Утренний инцидент

Жизнь штука странная. Каждый раз она преподносит тебе новые испытания, чтобы ты стал сильнее и развивался. Только преодолев все трудности, ты сможешь обрести покой и познать всю сущность этого мира. Звучит как самый настоящий бред. Но в этом же есть часть правды. Никогда белая полоса не может длится вечно, но и черная тоже не бесконечна. Почему же она так долго преследует Арсения? Если следовать логике, то, наверное, после всех этих неудач его ждет что-то очень хорошее. Но ведь это бред… Дальше будет только хуже. Главное, чтобы после этой смены, хотя бы один из них остался живым. —Я спать хочу. Отстань, а, — тихо проговорил Попов, укутавшись с головой в одеяло, что не продолжать диалог дальше. Он надеялся, что этот напыщенный придурок поймет все и уйдет куда-нибудь, ну или просто замолчит. — Какой спать? Скоро обед. Теперь понятно, почему ты такой дохлый, не ешь же совсем ничего. А вот представь, нападут на тебя, а ты только расплакаться сможешь. А смешнее всего будет, если умрешь от истощения. Топ самых нелепых смертей в мире, — Антон нарочито громко говорил это. Он встал еще ближе и чуть ли не облизывал одеяло. Арсений чувствовал теплое дыхание даже через кусок ткани. — Ты идиот? Русских слов не понимаешь? Я сказал, что хочу спать! — Арсений резко скинул с себя одеяло и схватил парня за брендовый свитер. Они и без того находились на опасно близком расстояние, а теперь между их лицами было чуть меньше двух сантиметров. Попов пыхтел от злости, а Антон словно наслаждался негативными эмоциями, он, будто вампир, выпивал все эмоции до единой капли, каждая мышца на его лице показывало то, что этот парень безусловно радовался этой яркой вспышкой злости. От него пахло сигаретным дымом и каким-то приятным парфюмом. Очень свежим и легким, но в тоже время притягательным и цепляющим. Как ни странно, эти два запаха дополняли друг друга, точнее, было бы странно если от него пахло чем-то другим, — Ты рот себе порвешь если будешь так сильно улыба… Арсению не дали договорить. Раздался стук, словно гром. Тяжелый и очень настойчивый. Стало понятно, что открывать надо незамедлительно. Какое удивление было на лице Арсения, когда за дверью оказался не огромный мужик, а хрупкая, низкая девчонка, что своим писклявым голосом громко объявила. — Срочное собрание первого отряда в комнате отдыха! — Это обязательно? — Арсений все-таки надеялся, что выйдет поспать хотя б часок, но каждый в этом проклятом лагере думал совершенно иначе. — Конечно обязательно! Если не явитесь, то вожатые придут лично и будут пинками выгонять из комнаты. Попов захлопнул дверь прямо перед носом девушки и простонал так громко, как смог. За его спиной незаметно вырос Антон. — Невежливо так. Смотри, какая девочка симпатичная, может, у вас бы и что-нибудь получилось, не будь ты таким беспросветным тупицой. Отвечать на это Арсений стал. Даже такому «беспросветному тупице» было понятно, что он просто провоцирует. Дорога до комнаты отдыха была недолгой, но такой тяжелой. За окном, крупными хлопьями, летел снег, небо было серым. Ужаснейшая погода! Ноги еле шли в нужном направление, глаза то и дело слипались, а Антон шел неподалеку и мозолил глаз. Он уже нашел себе новую компанию друзей, с которыми успел договорится заняться «чем-то интересным» после отбоя. Странно, почему такой богатенький пацан не улетел куда-то на каникулы или, если ему так хотелось в какой-то лагерь, не отправился в место получше этого. У него явно были средства и связи, поэтому проблем с этим точно бы не было. Нет, он оказался в этом захолустье на одних квадратных метрах с Арсением. «Может, попробовать переселится в другую комнату? Или поменяться с кем-то местами, думаю, в первый день это возможно». Как раз они встрется с вожатыми и решат этот вопрос прямо сегодня. Комната отдыха была просторной. Уместить двадцать пять человек было совсем нетрудно. По углам стояли разноцветные пуфики, а на полу лежал синий ковролин. Стены были абсолютно белые, а них весели разные рисунки с прошлых смен, плакаты с правилами безопасности, распорядком дня и календарем событий на ближайший месяц. Больше всего привлекали внимания две доски: одна для маркеров, на которой красными буквами с завитушками было написано «Наш отряд», и пробковая доска с листочками, закрепленных на кнопках. На листках было написано «Задачи» и «Наши вожатые». Две фигуры уже что-то говорили, но Арсений их особо не слушал. Стены оказались куда интересней. — Диман и Катюха, — громко процитировал один из новых друзей Антона. — Именно, но лучше Дима и Катя. Давайте будет относится друг к другу с уважением, — Молодой парень выплыл из толпы подростков. На вид ему было около двадцати пяти-двадцати семи лет. Немного пухловат, но довольно привлекателен. Из-под очков на детей смотрели очень добрые глаза, а ласковый голос вещал не самые приятные вещи, — Думаю, некоторые, а именно виновники, догадались, для чего я вас собрал. Знакомство должно было пройти чуть позже, после обеда, но видимо придется с этим разобраться побыстрее. Вы люди взрослые и должны понимать правила приличия, и как правильно нужно вести себя на территории лагерей. Я думал так, но увы, ошибся, надеюсь, после этого вы усвоите все правила и подумаете над своим поведением. В руках парня появилась большая синяя папка, тот аккуратно открыл ее и подозвал к себе какого-то мальчика, явно младше всех здесь присутствующих. Он что-то тараторил на ухо вожатому, а парень усердно записывал все его показания на листочек. После этого мальчонка удалился. — Совсем забыл… Меня зовут Дима, с вами я познакомлюсь, как и говорил, после обеда. А сейчас, я буду вызывать вас по очереди, и вы прочтете мне правила поведения на территории лагеря. Громко и четко, чтобы слышал, каждый кто сейчас находится здесь, понятно? — Все громко угукнули и с выжидающими лицами уставились прямо на Диму, — Первым пойдет… Антон Шастун! Прошу, начинайте и внимательно вчитываетесь в каждое слово. Все это действия продолжалось до самого обеда. Читали в основном ребята из компашки Шастуна. Изредка вызывали детей, которые просто слишком громко зевали. Большая часть прочитанного касалась курения, распития алкогольных напитков, наркотиков и матерных слов. Теперь без объяснений было понятно, что эти гении очень глупо попались на глаза младшего, который настучал на них. Конечно, Арсений был рад, что Антону досталось хоть какое-то небольшое наказание, но обидно, что стоять приходилось всему отряду. После к отряду присоединилась Катя, вторая вожатая, и выстроив всех ребят попарно, дружная компания направилась в столовую. В пару к Арсению попалась та девочка, что собирала всех ребят на собрание. Ее звали Ира. Она оказалась особо идейной и яркой. Что-то постоянно говорила, то о себе, то о других ребят из отряда, особенно ярко выделяла Оксану, видимо, ее подругу. Она хотела стать капитаном отряда и уже почти придумала название для него. Рот у нее не закрывался совсем. Даже когда она ела, все равно что-то бормотала с большим восхищением и неописуемой радостью. Конечно, слушать поток ее нескончаемых мыслей было неприятно, но это отвлекало от других мыслей. В целом, она была и правда симпатичной, и Арсений впервые соглашался с Антоном пусть и мысленно. Еще, она очень смешно шутила, поэтому у Попова то и дело на лице появлялась небольшая улыбка. Оставшееся время после обеда все были заняты. Сначала они продолжали чтение правил, но Дима сжалился над беднягами. На лицах всех, а уж более того виновников, ярко читалось «Мы поняли, отстаньте уже». Далее всех затянуло долгое знакомство. Пусть половина уже и знали друг друга, стеснение присутствовало, поэтому вожатый начал игру с мячом. Суть заключалась в том, что ты бросаешь мяч человеку, а он должен рассказать о себе что-нибудь. Потом всем дали листочек, на котором они нарисовали циферблат. Далее давалось ровно пятнадцать минут, чтобы узнать имя любого человека. Имя надо было записать в промежуток между часами. На каждый промежуток давали какую-то тему и ребята, кто записал имена в эти часы, должны были встретится и обсуждать эту тему между собой. На самом деле это было весело. Арсению понравилось разговаривать со своими соотрядниками. Почти все были веселые и очень интересные. Время летело совсем незаметно. Дальше Катя втянула всех в музыкальные стулья, а Дима заполнял документы. Наверное, забавно смотреть, как семнадцатилетние лбы кричат на весь корпус от смеха, бегают вокруг стульев под детские песенки. Под совсем детские песенки. Как веселье поутихло настал важный момент — выбирать название и кричалку. Все очень долго думали, а думать получалось хуже, чем бегать возле стульев. Поэтому единогласно согласились на «Бумажных журавликов», предложенных Ирой. Кричалку они отложили на завтра, ведь даже Ирина, которую избрали капитаном, не могла ничего выдумать. Дальше время летело еще быстрее. Задачи, праздники, выступление, расписание занятий. Все внимательно вникали, ведь информации было много. А приступать к этому надо было уже в понедельник. Как сказал Дима, последний выходной у них будет в воскресенье, то есть завтра. А потом они начнут трудится во всю. До этого совсем незаинтересованные дети, загорелись. Всем стало интересно, много кто завел себе друзей всего за один день. Такого сильного коллективного духа Арсений не чувствовал давно. Хотя он все равно знал, что скоро это сломается. Все снова придет к одному — к Антону. Выхватить хоть кого-то из вожатых совсем не получилось. Поэтому разговоры о переселение Попов отложил на завтра. Ужин, поздний ужин, душ и вот она! Долгожданная кровать. Тело будто приклеилось к ней. Даже жесткий матрас казался самым настоящим облаком. Тело, словно мороженное в духовке, расплавилось на ней. Глаза закрылись, и Арсений провалился в сон. По ощущению, время где-то часов шесть утра. Вставалось не охотно. Теплое одеяло словно не хотело отпускать парня из своих объятий. Беспокоил такой глубокий сон очень сильный запах мяты, настолько сильный, что дышать было совсем невозможно. Что-то холодное, похожее на слизняка, ощущалось где-то выше губ. С трудом открыв глаза Арсений увидел Антона, а точнее, его телефон. Шастун тихо хихикал и снимал Арсения. Сон сняло будто рукой. Теперь все понятно. Зубная паста. Вот и зачем было так делать. Он и мёртвого поднимет, своими глупыми проделками. Злость просто расползлась по телу. Дрожь, охватившая пальцы, стала нарастать. В голове неприятно стучало, но отступать было некуда. Сейчас тебе щуплый покажет, сейчас эта паста окажется у тебя не на лице. Он быстро встал и набросился на Антона. Тот, совсем не ожидавший резкого нападения, сначала смутился, поэтому успел пропустить резкий толчок. Его немного отбросило назад. Антон не собирался уступать. Он резко вцепился в плечи Арсения и пытался его отодвинуть. Так они метались по комнате. Ударялись обо все возможные предметы, и никто не собирался отступать. Кулак летел то в грудь, то в щеку, Арсений уже хотел вырвать волосы этому идиоту, и, не став медлить, вцепился них, но тут они уперлись в дверь. Она, по иронии, оказалась не запертой, поэтому оба парня вывалились из комнаты. Антон оступился и упал. Сейчас Попов был сверху, ему совершенно все равно насколько больно этому идиоту, конечно, он не собирался никого убивать, но тогда злость просто лилась из парня. Замахнувшись кулаком, он хотел ударить Шастуна в последний раз, но не получилось. Антон резко прижал его к себе, чтобы тот ничего не сделал. Чтобы хоть как-то освободиться, Попов махал руками, бил ими по телу Антона, шевелил ногами. В общем, всеми силами пытался нанести последний удар. — Мамочки! Николай Сергеевич! Посмотрите, они же сейчас убьют друг друга! — послушался высокий голос Иры. Тот самый мужчина, который распределял ребят по комнатам, мигом выбежал из-за угла и одним движением разнял парней. — Вы с ума сошли? Нет, я все понимаю, но во второй день подраться — это нечто! Оба, два, быстро ко мне в кабинет. Два, пыхтящих от злости парня побрели вслед за строгой фигурой. Никто не остался победителем. У Антона была разбита губа и много синяков на теле; у Арсений кровь шла с носа, наверное, из-за перенапряжения, и ужасно болела коленка. «Вот бы расселили» Мужчина, деловито сел за стол и жестом показал на два стула, прямо перед ним, где Попов и Шастун должны были расположится. — Я все понимаю, молодые, горячая кровь, но ребята. Вы плохо правила вчера читали? Из-за чего вы подрались? — спокойно спросил Николай, строго смотря на парней. — Виноват этот идиот! Я спокойно спал, а он подумал, что измазать меня пастой будет ну о-о-очень весело, — Арсений вытянул палец и горячо начал свой рассказ, — Я и вчера отдохнуть хотел, а он мне мешал, расселите нас, пожалуйста. — Теперь понятно, почему вы в чем-то белом измазаны. Хорошо, ладно, — Николай взглянул на Антона и очень тяжело вздохнул. — На первый раз я вас прощу. Расселить, даже при самом большом желании, не смогу. Поэтому, для поднятия товарищеского духа, вы отправитесь на отработку. Труд сплочает. Если еще раз такое повторится, придется вам уехать из лагеря. И тут Арсений понял, что уезжать ему нельзя не в коем случае. Родители потратили много денег, да и более того, они сейчас не в городе. Он же не заявится в квартиру к съемщикам. Во что бы то ни стало, теперь нужно поддерживать хорошие отношения с Антоном. Ладно, хотя бы не драться с ним. — А сейчас, идите в медпункт, он на первом этаже, я пока что предупрежу ваших вожатых. Давайте, быстренько. Арсений сразу понял, что не пойдет в медпункт. Он направился в комнату. Спасибо маме, что положила аптечку с собой. Попов знал совсем немного о врачебном деле, но остановить кровь и помазать пару ссадин — дело плевое. В комнату зашел Антон и уселся на кровать. Пока Арсений обрабатывал себе раны, тот не сводил с него глаз. — Ты почему в медпункт не пошел? — Арсений решил прервать тишину. Налаживать отношения стоило прямо с этого момента. Правда любезничать с ним не совсем хотелось, но приходилось выдавливать из себя все хорошие чувства к этому парню через силу. — Из принципа. Ты же тоже не пошел, а че я один, как дурак буду там, — Антон тяжело выдохнул, и забрался на кровать с ногами, — И вообще, видишь, что ты со мной сделал? — Мне все равно, что я сделал. Быть твоей мамочкой я не собираюсь. Если хочешь, то можешь взять мои лекарства, а если нет, то это только твои проблемы. — М-м-м, — протянул Антон и закинул голову наверх, — Ну извинись хоть. Искалечил меня и еще огрызаешься, так не делается, — он понимал, что своими словами делает только хуже. Ему специально хотелось вывести Арсения, сделать, так чтобы тот страдал. Попов с грохотом закрыл небольшую пластиковую шкатулку и отбросил ее куда-то влево. Нет, ну что он себе позволяет. Только все закончилось, а он снова действует на нервы. — Я прекрасно понимаю твою стратегию, но не понимаю зачем ты это делаешь! — выпалил Арсений и уставился на Шастуна горящими от гнева глазами, — Я знаю, что тебе все это смешно, а как же весело будет, когда меня выгонят отсюда. Чтобы ты знал, я тут не по своей воле, выбора у меня совсем нет и более того, я не собираюсь подводить родителей. Но ты… Ты мог сейчас валяться где-то на шезлонге и пить разноцветные напитки, но не-е-ет! Ты поперся в этот лагерь и ради чего? Меня побесить? Ты мне скажи, для чего этого все. На земле семь миллиардов людей, а ты выбрал именно меня. Если тебе так скучно, то в кружок запишись или найди очередную девушку, чтобы время свое куда-то тратить, а от меня отвали уже. Нас не переселят, ты же сам слышал? Ах, забываю, ты же у нас глухой, ну или тупой, обычных просьб не понимаешь. Так вот! Либо мы живем мирно, либо..., либо… Арсений не знал, чем можно запугать Антона. Любое «либо» будет для него ничтожным и попросту смешным до безобразия. Но самое удивительное, что Шастун ничего не говорил, он терпеливо слушал или ждал, когда в него прилетит что-то тяжелое. — Почему я выбрал тебя? Ты единственный, кто противостоял мне, — тихо, даже шепча, сказал Антон и удалился из комнаты, оставив ошеломленного Арсения одного со своими мыслями. Дмитрий одарил ребят самым серьезным взглядом, который у него получался. Он ничего им не сказал, а Катя спокойно рассказала, где взять нужный инвентарь и куда отправится на отработку. Попов молился, что бы их заставили вырезать какие-нибудь снежинки или помогать вожатым в конкурсах для малышей. Вообще-то ему было неважно что, главное в теплом помещение. Но как оказалось, Бог его совсем не любит. Они на пару с Антоном и лопатами отправились к тем синим домикам расчищать территорию от снега. Шастун молчал, и, наверное, это было даже к лучшему. Синие дома тянулись стройным рядом прямо к небольшому лесу. Тонкие нити черных веток лиственных деревьев образовывали паутину, сплетающуюся в чудаковатые фигуры, переплетающиеся между собой формы, которые образовывали разные образы. Сие великолепие украшалось зелеными иголочками елей, изредка попадающих там. Наверное, Арсений уже сходил с ума, ведь обычные ветки казались ему каким-то произведением искусства, будто сама природа вложила в это свою душу, хотела что-то доказать, показать все свои переживания и надо сказать, что у нее это получилось, как нельзя лучше. Если пойти в лесочек, а после повернуть два раза направо, то перед глазами появится река, покрытая толщей льда. Среди других деревьев особенно выделялось одно, такое красивое и изящное. Стройная ива извивалась и низко свисала прямо надо льдом. Покрытые снегом ветви стали тяжелее, и все больше тянулись к земле. Снег тут был совсем чистым, никаких следов. Больше поражала тишина, она оглушала. Даже какая-нибудь птица не свистела вдалеке. Арсений остановился возле прекрасного дерева и смотрел в него. Тут же появилось необъяснимо сильное желание поговорить с ним. Да, это звучит глупо, но слова лились бурным водопадом. Дерево, конечно, не могла ответить, но это было даже лучше. Она выслушает и поймет. «Возможно, я схожу с ума», — с усмешкой подумал парень и хотел уже вернутся, но где-то из далека послышался голос. — Нет, ну это не смешно! Если ты решил, что самый лучший способ не работать это сдохнуть, то спешу тебя огорчить! Арсений, ну я же тебя все равно найду! Антон кричал громко и пусть слова были пропитаны ядом, но он не звучал враждебно или даже насмешливо, совсем нет, наоборот, он будто волновался. Арсений откликнулся и тут же побежал назад, к домикам. Почти вся территория была чистой, ровный круг и Шастун, гордо стоявший оперившись на лопату. — От тебя одни проблемы. Куда ты ушел? — Антон улыбнулся и начал ближе подходить к Попову. — Решил проверить, есть тут дырка какая-нибудь в заборе или что-то похожее, — сходу ответил тот, даже не подумав. Не скажет же, что с ивой болтал. —Ну ничего себе! Вот это номер… Такой примерный Арсюша и сбежать хочет. — Не хочу я никуда сбегать, да и некуда. Тут же глушь такая… И вообще, тебя это касаться недолжно, — Арсению даже стало стыдно. Антон сам все почистил и даже слово за это не сказал. Может и вправду надо было пару раз по лбу дать, чтобы поумнел. — Да ладно тебе, пошли уже назад. Я тут окоченел, пальцы сейчас отваливаться начнут, а собирать их кто будет, ты, мистер «пошел проверить наличие дырок в заборе»? Не сказав ни слова, Попов направился к парадному входу. В вестибюле их уже встречала обеспокоенная Катя. — Ребята, вы чего там кричали? Снова подрались? Я уже на помощь бежать хотела. — Нет, — твердо отрезал Антон, — лопаты у вас неправильные, гнутся постоянно. Вот я со своим напарником негодовал. Вслух. У Арсения даже глаза округлились. Была такая возможность сдать его и как следует насолить, но он ведь не стал. Видимо и вправду у него кулаки лечебные. — Вот оно что, — Катин тон сразу стал мягким и таким домашним, — Если так, то я передам, что с лопатами что-то не так. А, вас же не было на собрании! У нас, после обеда, будет небольшое мероприятие. Нам надо к дискотеке приготовится, так что тихого часа не будет, все собираемся в комнате отдыха, хорошо? И прошу вас не опаздывать. — У нас был тихий час? — с насмешкой спросил Шастун. — Будет. Первый день — это заселение, его не было. А сейчас внеплановое событие, пытаемся всеми силами сплотить коллектив. Не вы одни отличились в первый день смены. Катя сказала что-то еще про непослушных детей и наказала через двадцать минут быть готовыми к обеду. С тягостным недопониманием ребята направились в комнату, чтобы переодеться, а дальше строго следовали плану Кати. В столовой был и Дима. Его взгляд подобрел, теперь понятно, что он совершенно не умеет злиться. Хотя из-за всех сил старается показаться строгим человеком. Запах домашней еды, юные голоса отдыхающих, сливающихся в один звонкий шум, приправляемый смехом, смешался. И почему-то на душе стало тепло и уютно, но в тоже время тягостно и паршиво. Стало интересно, как там родители, все ли хорошо, скучают ли они по нему? За одним столом, вместе с Арсением, сели другие ребята. Антон величественно называл их «тупыми зубрилами», а девчонки сторонились всей этой компашки. А если так посмотреть, то было в них что-то общее, например, зеленые цвета имели преобладали в их стиле одежды. У всех на носу сидели очки совершенно разных форм. Да и говорили они совершенно непонятные вещи. Теории, заговоры, история жизни каких-то важным, но совсем неизвестных Попову ученых, динозавры, химия и формулы. Будто из американских сериалов про подростков каждого срисовали, честное слово. Такие обычно приезжают в лагеря по льготам, в честь хорошей учебы или победы в олимпиадах. Хоть Арсений не понимал их, но, можно сказать, в какой-то мере восхищался этими парнями. Такие умные и интересные. Если бы он старался чуть лучше, то, возможно, понимал бы их, а может, они бы стали друзьями. Пока, его самым верным и первым другом оставалась та одинокая, но до безумия прекрасная ива. Наверное, я очень жалок, подумал Арсений, и продолжил мешать суп ложкой, пусть он был и аппетитный, но сейчас, кусок в горло не лез. Вскоре голоса рядом сидящих затихли. Сначала Попов не обратил на это никакого внимание, но после тишина стала какой-то слишком странной. Даже звон посуды не было слышно. А причиной этого стала стройная фигура, медленно приближающаяся к ним. Словно лебедь, изящная, красивая и совсем невесомая, девушка встала рядом со столом и робко отвела глаза в сторону. — Ар-Арсений… Сегодня будет дискотека. Хочешь, ну… потанцевать со мной? Наверное, парни, сидящие рядом, испугались и удивились больше самого Арсения. Не то чтобы каждый день к нему подходили и приглашали куда-то, просто сейчас не было тех эмоций. Нельзя сказать, что ему совсем было все равно. Просто странное чувство, вроде и приятно, а вроде и не стоило этого делать. Так было всегда. С самого детства. Попов знал, что его друзей будоражит эта притягательная женская энергия, но такого «вау» эффекта не было никогда. Только когда он остался один, то понял, что в своей жизни никогда не испытывал чувства окрылённости любовью. Не было той волны, что захлестывала тебя с головой. Возможно, просто не нашлась та самая. Сначала эти мысли его пугали, было странно, ведь он не совсем такой, как его друзья. Но спасибо отцу, он его успокоил. Оказывается, до встречи с его матерью, он тоже никогда не чувствовал сильной любви. Наверное, из-за этого у его родителей такой крепкий брак уже долгие года. — Всю дискотеку с тобой танцевать что-ли? — Попова от самого себя затошнило. Ну что за глупый вопрос, конечно же не всю. Так и тон такой, прям как у Антона. Как говорится, с кем поведешься от того и наберешься. Научил плохому, блин, — Прости, я немного переволновался. Конечно я с тобой пойду, Оксан. Оксана была подругой Иры. Они, видимо, дружили еще очень давно. Ведь еще с первой встречи, она крутилась где-то рядом. Смеялись со всего и постоянно фотографировались. Так еще и Ира про нее без умолку болтала. Голос у нее был чуть приятней Иркиного, но они все равно были похожи: манера речи, жесты и даже выражения лица. Сама она была не дурна собой, можно сказать, что очень красивая. — Угу! — Оксана улыбнулась и уже намного увереннее ушла назад. Такая радостная и счастливая, прям светилась. Попов был правда удивлен, что таким простым жестом смогу осчастливить девушку. Взгляды парней через очки стали добрее, даже не так, уважительнее. Будто Арсений сделал что-то по-настоящему крутое и они даже с ним познакомились. Видимо, у него появились какие никакие знакомые. После обеда последовало собрание, на котором Дима начал диктовать лекцию о хорошем поведении и важности уважительного отношения. Последнее он особенно красочно описывал. Все уже знали о утреннем инциденте и со смехом поглядывали на Антона и Арсения. После длительного монолога Катя взяла бразды правления на себя. — Как всем уже известно, вечером будет дискотека. Но не простая. Чтобы укрепить наши отношения, сначала проведут несколько конкурсов, а только потом начнется остальное, так что от каждого отряда потребуется минимум один, чтобы показать свою креативность и оригинальность. Помимо этого, нам нужна отличительная черта нашего отряда, например, аксессуар или элемент одежды. Так же поздний ужен переносится. Вся еда будет в комнате отдыха, где мы, с Димой, все отдадим вам в руки. Ужин будет после конкурсов, а там, естественно, дискотека. Все продлится до половины одиннадцатого. Точно! Не забывайте, что завтра начинаются занятия. — Задачу все поняли? Так чего ждем! — громко объявил Дима и работал пошла полным ходом. К вечеру все было готово и ребята отправились по своим комнатам, чтобы приготовится к дискотеке. Попов был уже готов, даже красная атласная лента на запястье с золотой цифрой «один» была повязана. В комнату, с громким стоном, ввалился Антон. — Ты что, больной? — с недоумением спросил Арсений. — А ты что, доктор? Арсений тяжело вздохнул. Чем бы его таким ударить, чтобы все его идиотские шуточку просто вылетели из его головы. Хотя, если их не останется, то голова совсем пустой станет. — Да ладно тебе. Я курить хочу. Меня этот дед, как его там… Колян вроде, замаял. Все мне про утром нотации читает. Мне Димы этого уже хватило, а тут еще он. Так меня только, а не нас двоих! Вот и где справедливость? — Антон выудил из кармана пачку сигарет и зажигалку. Он осторожно подошел к окну и приоткрыл его, — Не против? — Не я же себя убиваю. Не спались только. — Ну и умница, правильное решение. — Ты не боишься, что сигнализация сработает? — с интересом спросил Попов, потому что молчать было бы просто неловко. — Ты не знаешь что-ли? Она не работает у нас в комнате. Вот так и сгорим к чертям. Не получилось избежать молчания, поэтому пришлось делать то, что в голове вертелось с самого обеда. Арсений осторожно подошел к Шастуну, что сидел на подоконнике и аккуратно выпускал небольшие клубы дымка в морозную свежесть вечера. — Слушай. Я хотел извиниться. Прости за то, что побил тебя. Но в этом был виноват и ты. И спасибо, что не сдал меня Кате и снег почистил сам. — Я думал, что ты быстрее умрешь, чем такое скажешь. Знаешь, я тебя так часто тебя недооцениваю. Хочешь? — он протянул сигарету ближе к Арсению, но парень отрицательно покачал головой, — Ну и славно. Их и так мало, а магазинов я рядом еще не наблюдаю. Не в этом суть. Ты тоже меня прости, я не самый хороший человек. — Хоть где-то наши мысли сходятся. Кстати, у тебя кровь прямо возле уха, — Арсений улыбнулся. И побрел прочь, ведь совсем скоро начнется мероприятие. Возможно, сейчас станет легче жить, да и душа успокоилась. Но одно не давало покоя и полного умиротворения, что же значило его «так часто»?