Часть 1

Глот не спал. Ему, как и любому представителю живых существ, иногда требовался сон. Но не так часто, как землянам. Глота в свое время сильно насмешила небольшая статья в каком-то журнале, где рассматривался тот факт, что земляне считают, будто амебы, живущие в капельках воды и не видные невооруженным глазом, вообще проводят всю свою жизнь во сне и состояния бодрствования им неизвестно. Как следовало из этой статьи, по мнению некоторых земных ученых, чем высокоорганизованнее существо, тем меньше ему требуется времени на сон. Тут Глот был вынужден даже согласиться. Он считал себя очень высокоорганизованным. Гораздо высокоорганизованнее землян. Они для него были чем-то сродни тем же амебам, вынужденным тратить на сон драгоценное время. Так или иначе, но сейчас Глот не спал. Он думал. Изолятор номер 129-03 на Титане отличался от других таких же повышенной системой безопасности. Камера Глота была оборудована таким количеством спрятанных под панелями стен и потолка следящих устройств, и нашпигована столькими установками лазерной защиты, что Глот, высчитавший их еще в первые сутки своего в ней пребывания, испытал даже нечто вроде гордости. Люди, никогда не имевшие с ним дела, явно приписывали ему какие-то лишние и весьма экзотические, если не сказать, магические, возможности! Они явно считали его способным испариться из запертой камеры прямо в ошейнике, пройти сквозь стены, стать невидимым и еще кучу всего, на что Глот физически не был способен никогда. Глота, который и не собирался пока бежать, такая паранойя землян откровенно смешила. Конечно, внешне он никак этого не показывал. Не то чтобы он отличался низкой эмоциональностью. Нет, испытывать эмоции Глот мог. Он только их никак не демонстрировал, вызывая в людях, вынужденных с ним общаться, самое меньшее, оторопь. Глот знал, что производит впечатление безэмоционального, холодного и жестокого “чужого” даже среди своих и его, надо сказать, такой расклад устраивал. Пусть боятся. Больше пользы для дела. Сейчас однако пользы для дела было крайне мало. Глот сидел спиной к решетке и подсчитывал плюсы и минусы своего теперешнего положения. Из минусов - утеря космиона, которую, во-первых, альянс ему не простит никогда. Само прощение волновало Глота мало, но вероятность того, что за ним пришлют палачей, существовала немалая. Кроме того, привыкнув к постоянному слиянию с космионом, сейчас Глот ощущал какую-то пустоту внутри. Это ему не нравилось. Это требовалось исправить. Из плюсов - он остался жив. Хотя Селезнева, конечно, сделала всё, чтобы этого не произошло. Но выносливость и в целом ужасающая живучесть Глота сделали свое дело. Он остался жив. И даже цел. Хотя восстанавливаться после нанесенных Кирой повреждений, пришлось не одну неделю. К тому же Глот прекрасно знал, где находится сейчас космион. Вернее, не ГДЕ, а КОГДА. И это, парадоксальным образом, тоже его устраивало. До космиона не доберется никто из его конкурентов, и никто из сил так называемого Содружества. Однако и сам Глот так же не мог никаким образом дотянуться до космиона. Никаких машин времени ни на этой планете, ни на остальных, не существовало и в ближайшие годы не планировало появиться. Парадокс, но для того, чтобы добраться до космиона, требовался космион. Смешно. Шипение герметично закрытой двери в конце короткого коридора заставило его насторожиться. К нему обычно никто не заходил. Допросы были уже не нужны, раскаяния от него не ждали. Еда доставлялась через устройство, напоминающее пневмопочту. Еда, кстати была привычной: брикеты космического сухпайка. Глоту, в общем-то и не требовались какие-то разносолы. Еда была нужна ему лишь для поддержания сил. Вода доставлялась точно так же. Камеры постоянно следили за Глотом, так что никакого обхода также не было. Кто же за ним явился? Палачи альянса? Или мстители Содружества? Глот подозревал, что исчезновения Киры Селезневой ему так же никто не собирается прощать. Внешне он оставался спокойным. Даже не вздрогнул и не обернулся. Только прислушиваться стал более внимательно, стараясь уловить все, идущие из коридора, звуки. Шаги, прозвучавшие в коридоре, заставили его слегка удивиться. Слишком тихие. Слишком легкие. Человек, явившийся на “свидание” с ним, крался, стараясь двигаться бесшумно, не желая оказаться замеченным раньше времени. Значит, не Содружество. Эти прятаться бы не стали. Не говоря уж об альянсе. Как двигаются его пираты, Глот знал. Кто же это пришел по его душу? Глот невольно усмехнулся про себя. Общение с тем же Весельчаком У не прошло бесследно. Поговорочка про душу - из его арсенала. Сам Глот обычно такими понятиями не оперировал. Посетитель изолятора тем временем уже подошел вплотную к решетке его камеры. И замер. Дыхание. Частое, взволнованное. И никаких других звуков. Ни щелчка затвора, ни электрического потрескивания, ни шелеста вынимаемого из ножен клинка. Даже никакого движения за спиной. Глот не оборачивался. Ждал. - Глот, - окликнули его, наконец. Голос, прозвучавший с той стороны решетки, заставил его удивиться снова. То, что он был тихим, приглушенным почти до шепота, было нормальным для ситуации. Но вот того, что он окажется женским, Глот не ожидал.