Часть 1

      — Алукард?       — Грейнджер?!       Мужчины в изумлении переглянулись. Их неожиданная встреча прошла без привычных давним знакомым дружеских рукопожатий и восторженных рассказов о прожитой жизни. Они не виделись больше десяти лет, но оба не могли вымолвить и слова. Ощущение тяжести мучило их — им не о чем говорить, нечего рассказывать ни о прошедшем, ни о настоящем. Они стали чужими друг другу.       Грейнджер опустил глаза, лишь бы не видеть тяжёлый грустный взгляд старого друга. Он прокрутил в голове те времена, когда они обучались в Монастыре, их юношеские отношения, от которых ничего не осталось. Для Грейнджера все тёплые воспоминания навсегда запечатались в прекрасном прошлом и в несбыточных мечтах о нём.       Обменявшись парой фраз, они двинулись вдоль берега и укрылись в пустующей беседке.       — А я вот… С семьёй, — виновато произнёс Алукард, всматриваясь в далёкие морские волны.       — Вот как…       Подкаченная загорелая грудь Алукарда тяжело вздувалась и опадала, но причиной тому был вовсе не душный воздух и летний зной.       В момент их встречи он, как и Грейнджер, мысленно перенёсся на несколько лет назад. Разлука, гнев, смирение — очень не скоро он привык к одиночеству. И очень долго не мог избавиться от идеи, что Грейнджер предал его. Всё кончилось. В их отношениях была поставлена огромная жирная точка, и они закончились, как несчастный любовный роман.       С тоской на сердце Алукард жил дальше. Закончил обучение в Монастыре, поступил на службу, встретил девушку, на которой впоследствии женился не от великой любви. Воспоминания о Грейнджере остались позади, но изредка витали где-то рядом и жестоко освежали в памяти пережитые мучения.       Грейнджер… Он не раз ловил себя на том, что его чувства до сих пор бродят где-то там, в маленьком городке, на холме у большого дуба, ходят по опустевшим коридорам и комнатам храма. Он не мог отпустить прошлое и жил им. Жил той искренней любовью, от которой отказался. Жил теми ласковыми поцелуями и объятиями. И с паникой понимал, что ничего не вернуть. Время бежит, летит вперёд, а он всё ещё где-то там, далеко позади.       Теперь у Алукарда самая обычная, нормальная жизнь. Обычная любящая жена и такой же ребёнок. Военная служба и успешная карьера, где он окружён почётом среди товарищей. И совсем нет места для юношеских любовных чувств к близкому другу.       Оба одновременно встали и пересеклись взглядами.       — Может… Встретимся здесь этой ночью? — задыхаясь, сказал Алукард. Глаза мужчины блеснули непорочным огоньком, однако его помысл был понятен Грейнджеру.       Он хотел было спросить о его семье, усомниться в правильности сказанного, но уверенно поджал губы и кивнул. Какое ему дело до жены и детей своего давнего возлюбленного? Он мечтал об этой встрече столько лет и должен отказываться из-за чужой ему женщины? Глаза Грейнджера просияли и он едва сдержал радостную улыбку.       — До встречи. ***       Грейнджер закусил губу, с трудом сдерживая стон. Налитый кровью член Алукарда уже вовсю пульсировал внутри него, вталкиваясь глубже в мокрое нутро. Жаркое сбитое дыхание опалило шею и вновь вернулось к губам, затягивая в долгий поцелуй.       Алукард грубо схватил Грейнджера за бёдра и сделал несколько решительных толчков, каждый из которых сопровождался сладким томным стоном. И как бы Грейнджер не пытался сдержаться и скрыть накрывшее его блаженство, сквозь поцелуй он тихо шептал имя любимого и любовные слова. От этой маленькой, совсем незначительной мелочи Алукард судорожно вздрогнул и кончил. Вслед за ним на его живот кончил и Грейнджер.       Никто из них не заметил, как таящиеся глубоко в душе забытые чувства внезапно вспыхнули ударом молнии и в мгновение грохотом заглушили разум и совесть, полностью отдав их тела страсти. И если кто-то с ужасом и осознавал неправильность происходящего, то эту мысль тут же сбивало с ног потоком других безумных, куда-то рвущихся мыслей. В эту ночь ими руководили лишь тайные желания, от которых они давно отказались на словах и тайно грезили о них.       Тепло от возбуждённо бьющегося сердца, приятная нега и усталость, смешавшись в один коктейль, разлились по телу. Разум, ещё недавно бушующий от стыда, затих. Сейчас они оба были счастливы. Волнует ли кого-то, что будет завтра? Будет ли их завтра волновать то, что случилось сегодня? Алукард грустно улыбнулся. Он уже знал ответы на эти злополучные вопросы.       Мужчина последний раз обнял и крепко прижал к себе Грейнджера. Последний поцелуй соскользнул с его губ. Последний нежный взгляд упал на спокойные, некогда горячо любимые черты лица. ***       Светло-оранжевый закат облизывал безмятежную морскую гладь и испещрённый волнами песок. Небо медленно темнело. Грейнджер в одиночестве прогуливался по берегу и о чём-то лениво думал, пока громкий детский смех не привлёк его внимание.       Его взгляд остановился на беседке, полной людей. Высокая темноволосая женщина играла со светленьким мальчиком лет четырёх. Мужчина рядом с ней с отцовской нежностью наблюдал за ребёнком и после поднял карапуза на руки. Малыш весело закричал, махая ручками и ножками.       Грейнджер с усилием отвёл глаза. От волнения у него перехватило дыхание. Он обессиленно сел на песок перед чернеющей в сумерках водой и прижал дрожащее лицо к коленям. Алукард в кругу семьи сидел в той самой беседке, где ещё вчера они предались их окончательно догоревшей любви. Он улыбается, как ни в чём не бывало. Счастливый целует жену, играет и нянчится со своим сыном. Будто ничего не произошло и Грейнджер никогда не появлялся в его жизни снова.       Конечно, Алукард ничего не обещал ему. Вчерашняя ночь была редким и ужаснейшим исключением если не для Грейнджера, то точно для Алукарда. Последний вернулся в номер мотеля, лёг в постель, где уже тихо сопела его молодая жена. И думал. Он вспоминал о своём детстве, о Монастыре, о первой влюблённости, о Грейнджере.       Старые болезненные воспоминания так быстро проносились перед ним, что он, не взвешивая одни чувства наперевес с другими, с горечью пришёл к окончательному решению. Прошлое необходимо отпустить. Отправить в небытие, навсегда забыть, закрыть в крохотной коробочке и выкинуть на дно своего глубокого сердца… Так он и поступил.       Вечер следующего дня он провёл с женщиной и ребёнком. Словно это была его главная роль, от которой невозможно отказаться — роль любящего мужа и заботливого отца. Когда на берег опустилась ночь, они вернулись в мотель и собрали вещи. К утру их номер опустел.       Грейнджер до глубокой ночи бродил по безлюдному берегу. Звёзды над ним беспорядочно загорались и потухали, ярко сверкали, смеялись своим далёким, загадочным светом и беззвучным шёпотом звали за собой.       К тому утру всё ещё пустовал его одиночный номер, в безнадёжном молчании дожидавшийся своего жильца.