Пламенная птица.

**** POV попаланка. Жар. Невыносимый, плавящий кости жар — это первое, что я почувствовала. Я попыталась закричать, но вместо крика из горла вырвался дикий, пронзительный клёкот, от которого заложило уши. Я зажмурилась, попыталась закрыть рот руками, но вместо рук... господи, вместо рук перед глазами взметнулись два огромных, полыхающих алым и золотом крыла. Каждое перо — как живой уголек. Я резко дернулась, потеряла равновесие и покатилась по земле. По когтям, по перьям, по... хвосту? Это сон. Это бредовый, температурный кошмар. Я просто заснула в своей комнате. Сейчас я проснусь. Я распахнула глаза и закашлялась от едкого, серого дыма. Вокруг не было моей комнаты, вокруг расстилался кромешный, выжженный ад. Серое, затянутое грязно-зелеными тучами небо. Развалины каких-то зданий, похожих на оплавленные детские кубики. И скелеты. Повсюду были огромные, деформированные скелеты четырехногих существ с неестественно большими черепами. Эквестрия. О боже, это Эквестрия. Но не та яркая сказка из мультика, а... Пустошь. Эквестрийская Пустошь. В голове завертелись обрывки прочитанного когда-то фанфика. Выжженная земля, мегазаклинания, некроз, рейдеры. И я здесь. В теле птицы. Я попыталась сделать шаг, но сустав выгнулся в обратную сторону. Птичьи лапы. Трехпалые, с жуткими бритвенно-острыми когтями. Я посмотрела вниз, на свое отражение в луже какой-то светящейся зеленоватой жижи. На меня в упор смотрели горящие, рубиновые птичьи глаза. Клюв. Острый, загнутый, из которого при каждом выдохе вылетали искры. Я — феникс. Или жар-птица по русским сказкам, живой костер среди этого радиоактивного кладбища. Настоящая паника накрыла с головой. На Пустоши нет пощады. На Пустоши едят всё , что движется, а то, что светится — расстреливают из плазменных винтовок или запирают в клетки. У меня нет рук. Нет магии единорогов. Нет Пип-Боя. У меня есть только перья, которые горят, и чертов клёкот вместо человеческой речи. Вдруг уши (или то, что вместо них у птиц) уловили далекий, противный скрежет металла и чей-то грубый, хриплый смех. — Смотри, Плешь, там что-то горит в руинах! Обед сам себя пожарил, вали его! — ой-ёй. Они идут сюда. Рейдеры. И если я прямо сейчас не разберусь, как работают эти дурацкие крылья, моя новая жизнь закончится, так и не начавшись. Я думала недолго. Назад. Назад в темноту! Паника сиреной завыла в голове. Светиться посреди голой Пустоши — это все равно что нацепить на себя неоновую вывеску «СВЕЖЕЕ МЯСО», нужно спрятаться и быстрее! Я резко развернулась, путаясь в собственных хвостах. Длинные, похожие на языки пламени перья мазнули по радиоактивной грязи, из-под лап полетела крошка битого бетона. Клёкот рвался наружу, но я изо всех сил зажала клюв крылом, горло обожгло изнутри — буквально, из ноздрей вылетели две струйки дыма. Впереди чернел провал в стене полуразрушенного двухэтажного здания. Бывший магазин? Жилой дом? Плевать. Я рванулась туда, неуклюже подпрыгивая на длинных птичьих ногах, каждые несколько шагов огромные крылья непроизвольно распахивались, нарушая баланс. Я врезалась плечом в косяк, ободрала светящиеся перья и кубарем влетела внутрь, в густую, пахнущую плесенью и тленом темноту. Здесь было подвальное углубление, заваленное обломками потолка и какими-то ржавыми железками. Я забилась в самый дальний угол, под нависающую плиту. Свечение. Черт возьми, я же горю! В темноте подвала моё тело полыхало как чертов факел. От перьев на потрескавшиеся стены падал яркий, пульсирующий оранжевый свет. Рейдеры увидят этот отблеск сразу же, как зайдут! Дрожа от ужаса, я принялась лихорадочно загребать лапами серую, жирную золу и вековую пыль с пола. Подгребала крыльями, пачкала клюв, яростно втирая грязь в собственные полыхающие перья. Пыль шипела, соприкасаясь с магическим теплом, но это сработало — свет начал тускнеть, сменяясь багровым, едва заметным тлением. Я сжалась в комок, спрятала голову под крыло и замерла, боясь даже дышать. Шаги раздались совсем рядом. Тяжелые, кованые копыта дробили кирпичную крошку прямо у входа в моё убежище. — Да куда эта херня делась? — прохрипел грубый голос. — Я точно видел сполохи. Жратва не могла просто испариться! — Может, это была аномалия, Болт? — отозвался второй, более писклявый и нервный. — Или поджигатель из Анклава баловался? Пошли отсюда, мне не нравится это место. Тут Тёмной Магией воняет. — Заткнись, придурок. Обыщи первый этаж. Если это жирный феникс, мы его вырастим и будем жрать его яйца до конца дней. Ну, или продадим старьевщику за мешок крышек. Железная дверь со скрипом поддалась, они вошли внутрь здания. Я слышала их дыхание, шуршание мусора под копытами и тяжелый, удушливый запах дешевого винта и немытой шерсти. Они стояли всего в трех метрах от моего завала. Один неверный шорох — и мне конец. Стоп... Что?! Внутри меня будто рванул ядерный реактор. Жарить? Выращивать ради яиц? Продать за мешок крышек?! Меня?!Страх, секунду назад парализовавший тело, мгновенно испарился. На его место пришла чистая, первобытная, испепеляющая ярость. Никакая грязная шваль на копытах не посмеет говорить обо мне как о куске мяса! В груди, прямо под килем, бешено запульсировало ядро чистой магии. Горло обожгло так, что из клюва сами собой брызнули капли жидкого пламени. Вся грязь и зола, которой я так усердно маскировалась, в долю секунды осыпалась пеплом — моё тело вспыхнуло с такой силой, что подвал залило ослепительным, белым светом. — Эй, Болт, гляди, там... — писклявый снаружи успел только вякнуть.Я не стала ждать. Я вылетела из своего укрытия, как боевой снаряд. Распахнув огромные крылья, я буквально вынеслась на них из-под завала. Ноги сами спружинили, отправляя меня в короткий, яростный полет. Пространство подвала оказалось слишком тесным, но мне и не нужно было летать. Мне нужно было жечь. Я широко раскрыла клюв. Вместо крика наружу вырвался сплошной, оглушительный рев реактивного двигателя, и плотная струя яростного, бело-желтого пламени ударила точно в силуэты перед дверью. — А-а-а-а-а-а! — истошно закричал первый рейдер — тот, что покрупнее. Его ржавая броня из автомобильных бамперов нагрелась за долю секунды, намертво прилипая к коже.Второй, мелкий, попытался вскинуть какой-то самопальный обрез, но поток жара от моих крыльев был такой силы, что оружие просто выкипело у него из копыт. Деревянный приклад вспыхнул как спичка.Я приземлилась прямо на грудь крупному рейдеру, вонзая бритвенно-острые когти глубоко в его защитные пластины и плоть под ними. Из-под моих лап повалил удушливый дым паленой шерсти. Я яростно захлопала крыльями, осыпая всё вокруг снопами искр, и еще раз, в упор, выдохнула огонь прямо в его искаженную ужасом морду.Мир вокруг превратился в бушующий огненный ад. Мелкий рейдер, объятый пламенем, с визгом выскочил в оконный проем и покатился по радиоактивной грязи, пытаясь сбить огонь. Крупный под моим весом хрипел, дергался и стремительно затихал, превращаясь в обугленную головешку. Воздух в подвале стал сизым и едким. Мой первый бой на Пустоши был окончен. Я стояла на трупе врага, тяжело дыша, а из моего клюва на обгоревший бетон капала раскаленная слюна. Адреналин медленно отступал, уступая место холодному поту и панике разума. Я посмотрела вниз. Тело Болта под моими когтями всё ещё тлело, а ржавая броня опасно раскалилась. Вокруг его пояса висела брезентовая сумка — и от неё уже шёл тонкий дымок. — Стоп. Тихо. Остынь, — скомандовала я себе. — Если я сейчас всё сожгу, то останусь без единой подсказки, где я и что вокруг происходит! Контролировать пламя оказалось чертовски странно. У меня не было привычных мышц для этого, но было какое-то внутреннее «ощущение тепла» прямо в груди, похожее на тлеющий уголёк. Я закрыла глаза и мысленно потянула это тепло на себя, словно закручивала вентиль на газовом баллоне. Уменьшить подачу. Вобрать жар обратно. По перьям пробежала волна судорог. Ослепительно-белое свечение сменилось мягким янтарным, а затем и вовсе перешло в глубокий, багровый цвет затухающего костра. Раскалённая слюна в клюве остыла. Я шумно выдохнула — на этот раз вылетело лишь безобидное облачко серого дыма. Получилось! Я могу контролировать этот огонь. Я не просто бездумный факел. Убедившись, что больше ничего вокруг не загорится, я осторожно спрыгнула с обугленного трупа на бетонный пол. Лапы всё ещё слушались плохо, я смешно покачнулась, балансируя хвостом, но удержалась.Теперь — трофеи. Копыт у меня нет, пальцев тоже. Пришлось действовать гибридом из клюва и лап. Наклонившись, я зацепила когтем ремень брезентовой сумки рейдера и с силой потянула. Ткань жалобно треснула, но поддалась. Я оттащила сумку подальше от трупа, в более освещённое место у пролома в стене. Придерживая сумку одной лапой, я аккуратно, стараясь не прокусить ткань, подцепила клювом клапан и рванула его вверх. Содержимое вывалилось на пыльный пол: 1.Несколько грязных металлических крышек от бутылок (местная валюта, классика). 2.Пачка старых, помятых сигарет «Яблочный конь». 3.Самодельный нож из заточенного куска рессоры с обмотанной изолентой рукоятью. 4. Странный, помятый блокнот в кожаном переплёте, исписанный корявым почерком.Может быть пригодиться... когда я научусь читать. Второй рейдер, который удрал, бросил свой обрез прямо у окна. Ствол был слегка деформирован от моего жара, но деревянная ложа обгорела лишь наполовину. Я уставилась на блокнот. Это был мой единственный шанс получить хоть какую-то информацию о мире, в котором я очутилась, и узнать точную дату. Но как, чёрт возьми, птице листать страницы, не испепелив их к чертям? Подумав немного я брезгливо отпихнула лапой обрез и нож. С моим огненным дыханием это бесполезный и неудобный хлам. Сигареты — туда же. Я за ЗОЖ! А вот крышки я аккуратно сгребла когтем обратно в сумку. Туда же полетел и кожаный блокнот. С ним я разберусь позже, в безопасности. Осталось понять, как эту сумку нести. В клюве? Тяжело, и лететь будет неудобно.Я подошла к брезентовому ремню, примерилась, просунула под него голову и одним резким движением закинула лямку через плечо, на манер портупеи. Сумка плотно прижалась к моему левому боку, прямо под крыло. Я сделала пару пробных взмахов — сидит крепко, лететь не помешает. Отлично, к мародерству на Пустоши я официально готова. Так, теперь — Каламити. Примерное направление я помню по тем записям, что я умудрилась прочитать. Если верить скупым строчкам из блокнота Болта, которые я успела зацепить взглядом, лагерь его банды подчинялся какому-то крупному торговому узлу на востоке. А Каламити... Каламити должен быть где-то в районе Сёдел Южной Эквестрии или Скай-Бэнд, если его уже изгнали из Анклава. Пегасы Пустоши обычно держатся ближе к горам или старым военным базам. Значит, мой путь лежит на северо-восток, прочь от этих Богом забытых руин. Я выскочила из подвала через пролом в стене. В глаза ударил серый, безрадостный свет Пустоши. Воздух пах озоном, прахом и гнилью.Напрягая все птичьи инстинкты, я с силой оттолкнулась от земли мощными лапами и одновременно сделала глубокий, яростный взмах крыльями. Поджатый под меня хвост сработал как стабилизатор. — Лечу! Господи, я лечу! — поток горячего воздуха подхватил моё новое тело. Внутреннее огненное ядро отозвалось пульсацией, и от моих перьев потянулся едва заметный тепловой шлейф. Земля стремительно полетела вниз. Оплавленные коробки зданий, скелеты старой техники, бесконечные воронки — сверху Пустошь выглядела ещё более жутко.Я набрала высоту, стараясь держаться чуть ниже уровня грозовых, ядовито-зеленых облаков, чтобы не попасться на глаза патрулям Анклава слишком рано. Ветер свистел в ушах, а моё огненное зрение позволяло видеть на километры вперёд. Где-то там, среди этого радиоактивного ада, летает одинокий пегас в кавалерийском седле и с карабином. И я его найду. У меня есть десять лет, чтобы изменить эту историю... ... Вверх - вниз, вверх - вниз. Ох, как же я задолбалась. Ну кто же знал, что искать одного-единственного пегаса на огромной радиоактивной Пустоши — это как искать иголку в стоге сена? Причём взрывоопасного сена. Поиск занял неприлично много времени. Недели складывались в месяцы, а те — в годы. За это время я успела досконально изучить блокнот (оказавшийся скучным дневником рейдера о набегах), потратить крышки на свежую воду у какого-то безумного гуля-торговца и научиться спать на верхушках полуразрушенных ЛЭП, сворачиваясь в тусклый, тлеющий уголёк. Я научилась читать воздушные потоки и уворачиваться от ядовитых туч. Но Пустошь огромна, а Каламити не сидел на месте. И вот, когда я наконец засекла его по характерному кавалерийскому седлу и лихому стилю полёта, этот… этот пернатый ковбой чуть не превратил меня в шашлык! Я просто хотела пафосно и красиво спикировать к его лагерю, показать, что я мирная и волшебная. Ага, конечно. Жители Пустоши сначала стреляют, а потом… вообще ничего не спрашивают. Стоило мне пойти на снижение, как этот параноик вскинул свой модифицированный карабин. Воздух прошил оглушительный грохот, и пуля 52-го калибра прошла в каких-то сантиметрах от моего левого крыла, начисто срезав пару светящихся перьев. — Назад, мутировавшая индейка! — заорал он, лихорадочно передёргивая затвор. — Я из тебя быстро жаркое сделаю! От возмущения и обиды моё пламя вспыхнуло с новой силой. Я столько лет его искала, а он обзывает меня индейкой и пытается пристрелить?!Я резко затормозила в воздухе, яростно захлопав крыльями и поднимая тучу горячего песка, чтобы сбить ему прицел. Нужно было срочно показать ему, что я не просто дикая дичь и не шпион Анклава. «Индейка?! Индейка, чтоб тебя Рад-тараканы за копыта покусали?!». Внутри меня всё просто вскипело. Я столько лет летала по этой радиоактивной помойке, уворачивалась от Анклава, жрала уголь, искала этого конкретного жеребца — и ради чего? Чтобы меня назвали суповым набором?! Я камнем рухнула вниз и приземлилась в трёх шагах от него, яростно выпятив грудь. Крылья распахнулись на всю ширину, полыхнув ослепительным янтарным огнём. Каламити аж отшатнулся, снова вскидывая карабин, но я не дала ему вставить ни слова.Я открыла клюв и высказала этому крылатому засранцу всё, что о нём думаю. Наружу полетел целый шквал безумных звуков: яростный клёкот, свист, шипение, переходящее в рокот реактивного двигателя, и звонкие птичьи ругательства. Каждое моё «слово» сопровождалось короткими плевками искр. Я махала крылом в сторону неба (откуда он прилетел), потом тыкала когтем в его карабин, а затем демонстративно шлёпала лапой по своей брезентовой сумке — мол, посмотри, кретин, у меня сумка есть! Дикие индейки сумки не носят! Каламити замер. На его морде отразилась крайняя степень шока. Он медленно опустил ствол, во все глаза уставившись на меня. — Оу… Ладно, ладно, приятель! То есть… эм, мисс? — он нервно сглотнул, разглядывая мои пылающие перья. — Ты… ты понимаешь меня, да? Чёрт, прости. На Пустоши нечасто встретишь птицу с сумочкой, которая не пытается откусить тебе лицо. Я оскорблённо фыркнула, выпустив из ноздрей два аккуратных колечка дыма. Ладно, первый барьер пройден, он понял, что я разумна. Теперь нужно закрепить успех и как-то объясниться. Я повернулась к ровному участку выжженной земли, глубоко вдохнула, концентрируя тепло в кончике клюва, как в паяльнике. Так, и что писать-то?.. Если я напишу «Я человек из другого мира», он решит, что я объелась винта или сбежала из лаборатории Министерства Тайных Технологий. Напишу «Привет, я твой фанат» — сочтёт сумасшедшей. Нужно что-то простое, короткое и ёмкое, чтобы показать: я союзник и я знаю, кто он такой. Я аккуратно склонила голову над песком. Наклоняться с непривычки было неудобно, но я сосредоточилась на тепловом ядре в груди и пустила тонкую струйку жара прямо через кончик клюва. Из-под него с тихим шипением повалил белый дымок. Сантиметр за сантиметром, корявыми, но вполне читаемыми печатными буквами на русском языке (черт, стоп, он же местный, надо на эквестрийском!), точнее, на общем понячьем, я начала выводить слова.Первая строчка: «ТЫ КТО?» Каламити вытянул шею, едва не уткнувшись носом в землю, и по слогам прочитал: — Ты… кто? — Он удивленно моргнул и почесал копытом за ухом. — Э-э… Я Каламити. Изгой из Анклава, а ныне просто вольный стрелок. А ты, выходит… грамотная?Я мысленно закатила глаза, шумно вздохнула и принялась выжигать вторую фразу, пониже. Песок под клювом плавился, превращаясь в тонкие стеклянные корки. «И ДАВАЙ ДРУЖИТЬ. Я ФЕНИКС… БЕЗ ИМЕНИ».Пегас замер, перечитывая написанное раза три. Его крылья за спиной удивленно приподнялись. Оружие он наконец-то полностью опустил, повесив карабин на боковое крепление седла. — Феникс без имени, значит… — на его морде медленно поползла фирменная, немного глуповатая, но очень теплая ковбойская улыбка. — Ну надо же. Мало того, что разумная, так еще и дружить предлагает. На Пустоши такое предложение на вес седел из чистой кожи, приятель. То есть… подруга. Закончив писать, я победно выпрямилась, расправила плечи и… выдала победный, заливистый клёкот. Получилось что-то среднее между соловьиной трелью и довольным урчанием кота, у которого в горле работает маленький реактивный двигатель. Я еще раз дружелюбно хлопнула крыльями, осыпав Каламити безобидными золотыми искрами. — Ха-ха, ладно-ладно, убедила! — рассмеялся пегас, заслоняясь копытом от искр. — С этого дня мы официально мирные соседи. Слушай, а если ты без имени… Может, мне тебя как-нибудь звать? Не называть же тебя каждый раз «Эй, птица». Как насчет… Огонька? Или, может, Спарки? Я оскорбленно фыркнула. Спарки?! Серьезно?! Я тебе что, домашняя собачка из Стойла? Я оскорблённо вскинула голову, выгнула шею и выразительно посмотрела на Каламити. Спарки?! Огонёк?! Серьёзно, ковбой? У тебя фантазия на уровне сушёного яблока!Я сделала глубокий вдох и демонстративно, с силой выдохнула в сторону. Плотная струя белого, ревущего пламени на пару секунд за за секунду расплавила кусок ржавого автомобильного капота, валявшегося неподалёку. Металл потёк, как масло. Потом я повернулась к пегасу, сложила крылья на груди и издала короткий, сухой, критический клёкот. Звучало это как «М-да, ну и бред ты сморозил». Каламити вылупил глаза на дымящийся металл, потом на меня, и нервно сглотнул. — Понял, понял! Какое «Спарки», ты же ходячая плазменная пушка… — он смешно попятился, подняв передние копыта. — Ладно, забудь. Имя так себе. Дай подумать… Ты гордая, опасная, летаешь как истребитель Анклава, но при этом... эм, со вкусом? Сумочка опять же.Он принялся ходить взад-вперёд по песку, заложив копыта за спину.— Так, Огонёк не катит. Спарки — получишь в лоб… Как насчёт чего-то более звучного? Например… Феникс? Нет, банально. Эм… Блейз? Синдер? Иль, может… Эмбер? Ну, знаешь, как тлеющий уголёк, который может превратиться в настоящий шторм, если его разозлить? Я прислушалась к внутренним ощущениям. Эмбер. Звучит неплохо, коротко, звучно. Да и для Пустоши вполне подходит. Эмбер. Я мысленно покатала это слово на языке — точнее, в клюве. А что? Звучит чертовски пафосно, красиво и очень в духе этой выжженной вселенной. Уголёк, готовый в любой момент раздуть мировой пожар. Мне нравится! Я довольно зажмурилась и трижды согласно кивнула головой, расправив крылья. Мои перья в этот момент мягко пульсировали глубоким багрово-золотым светом, словно подтверждая выбор. Из горла вырвался мягкий, почти музыкальный клёкот — на этот раз без всякого угрожающего шипения. — Ну слава Селестии, угодил! — Каламити облегченно выдохнул и широко улыбнулся, вытирая копытом воображаемый пот со лба. — Рад знакомству, Эмбер. Честно сказать, иметь в напарниках разумного боевого феникса — это лучшее, что случалось со мной с тех пор, как я покинул облака.Он подошел чуть ближе, уже совершенно не боясь моего жара, и дружески протянул копыто. Я аккуратно, стараясь не поцарапать его своими жуткими бритвенными когтями, коснулась его копыта кончиком левого крыла. Наш официальный союз на Пустоши был скреплен.До того момента, как испуганная земная пони по имени Литлпип покинет Стойло 2 и перевернет этот мир, оставалось еще несколько лет. Но теперь я была не одна. Рядом со мной стоял один из лучших летунов и стрелков Эквестрии. Самое время было составить план и показать этой Пустоши, на что способна жар-птица... За следующие несколько лет мы с Каламити превратились в самый сыгранный, эффективный и... пожалуй, самый странный дуэт на всей Эквестрийской Пустоши. Изгой-пегас в кавалерийском седле и полыхающая жар-птица с брезентовой сумкой наперевес. Мы решили сосредоточиться на глобальной разведке. Каламити нанёс на карту ключевые точки: перемещения банд Красного Глаза, патрули Анклава и, самое главное, координаты известных Стойл. Я настояла на том, чтобы мы регулярно приглядывали за сектором, где под землёй скрывалось Стойло 2. До канона оставалось всё меньше времени, и нам нужно было точно знать расклад сил.Конечно, идти чисто по сюжетному направлению и не влипать в неприятности на Пустоши просто невозможно. Пару раз в год мы стабильно находили проблемы на свои хвосты. Вот наши самые громкие «встряски»: Инцидент с Анклавом (Год 4-й): Мы слишком близко подобрались к одной из метеостанций над облаками. Нас перехватил элитный патруль пегасов на высокотехнологичных истребителях. Каламити крутил такие бочки, что у меня кружилась голова, а я работала живой тепловой ловушкой — перехватывала на себя их самонаводящиеся ракеты, взрывая их прямо в воздухе своим жаром. Мы ушли, но облака над тем сектором ещё долго горели багровым. Охота за яйцом феникса, то есть за мной. (Год 7-й): Какая-то крупная банда рейдеров из Манехэттена прослышала о «волшебной огненной птице». Они устроили на нас засаду с использованием сетемётов и блокираторов магии. Меня поймали и затащили в клетку. Каламити тогда проявил себя как настоящий герой: он в одиночку разнёс их лагерь, расстреляв все припасы взрывчатки с высоты. Правда, пока он меня вытаскивал, я случайно сжёг половину его любимого кавалерийского плаща. Он долго ворчал. Встреча с Богиней (Год 9-й): Один раз мы случайно наткнулись на выводок розовых аликорнов на юге. Это был самый жуткий момент. Их ментальное давление едва не свело меня с ума через птичий мозг. Нас спасло только то, что я выдохнула стену сплошного, ослепляющего белого пламени, перерубив их мысленную связь, а Каламити на сверхзвуке унёс нас прочь. Десятый год. Час Х близится. И вот, на дворе десятый год моего пребывания в этом теле. Мы сидим на вершине полуразрушенной радиобашни неподалёку от засыпанного холма, под которым глубоко под землёй живёт Стойло 2. Каламити чистит свой верный карабин, а я аккуратно, кончиком когтя, перебираю наши запасы крышек и патронов в сумке. Мои перья стали ярче, магия огня слушается меня по первому щелчку клюва, а Каламити доверяет мне больше, чем самому себе.Вдруг на моём внутреннем радаре (или это просто интуиция попаданки?) что-то щёлкает. Воздух над холмом Стойла 2 кажется неестественно наэлектризованным. Скоро, очень скоро тяжёлая гермодверь с цифрой «2» повернётся и откроется, выпуская в этот жестокий мир маленькую серую кобылку. А пока мы ждали в мою птичью голову пришла идея : а почему бы и не перебрать паровоз. Идея оказалась просто гениальной. Пока Литлпип набивала свои первые шишки в Понивилле, отстреливая рейдеров и привыкая к жестокости Пустоши, мы решили заняться настоящим, монументальным делом. Зачем бегать за ней по радиоактивным кустам, если можно подготовить для всей будущей компании идеальный, чертовски пафосный транспорт? Тот самый легендарный паровоз, на котором по канону банда должна будет прорываться в Старую Эплузу, стоял на путях Новой Эплузы грудой ржавого, безжизненного металла. Местные пони смотрели на него как на памятник ушедшей эпохе. Но у них не было десяти лет форы и боевого феникса под копытом. — Стоп, притормози Эмбер. Ты хочешь перебрать это? — Каламити сомнительно почесал копытом затылок, глядя на огромный закопчённый котёл и паровоз в целом — Я конечно непротив подруга, но тут работы на несколько месяцев. Нам нужны инструменты, куча запчастей и магия, чтобы сварить этот треснувший металл. — Я лишь насмешливо клёкотала в ответ. Инструменты? Найдём. Запчасти? Выменяем у караванщиков. А магия и сварка? Я демонстративно сощурилась, и кончик моего клюва раскалился до ослепительно-белого цвета. Каламити всё понял без слов. Да начнётся стройка... Чтож, я нас малясь переоценила. Следующие недели превратились в круглосуточный инженерный ад. Мы припахали к делу половину депо Новой Эплузы. Каламити кидал клич среди местных работяг, заражая их своим ковбойским энтузиазмом, а я выступала главным аргументом в переговорах с торговцами. Если кто-то жадничал и не хотел отдавать нужную шестерню или поршень за разумную цену, я просто прилетала, садилась на крышу его лавки и начинала очень выразительно чистить перья, осыпая крыльцо искрами. Скидка появлялась мгновенно.Моя роль в ремонте была уникальной: Живой сварочный аппарат: Своим направленным, тонким огненным дыханием я намертво заваривала швы на стальном корпусе котла и плавила тугие болты. Прогрев системы: Когда нужно было проверить герметичность трубок, я просто забиралась внутрь топки и поднимала температуру до нужного уровня, пока кобылки-инженеры с Пип-Боями замеряли давление. Работа затянулась. Дни сменялись неделями. Наш паровоз постепенно превращался в бронированного монстра, готового пробивать любые завалы.Пока мы возились с гайками и смазкой, до нашего лагеря долетали слухи с востока. Сначала караванщики шептались, что в Понивилле объявилась сумасшедшая кобыла из Стойла, которая в одиночку вырезает лагеря рейдеров. Потом пришла весть, что она разгромила банду на местной фабрике и освободила кучу рабов. Мелкая уверенно шла по своим сюжетным рельсам, стремительно превращаясь в ту самую грозу Пустоши, которой ей и суждено было стать. И вот, как раз в тот день, когда пришедший с востока торговец взволнованно рассказывал в баре, что «серая пигалицы с Пип-Баком полностью зачистила Понивилль и выдвинулась дальше», наш паровоз издал свой первый за двести лет оглушительный, победный гудок. Плотный белый пар вырвался из труб, окутав депо. Мы это сделали. Локомотив был полностью исправен, заправлен и готов к каноничному рейсу. — Отличная работа, Эмбер, мы все молодцы — устало, но гордо улыбнулся Каламити, вытирая испачканную мазутом морду. — Сверхпрочный котёл, усиленная обшивка. Этот старик довезёт нас хоть до самого центра Кантерлота. Ну что, пора в путь? Там как раз собирается крупный караван до окраин. — я победно заклекотала, расправив крылья, с которых тут же облетела скопившаяся за время ремонта сажа. Моя портупея с боевой сумкой, набитой патронами и крышками, уже сидела на левом боку. Мы вышли из ворот Новой Эплузы вместе с очередным караваном. Мы шли навстречу неизбежному. Навстречу судьбе, истории и маленькой серой поняшке, которая даже не подозревает, какой прокачанный подарок ждёт её впереди...