liz, liz/wonyoung, right person wrong time

у вонён в волосах глупо болтается розовая заколка, а тёмные глаза отливают чем-то живым и детским — дживон не может не смотреть. коридор абсолютно пустой, и рядом с ними нет никого и ничего, кроме заходящего солнца. дживон вообще не знает, что они тут, недалеко от ванных комнат, когда у них осталось каких-то двадцать минут до выхода на сцену, делают — просто вонён, кажется, хотела поговорить в одиночестве. и теперь, почему-то, молчит. она прижимается спиной к панорамному окну, и солнце гладит её волосы и запястья. дживон просто вздыхает, наблюдая, как солнечные блики прыгают по оконной раме. молчание оказывается красноречивее любых слов и заползает под кожу, поэтому дживон не сразу слышит, как вонён прерывает эту тишину. — знаешь, дживон-а, мне кажется, что в последнее время я думаю не о том, о чём должна. дживон, конечно, знает. она и сама думает о блеске на губах вонён и солнечных лучах в её ладонях вместо того, чтобы думать о предстоящем выступлении. от волнения подгибаются колени, но дживон не может точно сказать, почему она волнуется. вместо этого она садится на банкетку, и вонён пристраивается рядом. потому что у них совсем нет времени? — да, я тоже, — дживон выдавливает из себя. или потому что вонён тяжело вздыхает справа от неё? дживон отворачивается и делает музыку в наушнике громче. вонён от этого морщится, — второй наушник в ухе у неё, — но ничего не говорит и поправляет чёлку, которая и без того лежит достаточно аккуратно. другая её рука по чистой случайности касается ладони дживон, и их пальцы переплетаются — от этого щемит в груди. дживон думает «не о том» с тех пор, как вонён очаровательно посмеялась над её шуткой два года назад. тогда вонён губы красила совсем бледно, так, что нельзя было разглядеть — только попробовать, — и слушала попсу через проводные наушники. тогда у дживон кончики пальцев от предвкушения и большого будущего впереди нещадно дрожали, а глаза всегда искали вонён, опытную и улыбчивую. и жутко красивую. на кровати было слишком тесно, и лопатки дживон задевали стену, пока вонён целовала её ключицы и прижималась к ней вплотную. контраст холода бетонной стены и тепла девичьей кожи заставлял тело неумолимо трястись, но, когда вонён спрашивала, стоит ли ей остановиться, дживон быстро мотала головой и рвано шептала, что хорошо себя чувствует. на вонён был пижамный комплект розового цвета, новый, купленный только что. и приятный на ощупь, хотя дживон любила прикасаться к самой вонён намного сильнее. — вонён-а, — хрипло лепетала дживон в её волосы и прижимала ладони к обнажённым бёдрам, — тебе так... так идёт быть нежной. и тебе идёт розовый. от одной улыбки вонён дживон попадала в рай. сейчас от её рая осталось только взаимное сожаление, обвязанное розовыми шёлковыми лентами. — понимаешь, — вонён сжимает её руку. у неё длинные пальцы, такие красивые и изящные, что дживон хочет задохнуться, — ну... она грузно вздыхает и снова молчит. дживон знает, что вонён отчаянно хочет сказать, что у неё на уме. более того, дживон может предсказать наперёд каждое слово. — ничего, я понимаю, — шепчет она, — что было, то было, вонён-а... я хочу, чтобы ты знала, что моё отношение к тебе не изменилось. глупая розовая заколка падает с волос вонён прямо возле их ладоней. дживон не может оторвать от неё (заколки. или вонён) взгляд. не может унять быстро бьющееся в тоскующей груди сердце. вонён всё ещё смотрит под ноги, совсем разбитая. — не изменилось? — нет. никогда не менялось. их взгляды встречаются. в глазах у вонён смешиваются слёзы, отчаяние и тысяча «почему?», ни на одно из которых дживон не может дать хотя бы примерного ответа. — просто сейчас не время... — дживон шепчет и тут же об этом жалеет. она сказала чистую правду, но, чем дольше она смотрит вонён в глаза, тем больше ей хочется убежать. не от вонён, а вместе с ней. убежать от всего мира, туда, где их не будут преследовать камеры и обстоятельства, которые связывают рот и всё тело. которые запрещают любить. вонён начинает дрожать, и дживон думает, что могла бы прямо сейчас, даже если не время, притянуть её к себе и поцеловать. они обмениваются тихими вздохами, недосказанность сковывает каждое движение. — если не время, почему ты смотришь на меня так? дживон отводит взгляд, но вонён сжимает её руку так сильно, что внутри слегка хрустят косточки. посмотреть на вонён вновь просто приходится, и дживон в очередной раз кажется, что она в раю. по щекам вонён текут слёзы, и дживон благодарит всех богов и их стилиста за то, что подводка вонён водостойкая. и хочет убить себя. хотя, казалось бы, в раю должно хотеться чего-то иного. — нет. не надо... я так люблю твои глаза, — вонён шепчет. рвано, безнадёжно, — и я чувствую, что не должна. дживон не соглашается. и не отрицает. закрывая глаза, которые вонён так нравятся, она целует её в последний раз, окончательно превращая своё сердце в осколки и пыль.