Сожительство.

      В Детройте, штат Мичиган, зимняя погода не славилась обильностью осадков и роскошными видами. Напротив, на улицах города было серо и тускло: ни украшенных витрин в эти ядовитые красно-зелёные оттенки, ни хрустящего под ногами снега. Тоска, да и только, никаких предрождественских чудес. В центральном Департаменте полиции дела обстояли куда лучше. Клеркские «домики», то есть рабочие места в отделах, наряжены вычурно красными лентами и бантами. Ближе к зоне отдыха расположилась безвкусно наряженная, как дешёвая профурсетка, размашистая ёлка (искусственная, чтобы не бурить дыру в бюджете). — Ну и дрянь, — внутренний эстет Хэнка не оценил все достоинства имитации дерева, от которой за километр разило жженой резиной и китайскими благовониями. — Лейтенант, не будьте так предвзяты, — хихикнула молоденькая стажёрка, перебирая на ходу кипу свежих отчётов.       Немолодой мужчина лишь хмыкнул, слегка смутившись от стороннего внимания к его брюзжанию. Или, быть может, к его персоне… Но виду он не подал. Гордый. Или вредный.       Кстати, о вредности. Андерсон, почуяв среди всей роскоши ароматов дешевый кофе, поморщился от отвращения, повернув голову точно в сторону едкого запаха.       Картина маслом: как голубки, почти касаясь плечами, шли двое — Рид, который пытался отхлёбывать злосчастный кофе, не сокращая шаг. И Коннор, смотревший на своего собеседника щенячьими глазами. Он совсем тихо что-то рассказывал, а затем в полуулыбке ожидал ответа.       Идиллия, да и только. — Ну и дрянь.., — озадаченно тянет старый лейтенант, зачесывая свою бороду вниз пальцами от стресса. И почему выбор его мальчика пал именно на этого ублюдка из всего полицейского Департамента, боже.       Он ещё не привык к новым порядкам. Если быть точным, к новообразовавшейся ячейке общества. Если однополые браки стали обыденностью, то соитие человека и андроида — уже в новинку. На их негромкой свадебной церемонии Хэнк умудрился нажраться до такой степени, что тот день ему запомнился никак, от слова совсем. Может, и не зря. — Доброе утро, лейтенант Андерсон, — привычно формально поздоровался детектив-андроид-ныне-девиант. — Уже оценили рождественские декорации? Так и ощущается дух рождества. Так же это называется? — Ага, обосраться прям, — тот вальяжно сунул руки в карманы брюк, развернувшись всем телом к парочке. — Микеланджело повесился бы от зависти на своём Давиде, особенно при виде этого пластмассового хвойного дерьма. — Да тебе не угодишь, старик, — подключился Рид, который уже успел выхлебать половину чашки. На лице заиграла усмешка. — Если бы в отделе поставили огромный чан с виски, ты бы так не пиздел. … И это было наичистейшей правдой. — Я хотя бы мочу эту не пью литрами, — кивнув на стакан с содержимым, он поморщился ещё сильнее. — А вот чёрный шотландский виски — это вещь. ***       Рабочий день уже подошёл к концу, а лейтенант Хэнк давно покинул Департамент, ссылаясь на неотложные дела (в местном пабе). Наименованные «голубки», как и другие засидевшиеся работники, начали собираться восвояси только ближе к десяти часам вечера. За панорамными окнами царили зимние сумерки, сквозь туманную сеть проглядывал редкий свет проезжающих машин. Казалось, будто центр вымирал по ночам. Или сам город был словно призрак в это время года. — Твою мать, — выругался тот, что пониже из детективов, хлопая себя по карманам утеплённой джинсовой куртки. — Опять забыл. — Ключи от машины? — спросил тот, что повыше, поправив колючий шарф. — Вот.       Гэвин слегка растерялся протянутой связке ключей, потому что сам он о ней вспомнил только сейчас, подходя к авто. И когда Коннор только успел…? Да не важно.       Но, почему это так приятно?.. — Спасибо, — хмуро и смущенно пробубнил он в ответ, буквально выхватив ключи и заскакивая в машину на водительское место.       Гэвин Рид всегда не любил две вещи: андроидов и быть кому-то благодарным, либо должником. И, если с первым ПРИШЛОСЬ смириться по стечению НЕКОТОРЫХ обстоятельств, в виде появления Коннора в его жизни, то последнее было непоколебимым принципом. Ну почти. ***       К слову, первые полгода брака давались очень нелегко. Несмотря на всю близость между партнёрами, сложившуюся за конфетно-букетный период, совместное проживание, как вулкан, просто кипело изнутри. Каждый тянул главенство на себя. Казалось бы, о чём речь, когда ты в отношениях с таким пай-андроидом, как Коннор? Но пробудившаяся человечность давала о себе знать каждый, мать его, день. И он отстаивал своё мнение бескомпромиссно, прямо как сам Рид, во всей красе. Правда, без трехэтажной матерщины. Но это вопрос времени. *** — Как думаешь, — Коннор задумчиво смотрел на дома и пустые улицы, быстро сменяющие друг друга под покровом ночи. — Чем Эллиот весь день занимается, когда нас нет дома?       Прикурив очередную сигарету, Рид приоткрыл окно малышки «Роббин», его раритетного автомобиля, — Импала 1967 года, в чёрном цвете. Свободная рука удерживала податливый кожаный руль. — Дрыхнет целыми днями, чем же ему ещё заниматься в четырёх стенах, — И выдыхает горький дым перед собой. Мужчина задумался о чём-то на секунду, а следом добродушно усмехнулся, озвучив навеявшие мысли. — Или опять грызёт мои тапки, мелкий засранец.       Коннор тоже улыбнулся, вспомнив тот момент, когда Рид отчитывал большого пса, грозя указательным пальцем, как маленькому нашкодившему ребёнку. ***       Уже прошел год их официальной семейной жизни. Углы сточились, приоритеты расставлены, но главенствующая позиция — так ни за кем и не закрепилась. Гэвин, со своим скверным характером, всегда старался доминировать, а Коннор, со своей стойкостью, никогда ему не уступал.       И как они только уживаются под одной крышей? Одному лишь богу известно, если он вообще ими интересуется. *** — А на ужин что будешь? — любезно поинтересовался муж Рида.       Молодые люди неторопливо поднимались по лестнице многоэтажного дома, в некогда холостяцкую берлогу детектива-одиночки. И, если год назад квартира заметно пустовала, то сейчас всё было куда уютнее. Коннор настоял на покупке гирлянды в тёплых тонах, нескольких комнатных растений, за которыми ухаживает только он сам, и ещё пару троек декоративных прибауток. Идеи для создания уюта бессовестно скопировал из сети, у какой-то отчаянной домохозяйки-барахольщицы. Гэвин отреагировал на нововведения… нейтрально. Даже помогал развешивать подвесные кашпо для сраных цветочков.       Дом... Их общий дом встретил приятным кокосово-шоколадным ароматом. Да-да, купили и диффузор с палочками. Отдалённо доходили и хвойные нотки: на кухонной барной стойке расположилась наряженная мини-ёлочка. Немного погрызанная. Полноценно заморачиваться с украшениями не стали, сошлись на общем мнении, что это бессмысленно. Всё равно придётся убирать к концу сезона, смысл?       Из спальни, лениво покачиваясь, вышел сонный пёс Эллиот. Большой малыш радостно поприветствовал хозяев виляющим хвостиком, а после демонстративно развернулся и, с чувством выполненной миссии, ушёл досыпать в темноту комнаты. — Ленивый говнюк, — буркнул Гэвин вслед уходящей шерстяной заднице. Другая задница же направилась на кухню. — Смотри, Гэвин! — радостно позвав мужа, андроид чуть ли не впечатался в большое панорамное окно на кухне. Он с восторгом, как зачарованный, наблюдал за… — Первый снег в этом году, — по имитации кожи Коннора прошли электроволны, проще — мурашки, когда Рид зашептал ему куда-то в шею, сзади. — Будем считать это предрождественским чудом?       Не успев ответить, девиант был прижат весом чужого тела к морозному окну и, если бы он ощущал это, как человек, то уже наверняка задрожал бы. Но в дрожь его бросило вовсе не от холода. Чужая рука скользнула под одежду, по-хозяйски блуждая всей ладонью по идеальной и такой нежной коже. Очерчивая каждый выступ, чувственно надавливая кончиками пальцев, Гэвин с неприличием прижимался к обездвиженному Коннору, его Коннору. — Блядский ты девиант, — чуть ли не рыча, глухо, медленно проговаривает Рид, а после осыпав беззащитную шею пылкими поцелуями. — Что же ты со мной делаешь, маленький мой…       Доминировал, очевидно. Ведь главная слабость Гэвина Рида — это его муж, Коннор.