Грехопадение произошло

***

      - Гето Сугуру, вы обвиняетесь в терроризме, проведении массового геноцида не-магов, использовании сил против...       - Спасибо, господин судья, я знаю свои преступления лучше любого следователя, не надо перечислять все, если вы не хотите остаться тут до ночи       - Это последний суд, на котором вынесется решение по поводу вашей судьбы. Скажите, стоит ли следствию знать что-то ещё, что способно изменить предсказуемый вердикт?       - Нет, господин судья. Нет ничего, что могло бы очистить мою персону       - Хотите ли вы что-то сказать жертвам или родственникам погибших и пострадавших, перед вынесением приговора?       Гето огляделся вокруг на зал суда, какой цирк, будто они правда не могут решить все сами. На фоне судья перечисляет всех учеников Годжо, членов клана Зенин и другую магическую шваль, пострадавшую от его рук.       - Наверно.. мне жаль, простите. Я совершил ошибку, которую нельзя исправить.       - Может у кого-то в зале есть, что сказать?       - Скажите, Сугуру, вы.. вы скорбите по людям, которых убили? По матери и отцу?       - Наверно.. немного. Во время моей преступной деятельности пострадала куча магов, не достойных такой смерти, но и смертных наверно было достаточно.       - Полагаю, все требования соблюдены, присяжные отправляются на решение вердикта, а мы можем взять перерыв.       На перерыве Гето выпустили в коридор, где он пересекся с Годжо, пытающимся полностью осмыслить происходящее. Светловолосый искал какого-то выхода, способа выкрутиться, но ничего не приходило в голову.       - Мне все равно придется ответить перед комиссией, как бы ты не прятал меня.       - Нет! Мы скинем все на Кендзяку, скажем, что он овладел тобой с самого начала.       - Ты не умеешь врать, Годжо. Они все знают, найдется куча свидетелей, которые смогут доказать обратное, кому поверят больше..       - Больше, чем главе магической комиссии?       - Больше, чем любовнику подсудимого.       - Если ты мне подыграешь, то я сделаю все, чтоб было по-моему.       - Ты не понимаешь, я уже погряз в грехе, мне ничего не поможет.       - Тебе грозит смертная казнь, ты не сможешь никак оправдаться, чтоб тебя отправили под стражу!       - Перестань. Уже поздно. - он выдохнул, склонив голову на плечо другому.       - Завтра придут дети - успокоившись, напомнил Годжо       - Все трое?       - Нобара ещё в отключке       - Жаль, я бы хотел узнать её получше перед смертью.       - Не говори так.       - Они точно не будут рады меня видеть. Из-за Кендзяку наследник убил собственную сестру, а человечишка потерял больше чем всё.       - Они знают, что это Кендзяку..       - Они знают, кто это начал. Сатору..       - Что? - он повернулся к нему и почувствовал, как теплая, мягкая рука притянула лицо вперед и губы упёрлись в маленьком, кротком поцелуе.       - Я должен понести наказание, смирись с этим.       - Я искал спасения для тебя несколько лет, я не могу отпустить тебя.       - Годжо, нужно признать то, что мы оба знаем, я Гето Сугуру, серийный убийца, обманщик и полный дурак, преступления Кендзяку уже не имею тут роли, ты боишься не его, а меня. Только меня.

***

Было утро. Из почти панорамного окна в спальне, солнце светило на кровать и мужчин лежащих рядом и избегающих проблем друг друга. У одного из них выходной, но суд, предстоящий любимому, не давал покоя и сна. Другой же, много сна и не требовал, кочевая жизнь от храма к храму с постоянными посетителями, надоедающими с утра до ночи и не жалеющими сон их духовного наставника - это все оставило привычку пить крепкий зелёный чай по утрам, вместо кофе, просыпаться с рассветом, когда солнце только выходило из-за линии горизонта, очерчиваемой домами, лесами и горами. Можно сказать, что на самом деле Сугуру имел стабильный сон здорового и сытого человека, но его кошмары, полные тревог и угрызений совести, каждую ночь доказывали обратное.       - Ни один присяжный и судья в здравом уме, в коим они должны присутствовать и участвовать в процессе, не поверит и не простит мне содеянного. Даже больше, скорее.. даже если я откажусь от защиты, от судебного адвоката и любой другой помощи, они все равно продолжат копать под меня. Если ты и убедишь их, что Кендзяку исчез, что все преступления делал он, обвинение все равно раскопает, что тот же культ начался раньше, задолго до его появления, что деревню истребил я, а не кто-то другой. Они найдут всю правду и закопают меня глубже некуда.       Сатору отворачивался, закрывал глаза рукой, что угодно, чтоб солнце не слепило глаза, но стоило Кендзя.. Гето уйти на кухню, или в магазин, или куда угодно, куда надо жаворонку утром, Годжо сразу пошел в ванну.. Белок глаз такой красный, что почти неразличима граница на которой веко накрывает глазное яблоко. Холодной, самой ледяной водой он смочил руки, похлопал себя по разгоряченной шее, приложил к щекам, а потом пальцы закрыли глаза, слегка надавливая, на веки. Процедура повторялась, все меньше задерживаясь на шее, но все больше на глазах, он ждал пока белок снова будет соответствовать своему названию и он сможет выйти.       - Неважно.. это не стоит моих слез. - Наконец он вышел и его ослепило, на этот раз приятное солнце, подчёркивающее рельеф под футболкой с помощью тонкой светотени, и заставляющее Гето на минуту задуматься, какая часть белого света на самом деле волосы Сатору.       - Ты снова плакал? - Брюнет подошел к нему, погладил его по щеке и поцеловав в другую. - Прости.. я знаю, что доставляю много хлопот.       - Нет-нет.. - Годжо поспешно вытирал глаза, делая вид, что ничего не произошло. - Что ты.. всё.. всё правда нормально       - Тут-тут.. я тут.. - он прижал его к себе в грудь.       - Ты.. ты абсолютно прав. Я, правда, просто не могу смириться с тем, что ты тут не навсегда.. я просто избегаю логичного конца..       - Я буду рядом столько, сколько надо. Утренние слезы становились постоянным ритуалом, а не редкой акцией. Годжо давно уже не спал больше 5 часов, а каждое утро, просыпаясь рядом с преступником, который при этом миловидно смотрел на него, поправляя одеяло, он отворачивался от него, а потом чувствовал стыд и снова кутался в чужую грудь. Его уже давно не волновали преступления Кендзяку, но то, что он делил постель с Гето, начавшим геноцид, волновало его больше чего либо ещё.

***

Прошло три месяца после смерти Гето, а Годжо все ещё не может отойти. Все ещё силует Гето преследует его по ночам и он пытается ходить бесшумно, чтоб не скрипели половицы. Ему все ещё то ли снится, то ли вспоминается один и тот же кошмар:       - кхкхк.. хкхккх.. Годжо.. ккххкк. Гх.. Хо.. Хо-Джо.. - Он душил его пока Гето не откинул его в сторону, ударив ногой. Гето потирал шею, пытаясь растереть и размазать удушающую боль от тонких, длинных белых пальцев. Годжо, осознав, что только что произошло, поднялся и пошел в душ.       Только после 20 минут пыток собственного тела под приемлемым кипятком он смог вернуться, Гето продолжал быть на том же месте где и лежал, хотя окно было открыто, видимо один из его прихвостней, которого снова надо было проглотить чтоб спрятать..       - Я..       - Ничего не говори, забудем об этом.       - Но..       - Я знаю, что ты не хотел       - Но я хотел..       - И это я тоже знаю - Почему он оставался таким собранным, когда сильнейший из всех чуть не придушил его голыми руками. - Это был не порыв страсти, а приступ агрессии, такое бывает, когда под тобой лежит маг, начавший геноцид, а потом устроивший смертельные игры для всей страны после порабощения Кэндзяку.       - Ты..!       - Спасибо, что выгородил меня перед комиссией, мол моё тело захватили раньше и я ничего не мог решать с самого начала, но мы же оба знаем, чем это может закончиться.       - Я чуть не убил тебя       - И до сих пор хочешь, знаю же       - Ты! - он выдохнул и присел рядом, прилегши ему на грудь - Тебе же даже не жаль, не так ли?       - Мы оба знаем, что это была глупая, подростковая ошибка, ничего более.       - Ты вырубил деревню за ночь!       - Я хотел помочь тебе, это было отвратительно слушать про то, как ты извиваешься в своей технике, чтоб быть сильнейшим.       - Спасибо утрудил, жить легче стало точно       - Я же видел, как ты страдал       - Я страдал больше, узнав, что ты серийный убийца!       - Я хотел как лучше!       - Ну видимо не для нас! - Он крикнул из-за всех сил, после чего выдохся и уперся пустым взглядом в стену - Извини, мне нужно подышать       Гето, поднявшись, обнял его со спины.       - Ты не один, все закончилось. Выдохни

Выдохни

      А он не смог. Так и не выдохнул, так и продолжил смотреть на него, так и носит его вещи, которые все ещё пахнут им, сколько не стирай, так и хранит все в квартире: подарки, открытки, обувь, одежда. Все.       - Нам очень жаль, учитель.. - Юджи, светлый мальчик с двумя шрамами, через все лицо и в уголке губ, хлопает его по плечу, сочувствует будто уничтожили не какого-то преступника, а ложно-обвиненного, или будто только что, прокляли и запечатали тело просто хорошего мага, дорого всем друга, а не доделали его работу.       - Нам очень жаль.. - Мегуми, второй сосуд Сукуны и наследник клана Зенин, он тот, кто лишился сестры в этой битве, самого дорого, что у него было.       - Нет - Годжо держался до последнего. - Все закончилось именно так, как и должно было. Вам нет смысла жалеть об этом. Лучше.. лучше проверьте Нобару.. может ей станет лучше.       - Я принесла бумаги его последней записки. Сатору Годжо, вас обозначили ближайшим родственником, которому можно передать - Их прервала работница суда, имевшая последний контакт с Гето перед его казнью, та, кто составляла предсмертную записку за него и следила за его последней трапезой.       - Я.. Я.. - Годжо пытался что-то промямлить, но ничего кроме редкого мычания не вышло, не могло, и не выйдет.       - Рика уничтожила вырвавшиеся проклятья, пока я запечатывал его тело, но я не уверен, что моя печать выдержит. - Тут их прервал Юта, вытиравший меч, выходящий из комнаты казни, почесывающий подбородок Рики. - Мне жаль, Мастер, вы не обязаны учавствовать в этой процедуре, но я хотел бы, чтоб вы наложили на него еще одно проклятье, чтоб точно запечатать всю свору..       - Нет..! Нет! Я не хочу знать.. не надо. Я не хочу. - Он начал размахивать руками, увеличивая также область действия бесконечной техники так, что стоило всем ринуться за ним, как они встали на первом шаге, а он тут же двинулся к выходу.       - Пойдем вместе навестим Нобару. Она будет рада увидеть вас. - Сказал Мегуми, догоняя его у выхода.       - Она проснулась?       - Нет, но Шоко сказала, что она почувствует, если придёте вы из-за вашего обилия энергии. - Юджи и Юта остались одни. В таком же одиноком коридоре.       - Знаешь, хотя каждому смертнику и предоставляется возможность провести последнюю трапезу по своему усмотрению и он даже имеет право написать записку размером с мемуары при помощи такой машинистки, как та девушка, но по-настоящему последние слова они всегда говорят в комнате казни. - Юджи чувствовал себя не по себе, но Юта считал это важным к проговариванию. - Не движение клинка тушит свечи, а осадок этих слов, хотя разница в долю секунды, а сам палач первым делом ищет кого-нибудь, кому пересказать их. Сэнсей говорил: "нет хуже проклятья, чем любовь" - и был прав, но стоит уточнить, что сразу после любви идёт скорбь, но она сковывает не ушедшего, а скорбящего. Я выпущусь и вряд ли смогу навещать Мастера, поэтому ты, на тебя возлагается ответственность Итадори Юджи, беречь сильнейшего и заботится о нем, как о хрупчайшем.       - Это и есть последние слова Гето?       - То что было в комнате казни, остается в комнате казни.

***

      В этот же вечер, Нобара очнулась, когда над её койкой молились Мегуми и Годжо. До этого она несколько дней была в отключке и не открывала глаза, но то ли обратная техника, то ли энергия магов, а может и правда молитвы возымели эффект, она наконец-то проснулась. Первым, что почувствовал Сатору это как тонкие пальцы прошлись по щеке, вытирая слезы       - Хэй~ старик.. не слишком ли ты много плакал? Мегуми тут же упал в пол и уперся руками в её одеяло, а носом в матрас. Годжо заплакал ещё сильнее, стоило ему дотронуться до ладони в ответ, как тут же волосы отросшие до лопаток пролетели полметра до учительского плеча. Было не важно техника это, молниеносная реакция или может ей попросту показалось, но объятия в ответ не заставили долго ждать, тут же присоединился и Мегумиъ       - Боже.. боже.. я не могу вас больше потерять.. не могу. Не могу..       - Тише-тише, все закончилось. Все прошло. Все ушло.. - Нобара похлопала его по спине ещё раз, пока он не успокоился. - Но придти и подлечить меня своей обратной техникой можно было бы и на пару дней раньше! - Тут она оттянула его за щеки и потрясала, вытирая щеки. - Посмотрите на себя, такой взрослый, а ведете себя, как ребенок! Даже Юджи столько не плакал!       Их прервала Шоко, услышавшая за стенами слишком много шума для часа моления. Она уже думала, что сейчас будет ругаться на Годжо за то, что ревет несвоевременно, но стоило увидеть и услышать ругающуюся Нобару, как её сразу настигнуло облегчение и она тут же отогнала всех, чтоб заняться медицинскими вопросами. Мальчиков тут же выгнали, потому что нечего смотреть куда не следует. Когда наконец докторша вышла из комнаты, Мегуми тут же вернулся обратно в палату, Годжо думал следовать за ним тут же, но его быстро схватила Шоко, придавив к стенке, по которой он обратно сполз на стул.       - Я слышала, что произошло. Можешь пожить у меня, пока тебе не станет лучше.       - А? Ты про что? Я в норме.       - Руки трясутся, глаза слезятся, ты уже не так резво включаешь бесконечную технику, может они не знают, но я ощущаю все изменения уровня твоей проклятой энергии. Слушай, может мы не так близки, как раньше, но..       - Кто тебе это сказал?! Шоко, мы..       - Ох, хватит, дорогой - раздался её самый искренний пурпуровый смех. - Годжо, я могу показаться тебе голой, плакаться в плечо или есть перед тобой, как свинья. Ты можешь позволить себе не меньше, но мы уже не переписываемся, не видимся, если это не связано с нашей работой. Признайся, я никогда не была твоей подругой, так, дополнение к твоему союзу с Гето.       - Что ты такое говоришь..       - Правду, Годжо, правду.. - Она нагнулась и обняла его, похлопав по спине. - Возьми дома необходимое и поживи в общежитии пару дней, недель.. неважно.

***

Это была худшая неделя в его жизни. Чувство, что его существование бесполезнее какого-нибудь комара, не покидало его ни минуты, он вставал, чистил зубы и шел завтракать со своими же учениками. Они шли на занятия, тренировались, обсуждали дело после техникума, вышедшие фильмы, музыку, новые кафе отстроенные на месте разрушенного города, а он пытался заставить себя встать с кровати. День составлял из себя еду, сон, мастурбацию, просмотр новостей и так по кругу. Сколько времени он может так потратить? Несколько дней, недель? Позволят ли ему прохлаждаться так около месяца? А больше?       - Не смотри на меня так, у меня траур.       - Сколько ты уже не выходил из комнаты? А за пределы колледжа? Твой траур не закончится, если ты так и продолжишь тут сидеть и вонять. - Нобара говорила и от лица Мегуми, и от лица Юджи, стоявших за ней. - Выйди из комнаты, прими душ, умойся, проветри комнату. У тебя есть квартира в центре города, элитная, наполненная твоими вещами, твоими воспоминаниями, а ты занимаешь одну из общажных, просто чтоб -что? Просто, чтоб не вдыхать запах его футболок? Это так не работает.       - Я справляюсь со всем в свое-       - НЕТ, ты не справляешься! Знаешь, что ты делаешь? Убегаешь от своих проблем. Вместо того, чтоб на чисто сказать, как тебе больно и обидно, признать, что он был твоим миром, ты скажешь это стене, посупишь нос в чашку, никогда больше не вернешься в какую-нибудь вашу совместную кафешку или ещё что-то из подросткового бреда. Юджи потерял родителей еще до его поступления в техникум, а Мегуми вовсе воспитывался тобой и сестрой. Я лишилась в детстве лучшей подруги. Мы все чего-то лишились и через что-то прошли, ты не один утратил любимого и дорогого человека. Это не дает тебе право сдаться и все бросить. Вставай и займись делом наконец, старик. - Конечно же Нобара неплохо разозлилась во время своего же монолога и ушла вся на иголках. Ребята увели взгляд и, свесив носы, оставили пакеты с продуктами и едой, чтоб он не помер с голода.       - Вам правда стоит её послушать, учитель. Это выходит за рамки вседозволенного, у вас будут проблемы. - После этого ушел и Юджи.       - Ну и какого это? - Остался Мегуми, единственный, видевший все его взлеты и падения еще с ученичества.       - Пусто. Теперь, у меня в душе очень пусто.       - А как было после битвы с ним из-за вступления Юты?       - Не знаю. Не помню. Наверно так же пусто. Но сейчас, от меня не требуется ни улыбки, ни учебы, мне позволили немного погрустить.       - И всем слишком жалко заставлять тебя закрываться обратно.       - Да, это же почти бесчеловечно.       - Слушай, мне очень жаль, что так случилось с твоим любовником, но..       - ОН- НЕ- ПРОСТО ЛЮБОВНИК- ! - В сторону Мегуми тут же прилетело несколько фиолетовых атак, от которых он уклонился одним движением головы, торса и бедер.       - Мы оба знаем, ты никогда не попадешь в меня после той битвы.       Годжо смотрел на свои руки, трясущиеся, неспособные собраться в кучу, когда последний раз они такими были?       - Уйди. Уйди пожалуйста. Мне надо подумать.       Мегуми ушел, а он остался думать.

***

      На следующее утро его не нашли ни в общежитии, ни в каком-либо кабинете колледжа. Он вернулся в свою квартиру, вспомнил, что там все пахнет им. Поплакал.       Все       Его больше нет.