась дождливая погода. Возможно, кто-то другой заявил бы, что дождь прекрасная возможность отложить все дела, вот только для Турка непогода не могла стать помехой. Ценг и его подчиненные всегда выполняли задания в срок, чтобы не случилось. Прошло уже несколько часов с начала собрания, но никто не спешил расходиться, дожидаясь своего шанса отчитаться о проделанной работе. Сидя за длинным столом в окружении коллег и сотрудников корпорации, Ценг молча слушал, стараясь подавить сонливость, и лишь изредка добавляя пару слов. Он был уверен в своих Турках, и точно знал, что по завершении собрания и после предоставленных отчетов, президент останется более чем доволен. - Таким образом, мы могли бы…- продолжал греметь голос Хайдеггера, нарушая монотонность дождевого стука. Ценг уже не вслушивался в слова, его взгляд блуждал по столу и документам, по сидящим напротив Рено с Рудом и дальше, где, подперев рукой голову и внимательно слушая, сидел Руфус Шинра. Если бы Ценг не знал его, то предположил, что президенту так же скучно, как и ему. С недавних пор наблюдать за Руфусом вошло у Ценга в привычку. Не потому, что так велел долг главы департамента охраны, и не потому, что он обещал защищать жизнь президента любой ценой. Ценг любил смотреть, как работает Руфус, разбирая документы на своем столе в кабинете, как сообщает о предстоящих делах и встречах секретарше, ловящей каждое его слово, и даже как отчитывает проваливших миссию подчиненных. Благодаря возможности находиться подле президента, Ценг научился распознавать мельчайшие, едва уловимые смены его настроения. Чем больше он наблюдал, тем сильнее ему это нравилось. С годами, проведенными рядом с Руфусом, он начал замечать легкую усталость во взгляде, и как порой подрагивают его пальцы, когда президент проводит много времени за работой. В такие моменты Ценгу хотелось настойчиво потребовать, чтобы тот не изводил себя, позволяя хоть иногда делать перерывы. Но Турк молчал, прекрасно понимая, что его не послушают. Точно почувствовав его взгляд, Руфус повернул голову. Тонкие губы изогнулись в едва заметной ухмылке, а светлая бровь слегка приподнялась в вопросительном жесте. Ценг едва заметно качнул головой, мол, все нормально. У него оставалось много вопросов после речи Хайдеггера, но желание поскорее закончить собрание и покинуть зал, оставив позади и без того трудный день, было сильнее. Ценг поднял руку, коснувшись пальцами виска, точно желая унять пока слабую и едва уловимую боль, и прикрыл глаза. На погоду он никогда не жаловался, мигренями не страдал, и только подобные собрания заставляли морщиться. После них у бывшего вутайца всегда болела голова. Совместные отчеты не любили и другие Турки, это можно было легко понять по скучающему лицу Руда и тому, как едва заметно играл ручкой Рено. Все хотели поскорее уйти, закрыться в своих квартирах и наконец-то отдохнуть. Боль усиливалась, заставляя мелодичный шум дождя превратиться в набат, но Ценг только сильнее сжал виски, зажмурившись, не замечая, как при этом окружающий мир отходит на второй план. - Кажется, кому-то не помешает отдых. Раздавшийся у самого уха голос заставил его вздрогнуть. Открыв глаза, Ценг окинул зал взглядом, внезапно осознав, что вокруг никого. Конференц-зал был пустым, стол, за которым пару минут назад располагались члены корпорации Шинра, не заполняли больше документы, не стучал ручкой Синклер, не гремел голос Хайдеггера. Только дождь продолжал барабанить по карнизу и стеклам. - Где все?- Ценг перевел взгляд на Руфуса, стоящего в паре шагов. - Собрание окончилось двадцать минут назад,- сообщил тот, скрестив руки на груди. - Прошу прощения!- вутаец тяжело вздохнул, поспешно поднимаясь из кресла, но тяжелая рука президента, легшая на плечо, заставила остаться на месте. Руфус подошел ближе, встав чуть позади и положив обе руки на плечи подчинённого. Теплое дыхание опалило шею Ценга, когда президент склонился к нему, продолжив: - Ты можешь мне объяснить, что это было? Голос Руфуса точно обволакивал, заставляя сконцентрироваться только на нем. На мгновение Ценгу даже показалось, что мир вокруг замер: пропали звуки, перестал барабанить дождь, сконцентрировавшись в одной точке - пустом кабинете Шинра-биллдинг. - Я жду ответа,- напомнил о себе Руфус, сильнее сжав пальцами его плечи. - Виноват, сэр, кажется, я выпал из реальности,- отрапортовал Турк, глядя перед собой и ощущая разливающееся от ладоней президента тепло. - Ты что?- казалось, Руфус не совсем понял сказанных слов. - Уснул, сэр?- неуверенно пояснил Ценг, повернувшись и встретившись с пристальным взглядом цвета безоблачного неба. Мгновение Шинра смотрел на него, а затем звонко рассмеялся. - Глава Департамента безопасности позволяет себе спать во время собрания?- отсмеявшись, произнес Руфус и наклонился ближе.- Неслыханная дерзость. Его губы изогнулись в легкой улыбке, а глаза хитро сощурились. - Не знаю, как это получилось, но я виноват и готов понести наказание. Это непростительно. Ценг запнулся, не найдя, что добавить, а потом резко вскинул голову. Оправдываться было не в его принципах, но под пристальным взглядом Руфуса вутаец ощущал себя не в своей тарелке, словно провинившийся ребенок, боящийся, что в нем теперь разочаруются. Руфус молчал, прислонившись к столу и лениво рассматривая пустой зал. Он ждал ответа, не случайного оправдания, вроде «я виноват», а чего-то более внушительного. Привычный безукоризненный вид президента был слегка подернут дымкой усталости, голубые глаза прикрылись, а с губ слетел тихий вздох. Сколько подобных Ценг слышал, когда они оставались наедине, когда он сидел в углу кабинета, ловя движения и шорохи, опасаясь за жизнь президента, но мыслями будучи далеко. - И что же мне с тобой сделать за подобное неуважение? Ценг сглотнул, понимая, что Руфус не шутил. Взгляд Турка метнулся к закрытой двери. По словам президента собрание закончилось двадцать минут назад, так какова вероятность, что кто-то может вернуться? - Ты же понимаешь,- продолжал Руфус,- что подчиненный, не соблюдающий свои должностные обязанности должен понести наказание? - В самом деле, сэр? Я это прекрасно знаю,- внезапно осмелел Ценг, медленно поднявшись на ноги. Шагнув ближе, он поймал пристальный взгляд, и едва заметно улыбнулся. Будучи с президентом наедине, он всегда оставался натянутым, точно струна, но не потому, что чего-то опасался, скорее наоборот. Руфус всегда действовал на него как-то странно, магнетически или даже магически притягательно, и Ценгу стоило немыслимых усилий сдержаться. Этот белый выглаженный костюм, черная рубашка, галстук в тон… Руфус казался идеальным, и порой Ценг ловил себя на мысли, что хотел бы испортить этот идеал, чтобы наконец убедиться, что стоящее перед ним богоподобное существо, человек, которого многие, если не вся Гайя, боялись, создан из плоти и крови. Что к нему так же можно прикоснуться, провести ладонями по груди, по бедрам, притягивая к себе и не давая шанса отстраниться. Ценг сглотнул, отгоняя непрошеные мысли. - Я готов принять любое наказание, сэр. - Какое благородство,- усмехнулся Шинра, пристально за ним наблюдая, и медленно провел пальцами по гладкой ткани галстука Ценга, чтобы через мгновение сжать его в кулак и притянуть подчинённого ближе.- В таком случае, что же мне с тобой сделать? Турк безжалостно посмотрел в глаза Руфусу, пытаясь контролировать свое дыхание. Казалось, в тишине зала, под шум дождя, накрывшего Мидгар, между ними происходило бессловесное общение - обычное явление в последнее время. Взгляд - глаза в глаза, и едва заметная улыбка на губах говорили о том, что оба приняли правила игры друг друга и готовы были следовать им. Пальцы Руфуса сильнее сжали галстук, потянув на себя, и Ценг, не проронив ни слова, перехватил чужую руку, но лишь затем, чтобы сохранить хоть какое-то подобие расстояния и самообладания. Внутри точно два диких зверя боролись разум и желание. Так редко в последнее время удавалось остаться наедине, без лишних глаз и свидетелей. Просто быть рядом, общаться, чувствовать чужое дыхание или лёгкое точно случайное прикосновение. Утопая в миссиях, Ценг успел почти позабыть, каково это - слышать спокойный голос президента, делящийся впечатлениями о прошедшем дне. Раньше, когда Руфус был вице-президент, когда сидел под постоянным контролем Турков и под домашним арестом, Ценг проводил с ним куда больше времени, чем теперь. Казалось, после смерти предыдущего главы компании, все должно было стать иначе… Вутаец тяжело вздохнул, неотрывно глядя в такие знакомые и за многие годы ставшие родными голубые глаза. Пальцы сильнее сжали запястье правой руки Руфуса, заставляя жалобно заскрипеть кожаные перчатки. Если бы Ценг задышал глубже, если бы Руфус подался вперед всего на несколько маленьких дюймов… Но они оба были безумно упрямы. Никто и никогда не желал уступать первым. - В таком случае, быть может, расскажешь, что же тебе снилось? - Лучше покажу,- выдохнул Ценг, притянув президента за талию и увлекая в жадный и почти отчаянный поцелуй. И, вопреки его ожиданиям, Руфус ответил, запустив пальцы в длинные, гладкие, как шелк, волосы. Они целовались долго, пока не начали пылать легкие от нехватки воздуха. Поцелуй был именно таким, каким Ценг представлял его все это время - раскрепощенным, отчаянным, точно глоток воды для умирающего. Он с трудом мог поверить, что это происходит наяву, и старался насладиться, ухватить момент прежде, чем тот ускользнет из его рук. Проведя ладонью по груди Руфуса, Ценг ловко расстегнул и тут же стянул с него белый пиджак, а затем вернул руки на талию. Пальцы Турка вытянули край шелковой рубашки, чтобы проникнуть под нее и коснуться обнаженной спины. Сквозь перчатки прикосновения не были столь волнительными, но отпускать Руфуса, пусть даже на короткий миг, чтобы снять их, Ценг не спешил. Нехотя разорвав поцелуй, он развернул президента, прижавшись к нему со спины. Ладонь прошлась по черному шелку на груди, принявшись за пуговицы рубашки, скользнула ниже, очерчивая края пряжки ремня и, задержавшись на мгновение, двинулась дальше. Накрыв член президента поверх белых брюк, Ценг шумно выдохнул ему в шею, ощущая чужое и свое возбуждение - горячую ослепляющую пелену желания. Теперь он не понимал, какого черта они оба так долго терпели, игнорируя друг друга. - Вот как ты на меня действуешь,- признался Турк,- заметь, уже давно, но я стоически держался... - Держался только по собственной инициативе,- последовал ответ Руфуса, и спорить с ним было сложно. - Согласен. Я слишком долго на тебя просто смотрел. Казалось, с того момента, как бывший президент Шинра назначил Ценга следить за своим сыном, тот забыл про сон. Не проходило ночи, чтобы мысли не будоражили фантазии, после которых приходилось спасаться ледяным душем. Сколько раз Турк сидел в полумраке комнаты, наблюдая за мирно спящим президентом, следил за его движениями, ловил каждое слово. Поначалу это было лишь формальностью, работой, которую Ценг выполнял идеально. Он так давно знал Руфуса, что казалось, они провели вместе больше вечности. От нетерпения у Ценга слегка дрожали пальцы, но ему так хотелось увидеть Руфуса потерявшим голову, изнывающим от желания, чтобы в конце концов они оба съехали с катушек. Ему хотелось изучать, исследовать... Хотелось одновременно растянуть момент и, наконец, овладеть желанным. Потянув вниз черный шелк, Ценг склонился к обнажившемуся плечу, покрывая поцелуями и порой прихватывая зубами, оставляя красные следы на бледной коже. Точно ставя клеймо «мое». Ладонь в перчатке вновь поднялась вверх по груди Руфуса, повторяя и желая запомнить рельеф натренированного тела, и будто случайно задевая соски. - Так вот как Турки вымаливают прощение?- слова слетели с губ президента вместе с очередным сдавленным стоном, не без удовольствия отмечая, как на мгновение вздрогнул Ценг. Кинув быстрый взгляд в сторону окна на их размытое от дождя отражение, Турк улыбнулся, не поддаваясь явной провокации, и лишь хитро сверкнул в полумраке глазами. Чтобы ни говорил Шинра, какими бы словами ни пытался его задеть или спровоцировать, он не станет вестись. Никто и ничто не сможет заставить его остановиться или отступить, когда желанное, о чем он раньше лишь грезил, вот-вот готово стать реальностью. - Считай это сделкой. Одной рукой Ценг несильно сжал горло Руфуса, второй легко справляясь с его брюками, стягивая их вместе с бельем. Он почти чувствовал исходящую от президента дрожь, когда тот запрокинул голову, подставляясь прикосновениям и позволяя контролировать происходящее. Лишь на мгновение Ценг все же отвлекся, чтобы стянуть ставшие уже ненавистными перчатки. Отшвырнув их в сторону, он накрыл ладонью член Руфуса, проведя по всей длине, и слегка сжал, коснувшись языком изгиба шеи и плеча, ловя новый стон. - Ты ведь этого хотел, провоцируя меня?- прошептал он на ухо Шинре, толкнув его вперед, заставляя опереться на стол, и принявшись за свой костюм.- Потом можешь придумать свое наказание… Будто боясь, что за минуты промедления Руфус одумается, Ценг быстро справился с галстуком, затем скинул пиджак и рубашку, принявшись за собственные брюки. - Ты все еще можешь остановить меня,- внезапно напомнил Турк, в душе надеясь, что этого не случится. - Не сомневайся,- ответ Руфуса прозвучал двояко. Порывисто проведя ладонью вдоль его спины, оглаживая бока и поясницу, Ценг коснулся губами плеча, оставляя дорожку из поцелуев… И, сжав пальцами светлые ягодицы, медленно вошел, срывая с губ президента новый наполовину стон, наполовину вскрик... Ценг двигался резко, входя на всю длину и совершенно не заботясь о том, был ли у Руфуса кто-то до него. Держа его за талию, он водил ладонью по спине, ласкал поясницу и бока, словно загипнотизированный не позволяя себе останавливаться, точно промедление означало саму смерть. Руфус под ним стонал, задохнувшись от ощущений и эмоций. Ему было и больно, и хорошо одновременно. Цепляясь за стол, он провел короткими ногтями по столешнице, оставляя тонкие бороздки, и подался назад, отвечая на ласки. Хотелось большего, хотелось прикосновений, слышать голос Ценга, его дыхание, говорящие о том, что они оба так давно об этом лишь грезили. - Тебе нравится?- в голосе Ценга прозвучало самодовольство, он знал ответ, но безумно хотел его услышать. Он двигался быстро и глубоко, преодолевая сопротивление. И смотрел - насколько было возможным не закрывать глаз от накатывающих сильных ощущений. Потянув президента на себя, Ценг заставил его выпрямиться, насадившись на свой член полностью, и прижаться спиной к груди. Его желание было таким сильным, что он физически ощущал его. Ценг едва мог дышать. Ощутив, как Шинра резко сжался вокруг его члена, от перенапряжения ставшего до ужаса твёрдым и чувствительным, Турк громко застонал. Зато так ему явно не грозила преждевременная разрядка. Вновь положив ладонь на горло Руфуса, он сжал пальцы, второй рукой проведя вдоль его члена, тут же подхватывая ритм собственных бедер. Руфус уже не обращал на него внимания, закрыв глаза, он стонал при каждом движении, выгибался, цепляясь за стол, за руки Ценга, кусал губы. Он отдавался без остатка, ощущая, что его... хотят, его желают! В этом момент они оба принадлежали друг другу. Никогда в жизни Ценг не чувствовал себя таким могущественным. - Ценг,- собственное имя, произнесенное Руфусом, как стон, отдалось сладкой тяжестью внизу живота. - Да…- застонав в ответ, Ценг сильнее двинул бедрами, прикрывая глаза и утопая в ощущениях. - Ценг! Властный полный недовольства голос заставил его резко дернуться и открыть глаза. С минуту Ценг пытался понять, где находится. Расфокусированный взгляд карих глаз блуждал по конференц-залу от одного собравшегося к другому, избегая смотреть в сторону президента, пока не встретился с яркими зелёным глазами Рено. Сидящий напротив Турк криво усмехнулся, но тут же незаметно мотнул головой, точно сочувствуя. За столько лет службы в корпорации Шинра они прекрасно выучили интонации президента, когда он чем-то недоволен или даже взбешен. - Непростительная дерзость!- прогремел Хайдеггер, самодовольно улыбаясь. Как же давно он мечтал уличить главу Турков в нарушении кодекса компании. Ценг сглотнул, пока не совсем понимая, что это было. Наваждение? Морок? Неужели, он, в самом деле, уснул? По спине Турка прошелся холодок, заставляя окончательно прийти в себя. - Кажется, кому-то не помешает отдых,- произнёс Руфус, жестом сообщая, что собрание окончено. Не произнося ни слова, коллеги спешно потянулись к выходу, бросая косые взгляды. Где-то на периферии собственного сознания, Ценг слышал бас Хайдеггера, выказывающего недовольство, спешно удаляющиеся каблуки Скарлет, разными способами старавшейся во время собраний обратить на себя внимание президента. Проходя мимо, Рено со смешком похлопал Ценга по плечу, точно желая поддержать и намекая, что не стоит задерживаться, идём уже. Но вутаец медлил, продолжая сидеть. Он кожей чувствовал на себе прожигающий взгляд Руфуса, медленно поднявшегося из-за стола, оправляя белоснежный костюм. Взгляд скользнул по фигуре президента, и Турку пришлось спешно отвернуться. Раньше он уже представлял, каково это прикоснуться к Руфусу, накрыть его губы поцелуем, не позволяя отстраниться, растрепать вечно идеальные светлые волосы. Но еще никогда Ценг не позволял себе фантазировать на работе… Видения были все еще яркими, они стояли перед глазами, точно насмехаясь. Казалось, он все еще ощущал чужие прикосновения, слышал рваное дыхание и стоны. Собственные руки помнили, какова на ощупь гладкая кожа чужого тела, а приличный стояк в штанах не давал забыть о пикантных подробностях сна. Ценг готов был провалиться под землю от стыда. Как так вышло, что он выпал из реальности во время собрания, еще и приснилось же такое. Он ведь никому и никогда не рассказывал о своем интересе к президенту. - Глава Департамента безопасности позволяет себе спать во время собрания…- произнес Руфус, подойдя ближе.- Непростительная дерзость. Ты же понимаешь, что подчиненный, не соблюдающий свои должностные обязанности должен понести наказание? Ценг вздрогнул, вспоминая слова Руфуса из сна и вслушиваясь в его шаги, остановившиеся за спиной. - Виноват, сэр, и готов принять любое наказание,- сообщил Турк, медленно повернувшись и смерив Руфуса пристальным взглядом.