Часть 11

Кто бы мог подумать, что Вейсин и вправду заболеет? Ничего серьезного конечно — обычная простуда, но беря во внимание, что это средневековье, было грустно осознавать отсутствие таблеток, на вроде классических жаропонижающих. Исключительно народная медицина, постельный режим и супы его любимой подручной кухарки. О да, последнее было самым приятным. Наверное эти картофельные супы, были лучшими за все его жизни. Ло Бинхе, как самая настоящая нянька, успевал не только ходить на все занятия и тренировки, но и следить за его восстановлением. Стоит признать, что приятным пациентом Лю не был, а потому терпение его друга быстро кончалось. — Я не хочу это есть… — Вейсин, еле открыв глаза, перевернулся на циновке спиной к товарищу, недовольно хмурясь и показательно укатываясь в одеяло. Ему казалось, что все тело горит: голова, живот, спина, только пальцы рук и ног предательски морозило. Эта смесь ощущалась как неминуемая смерть. А из-за этих пилюль его ещё и будет, в довесок всему, тошнить. — Кто тебя спрашивал, а?! — Ло Бинхе схватил его за плечо и со всей силы дернул, отбрасывая одеяла как можно дальше. Его обозленная фигура жутко нависала над ребенком. — Не буду и все! — Вейсин, пытаясь преодолеть слабость, поднял дрожащие руки и закрыл ими свое лицо, — меня опять стошнит! Хватит с меня. Ло Бинхе закатил усталые глаза и вздохнул — хоть трижды, всяко лучше чем если ты тут подохнешь — он попытался спокойно убрать руки от лица Вейсина, но отступил после получения первой царапины. — Горячка сама спадет! — Ага, через твой труп. — Не драматизируй… — он в моменте почувствовал как его голова и конечности немеют, а глаза заливаются темнотой. Пустой писк пробежался по мозгам, не давая связать слова с друг другом. Он будто тек по невероятно удобной и теплой вате, намеренно в ней растворяясь. Это сладостное забвение разрезал звук хлесткой пощёчины, а за ней второй — только после третьего хлопка он почувствовал жжение на щеках. — Что.? — голос охрип, от сдерживаемого кашля, но глаза старательно ловили мыльную фигуру перед собой. Вялые руки резко отвели от лица, а в следующий момент в его рот уже пропихивали противную на вкус пилюлю. — Мммм.! — Вейсин очень хотел что-то ответить или защитится, но все его силы в этот момент уходили на поддержку открытых век. — Глотай. Ло Бинхе стоял над мальчиком скалой и ждал, не обращая внимание на всякие подергивания с его стороны. Внешне он не выглядел обеспокоенным или напуганным, но его пустое лицо говорило о многом. Ну как это обычно и бывает, Вейсин через время сам случайно сглотнул слюну и лекарство полетело прямиком в желудок. От осознания провала в уголках его глаз собрались маленькие капли слез. — Ты ещё расплачься, нам ведь проблем без этого совсем не хватало — Ло Бинхе с облегчением выдохнул. — Я опять буду блевать… — скулеж полетел привычной трелью. — Как и говорил, хоть трижды. — На тебя… — Рискни. Так Вейсин провалялся четыре дня, а на пятый уже вовсю бегал и даже сумел разбить какому-то парню нос. Не просто так семья Лю славится своим крепким здоровьем.

***

Ло Бинхе больше всего ненавидел уроки каллиграфии. Это искусство будто врезалось в его судьбу облезлой веткой. За две его жизни он успел научится многому, а потому стать лучшим младшим учеником для него было лишь вопросом времени, но из-за этого чертового искусства возникала преграда. Его подчерк больше напоминал танцы мертвой куропатки, чем взмах феникса, как любят завуалировано говорить наставники, и над чем, чуть ли не сгибаясь, посмеивается Вейсин. Ещё одна линия — вторая — третья… Очередная клякса. «Это полное разочарование…» Когда он ещё был императором, ему приходилось прикладывать немыслимые усилия для исправления своих навыков. Он тратил дни на практики, а ночи на вознаграждения для своих прекрасных учителей. Но даже так — качество было едва выше среднего. Вскоре он просто делегировал всю письменную работу своим помощникам или женам, стараясь лишний раз об этом в принципе не думать. Но сейчас карма его все-таки догнала. — Бинхе! Бинхе! Посмотри! — Вейсин, сидящий по левую от него руку, очень сильно хмурил брови и делал из своих волос нелепую накладную бороду, — «Всем встать мастер идет.!» Мальчик старательно раскачивался на месте подражая их общему ненавистному наставнику. Так уж вышло, что старик возненавидел из всего класса только их двоих: Бинхе, как безнадежного ученика, а Вейсина, как сорванца, который его ни во что не ставит. — Пфф… Ну похож, что уж сказать — Ло Бинхе подпер подбородок рукой и развалился на столе правым боком. — Рад стараться! — взгляд мальчика упал на смятый листок на столе друга — что это? Бинхе приподнялся и разочаровано разгладил пергамент. — Не видно что ли? Стих. — Оно же еле читается? — … — Знаешь, уже здорово что читается, так держать! — Вейсин натянуто заулыбался и показал странный знак рукой: вытянутый большой палец из кулака. На самом деле, Ло Бинхе должен был догадаться, что не только его физические возможности и навыки откатились в прошлое, но и такие базовые вещи как моторика. Не было разницы сколько ты переучивался писать, сейчас тебе все равно 12 лет и навыки на твои 12 лет. — Может мне тебе помочь, я не знаю? Просто как будто прогресса у тебя не особо много — Вейсин категорично обвел «текст» взглядом. — И как ты мне поможешь? Ты не одного задания за эти месяцы не сделал. Ло Бинхе искренне нравилось наблюдать как его друг изводит учителей своим бездельем и препираниями, но в то же время он начинал переживать о его будущем. Конечно он знал, что Вейсин аристократ, но насколько его семья вообще была настроена развивать его навыки дальше базовых? — А ты смотри и просто вникай! — Вейсин подсел к нему поближе и обхватил своей рукой ладонь Бинхе с зажатой в ней кистью. Он медленно вел руку друга к чаше с чернилами — расслабься чуть чуть, а то я будто камень толкаю. — Это странно. — Что же, тебе придется смерится с моей методикой преподавания — ехидная ухмылка скользнула по его губам. Ло Бинхе приложил все усилия, что бы расслабить руку и внимательно следил глазами за действиями Вейсина. Он чуть помедлил и через несколько мгновений начал делать аккуратные взмахи по бумаге, едва касаясь кистью листа. Холодная ладонь мальчика вызывала легкое онемение и дрожь на его коже, но, как не странно, каждое движение ощущалось освежающим и мягким. Первый взмах — второй — третий. На листе появились острые, но четкие линии иероглифов, напоминая хитросплетенную паутину трещин. Текст не был идеальным, и точно не был образцовым как из свитков, но, смотря на него, можно было без сомнения понять кто его написал. Так хорошо эти иероглифы передавали уникальный стиль его друга. — Я думал ты не любишь ни читать ни писать, а тут такое… — глаза Ло Бинхе не могли оторваться от чуда, которое вывела «его» рука. — Хах… Только не надо похвал, не люблю такое выслушивать — Вейсин неловко отсел на свое привычное место, не смотря больше на лист бумаги, — ты правильно сказал, я не люблю делать ни то ни другое, но это не значит, что я этого не умею. — Заставили? — Отчасти — он закатил глаза — Я изначально сам решил и даже начал учится в достаточно малом возрасте с помощью матушки, но до идеала мой почерк, сквозь не хочу, довел господин Лю. Почему то только это его заботило в воспитании детей настолько сильно, что он лично взялся за дело. — Господин Лю? — Не хочу его называть никак иначе. Ло Бинхе не стал докапываться дальше, что бы там не было это не его дело и точно не секрет, что в таких семьях как Лю — любовью и привязанностью не пахнет. — Не будем о грустном! — Вейсин хлопнул в ладоши и достал из-под своего столика два листа, один он положил перед собой, а другой он протянул другу. — Зачем? — Бинхе все-таки взял лист и положил его перед собой. — Пора перейти к практике, твоя задача вспомнить ощущения и попытаться их повторить. Ничего сложного. — А ты чем займешься? — А я резко вспомнил, что давно не давал о себе знать одному человеку.

***

Лю Цинге вернулся в секту, а с ним в придачу толпа старших учеников со всех пиков. Как раз таки последние и оккупировали Цань Цао не так давно. А слухи о той охоте уже разлетелись по всей секте: кто как отличился, как выглядел тот монстр? Это змей или дракон? Но, конечно, больше всего все хотели узнать достоверные факты о новых подвигах Бога Войны. И к сожалению из первых уст они этого не получат. Не смотря на свое звание лорда, Лю Цинге не особо хотел светился на людях, а контактировать с ними любил ещё меньше. Лишь единожды он проверил своих учеников по возвращению, а после мелькал на пике то там то сям. Каково было удивление Вейсина, когда они случайно пересеклись ночью на тренировочном плаце. Грозная холодная фигура повелителя Байджаня «громыхала» по площади, разрывая невидимых врагов с такой скоростью, что даже просто уследить за его шлейфом было испытанием. Для него это зрелище было настолько же ужасающим, на сколько захватывающим. Сказать, что он восхищался им было бы приуменьшением. Однако у Вейсина была любимая забава, которая со временем стала традицией. Дзянь Фей всегда им говорила, будто нахваливая или продавая, что их брат сильный, храбрый и бесстрашный и это даже не преувеличение. Одни рассказы о сверженных им тварях были достаточным аргументом. Но Вейсин не был бы собой если бы не стремился к невозможному. Конечно он не сможет сейчас победить брата, да и не очень он того и хочет, но вот напугать… Способы он выбирал самые разные: от обычных выпрыгивании из-за угла до змей в мешке, за что ему собственно прилетали нагоняи от сестры и матери. Но сейчас прославленный Бог Войны всецело увлечён своими делами и никак бы не ожидал удара в спину. По крайне мере он хотел в это верить. А даже долька удивления на этом каменном лице была бы для него настоящим подарком. Пользуясь тем что его ещё не заметили, Вейсин схватил горсть гальки с тропы и, пробираясь по теням защитных бортов, приблизился как можно ближе. Он не хотел думать как захватывающее чувствовать потоки ветра бьющие в лицо от взмахов мечом. Как только до цели оставалось меньше десятка метров он затаился и отобрал тройку самых больших камушков. Почти не прицеливаясь он, что есть силы, замахнулся. Галька устремилась в спину воина, но уже на подлете была встречена клинком и отлетела, разнося искры по песку. — Ого! — Вейсин выглянул из своего укрытия, восхищённо восклицая, но от осознания своего провала, его лицо быстро сквасилось. — Рад тебя видеть — Лю Цинге, будто не сомневаясь в личности атакующего, обернулся и убрал меч за пояс. — Как ты вообще их увидел? Я был тихим! — Вейсин подошел поближе к брату, разочаровано размахивая руками. — Недостаточно тихим, звуки твоих сапог я услышал ещё до того как ты пересек плац. — Пф! — он критично оглядел свои ботинки, думая как избавится от лишнего шума, — однажды я тебя напугаю. — Однажды. — Ты в меня не веришь — мальчик укоризненно сощурился. — Твоё право так думать. Вейсин уже хотел от этого как обычно отмахнутся, но на его плечо резко легла ладонь брата и с силой сжала, вызывая тем самым дрожь по всему телу. — Лю Вейсин —голос раздался с определенной силой. — Да? — мальчик даже сам удивился как его насторожил этот тон. — Теперь ты не просто ребенок. Ты — ученик Байджаня, прославленного пика воинов и мастеров военного ремесла. Ты не только его будущее, но и лицо, как и многие другие твои соученики. Ты понимаешь почему я сейчас об этом говорю? Вейсин больше не улыбался и не кривился. Он не понимал почему эти слова в нем вызывают такую бурю чувств — не совсем… — почему Лю Цинге вообще начал говорить эти странные банальности? Он кивнул — ты никогда не отличался послушанием и, чего таить, твой дух слишком вольный, что бы его сковывать — он увидел, что ребенок захотел вставить слово, а потому резко его оборвал — и это не плохо. Мы можем с этим работать Вейсин прищурился, все ещё не понимая. — Для нашего учения есть одна истина, которую ты должен выковать в своем сердце. Честность превыше всего. — Честность? — Да, именно она. — Как именно? Нельзя врать? — В том числе. Лю Цинге отпустил его плечо и присел на колено, что бы быть с ним на одном уровне. — Честность в словах и действиях, в битве и товариществе. А самое главное, хранить свою честь и не очернять её. Теперь ты понимаешь? — Я понимаю — он уверенно кивнул ему, — но почему ты начал это говорить? — Ты попытался ударить меня в спину, а это бесчестный поступок. — Но! — Как можно вообще расценивать шутки за бесчестность?! — Я не осуждаю тебя, но моя задача как мастера направить тебя на верный путь. — Раньше тебе нравились мои шутки. — Раньше ты не был моим учеником. Их накрыло тяжелое молчание. Вейсин смотрел в серьезные глаза брата и начинал понимать этот заковыристый посыл. «Пока он мой учитель — он не мой брат» Это кажется таким очевидным и простым для осознания. Да Лю Цинге редко появлялся в их с сестрой жизнях, иногда он казался лишь темной тенью присматривающей за их маленькой семьей. Даже при таком подходе он старался относится к ним как к детям: в меру баловал, играл, показывал приемы и рассказывал истории. Но их разница во всем, не только в возрасте, была слишком велика. Они не могли быть равными, что бы беззаботно шутить или сплетничать, они не были равными что бы делиться своими проблемами, потому что они друг друга бы не поняли. Вейсин про себя усмехнулся. Вряд ли Лю Цинге имел в виду что-то настолько глубокое, но он выставил определённую границу и он готов с ней считаться. — Но это не значит, что я отступлюсь от своих целей! — Хм? — на лице воина проскользнул интерес. — Возможно не сейчас, но через годы, ты будешь трястись от ужаса только думая о битве со мной. — Хах! — Лю Цинге это позабавило — хорошо, я запомню это обещание. Лю Вейсин всем своим видом не хотел показывать, что эта встреча что-то в нем поменяла.

***

Дорогой Лю Вейсин, Очень рада, что ты наконец-то обо мне вспомнил, а то я уже подумала, что тебя отправили вон с вершины домой. К твоему сведенью мама сильно волновалась, когда не получила от тебя письма, напиши ей, а то ты же её знаешь, она может и сюда примчаться. За последние месяцы я очень хорошо сдружилась со своими соученицами, девочки просто прекрасны! Никогда не думала, что смогу найти столько собеседников, которые бы меня поняли даже без слов. А моя Шифу! Я готова воздвигнуть ей собственный храм. И даже не смей смеяться, я тебя слишком хорошо знаю идиот. Очень рада, что ты завел себе хоть одного друга, хотя уже боюсь представить человека, который готов добровольно с тобой носится. С гордостью пожму ему руку, когда дастся возможность тебе нас познакомить. Говоря о твоем предложении… Я не думаю, что мы сможем с тобой встретиться в ближайшее время. Не подумай ничего лишнего, я очень хочу, но Сяньшоу — закрытый пик и за его приделы могут выходить только ученицы получившие собственные мечи. Поэтому я надеюсь, что при нашей следующей встрече ты не отстанешь от меня и мы как следует подеремся. Все таки я всегда мечтала надрать твой зад в честном бою. А пока не переставай писать мне! С искренней любовью и ненавистью, Лю Минъянь.