nota.

      Тяжёлое облако ночи медленно уплывало за зимним рассветом. Морской ветер прогонял последние не растаявшие снежинки, превращая их в крошечные лужицы на углах улиц. Зима медленно подходила к концу, уступая мягким лучам весеннего солнца. Этот переход между сезонами всегда тянулся долго, погружая каждого жителя города в лёгкую дрёму. Солнце уже изредка пробивалось сквозь облака, одаривая прохожих слабыми лучами. Студенты, которым всю зиму приходилось прятаться в кафе и библиотеках, начали один за другим выходить на улицу, заполняя каждый уголок смехом и разговорами. На лавках парков белыми бабочками порхали листы потерянных тетрадей, а из открытых окон классов раздавались весёлые голоса школьников, которые уже ощущали медленно приближающиеся летние каникулы. По детским площадкам бегали маленькие дети, а собаки разносили грязь по дорожкам.       Йост, принадлежавший к категории студентов, чей учебный год всё не хотел заканчиваться, сонно плёлся по улице в сторону университета. Длинные джинсы промокли, прилипая к обуви, и заставляли недовольно хмурится каждый раз, когда холодная ткань касалась тела. В ушах наушники, оглушающие своим молчанием, вокруг — приглушённые звуки внешнего мира. Они служат неким барьером, ограждающим от тревог, неприятных звуков и большинства людей, окружающих его ежедневно. Ведь всегда можно сделать вид, что ты глух и слеп, лишь бы избежать нежелательных контактов. Зонт был успешно забыт дома, поэтому редкие капли дождя неприятно врезались в голову, стекая холодными дорожками под одежду. Светлые пряди прилипали ко лбу, а на очках остались водяные дорожки, вытереть которые было нечем. Из-за них приходилось каждый раз щуриться и напряжённо рассматривать дорогу впереди. Проезжающая по дороге машина заливает его водой из огромной лужи. На джинсах кривыми разводами появляются новые мокрые пятна. — Вот же блять, — Кляйн стряхивает песчинки со штанов и хмуро смотрит вслед водителю. Тот, очевидно не беспокоясь о совершенном, исчезает за ближайшим поворотом, продолжая свой путь. Тяжело вздохнув, Йост решает срезать путь через дворы. Там уж точно не будет машин, или любого другого транспорта, желающего испортить его внешний вид, который после длительной прогулки под дождём и так оставлял желать лучшего. Не пострадал только рюкзак из водонепроницаемой ткани, который Кляйн купил исключительно из-за своей забывчивости. Про зонтик он вспоминал лишь в одном случае из десяти. В остальных же девяти он, как и сегодня, принимал внеплановый душ под никого не жалеющим дождём. Из полезного и действительно нужного, правда, в рюкзаке была только пачка сигарет. Конспекты Йост делал очень редко, поэтому для записей использовалась лишь одна толстая тетрадь. А вот для личных записей, которых в последнее время становилось всё больше, под рукой всегда был отцовский дневник с кожаной обложкой, который Кляйн нашёл пару лет назад на чердаке. В нём собрались тексты песен, личные размышления и стихи. Изредка на страницах можно было встретить небольшие рисунки: его друзья, животные и абстрактные скетчи, созданные в моменты особо сильной скуки.       Вскоре в поле зрения, радуя сильнее, чем обычно, выростают стены университета. Чем ближе Йост подходил, тем громче становились голоса. Меж стен смешались разные языки, создавая собой неприятную ушам какофонию. Университет не был лучшим в Европе, или вообще в Нидерландах, но почему-то пользовался большой популярностью среди иностранцев. Даже своего лучшего друга Кляйн встретил именно тут. Август переехал в Нидерланды из Германии сразу после выпуска из школы в поисках вдохновения. Йост покинул Фрисландию по той же причине. Его родная провинция, безусловно, служила бесконечным потоком вдохновения, но чего-то всё же не хватало. И это что-то нашлось только после переезда в Амстердам. Вроде и климат такой же, да и архитектура тоже ничем не отличалась. Но было в этом городе что-то, что позволило чувствовать себя в разы живее. Именно здесь родилась бо́льшая часть стихов и песен.       В коридорах толпятся группки студентов, каждая бурно обсуждает последние новости или университетские сплетни. Кто-то с кем-то переспал, кто-то кого-то бросил, какая-то поп-звезда выпустила новый музыкальный альбом, а очередной известный актёр оказался ужасным человеком. Йост никогда не вслушивался в их разговоры, не особо интересуясь этими темами. В чём смысл проводить всю свою жизнь распуская сплетни, если можно прожить её на полную и самому стать частью этих сплетен? Ведь быть по ту сторону всегда интереснее. Сплетни останутся сплетнями, не пересекая границу разумного, зато на какое-то время ты станешь главным объектом для обсуждений. А значит, ты сумел сделать что-то, что привлекло всеобщее внимание. Главное, чтобы это началось не с плохого поступка, или твоего неудачного высказывания в твиттере пятилетней давности. Ведь в таких случаях сплетни работают исключительно против тебя.       Аудитория уже на половину заполнена, а знакомых лиц всё нет. Август, наверное, как обычно либо успешно просыпает первую пару, либо неспеша курит у главного входа, наплевав на все правила. Бэмби, которые обычно приходили раньше всех, всё никак не появлялись. Хотя, Йост бы совсем не удивился, если бы узнал, что они решили не приходить из-за погоды. В такие дни мало кто хотел вылезать из тёплой постели. И он однозначно не был исключением. Хотелось остаться на весь день в кровати и ничего не делать, но противно звенящий под ухом будильник и с концами утраченный из-за него сон, вынудили собрать вещи и прийти на пары. Дождь за окном начал усиливаться, пытаясь ворваться в приоткрытые окна аудитории. Ветки деревьев шумели, ударяясь друг о друга, гудели и прощались с тонкими веточками, которые не могли противостоять стихии.       Дверь в очередной раз открылась, пропуская опоздавших студентов и такого же никуда не спешащего преподавателя. Он лениво обошёл свой стол, бросил сумку на стул и даже не думал начинать лекцию. Среди опоздавших был и Август. Как всегда расслабленный и отдохнувший. Йост поднимает руку и машет другу, привлекая его внимание, хоть нужды в этом не было. Они всегда сидели на одном и том же месте в дальнем углу помещения. Увидеть их там было практически невозможно, что давало возможность заниматься всем, чем захочется. Так что Кляйн планировал поспать, не имея ни малейшего желания слушать очередной рассказ об истории музыкальных искусств. Аггу, вальяжно рассевшись на стуле, листал ленту инстаграма, параллельно рассказывая что-то о запланированной на выходных вечеринке. Йост слушал его вполуха, уложив голову на рюкзак. Тот неприятно холодил кожу и всё ещё был мокрым, но иных вариантов не было. Тетрадь уже, наверное, давным-давно помялась, жалобно шелестя исписанными небрежным почерком листами.       Август всё говорил и говорил, даже не особо обращая внимание на то, что его почти не слушают. Ему было достаточно того, что Кляйн просто находится рядом и так или иначе запомнит как минимум половину сказанного даже в полусонном состоянии. От Аггу пахло сигаретами, ментоловыми жвачками и дорогим одеколоном. Запах, который для многих был слишком резким, за несколько лет дружбы стал настолько привычным, что наоборот успокаивал и расслаблял. Звуки вокруг медленно стихали, стулья перестали ездить по полу, а шаги прекратились. Им на смену пришло монотонное бормотание преподавателя и шуршание тетрадных листов. Даже Август замолчал, возвращаясь к более интересному для него занятию — просмотру тиктоков, большую часть которых Йост увидит у себя в личных сообщениях.       Подремать всё же удается. Пока большинство студентов внимательно записывали каждое слово, сказанное преподавателем, Кляйн отсыпался. Полтора часа — не сильно большой промежуток времени, но его вполне хватает для того, чтобы самочувствие значительно улучшилось. Голова больше не болела, слабость в теле исчезла, а засыпать на ходу уже не хотелось. Йост довольно потягивается. За это время одежда успела высохнуть и больше не липла к телу со всех сторон. Песок, оставшийся после утреннего инцидента, высох и осыпался. — …вот я и решил, что будет лучше закрыть все двери на втором этаже на ключ. Идиотов всяких хватает, мне в прошлый раз пришлось отмывать гостевую спальню после чьей-то особо бурной ночи. Знал бы я, чьих это рук дело, заставил бы вылизывать всё, что они там оставили, — возмущался Август, активно жестикулируя. Прошлая вечеринка действительно выдалась особенно шумной, но Йост даже не подозревал, что некоторые зашли настолько далеко. — Да это мерзость. Надо было додуматься вообще. Пришёл в чужой дом, так веди себя как человек. Я более чем уверен, что это кто-то из незнакомых нам первокурсников. Старшекурсники вряд-ли додумались бы до такого. У твоих вечеринок есть четкие правила и все обычно им следуют. Уж если так хочется ебаться, пусть хоть убирают за собой, — Кляйн поправляет рюкзак на плече и возмущённо хмурится. Почти весь коридор забит, из-за чего приходится покрепче держать вещи и маневрировать между учениками, которых явно не волновало то, что они мешают идти. Он снова открывает рот, чтобы продолжить разговор, но его прерывает сильный толчок в плечо. Хриплое «прости, пожалуйста» едва доносится до ушей среди шума десятков голосов. Марко виновато улыбается и пропадает в толпе так же быстро, как и появился. — Странный он, — Август смотрит вслед хорвату. Йост пожимает плечами, сворачивая в нужную аудиторию. — Скорее просто застенчивый. Я вообще не видел, чтобы он с кем-то общался, — они снова садятся на то же место. В помещении ещё пусто, что не удивительно. До конца перерыва около десяти минут и никто не спешит заходить. Кто-то вышел покурить, кто-то стоит под дверью с друзьями, продолжая распускать сплетни, а особо проголодавшиеся уже побежали в столовую. У Йоста же с самого утра кусок в рот не лез, поэтому подобные личности удивляли его особенно сильно.       Ко второй паре появились и Бэмби, которые, судя по уставшему виду, действительно не были в восторге от погоды, резкая смена которой довольно пагубно влияла на их самочувствие. Они улыбнулись в качестве приветствия и сели за соседнюю парту, бросая рюкзак на неё и тут же укладывая на него голову. День обещал быть долгим.

***

Обеденный перерыв был на удивление тихим. Никто не кричал, не бегал между столами, не снимал тиктоки и не целовался в дальних углах помещения. Сегодня тут стоял лишь тихий гул голосов, смешавшихся между собой. Кто-то тихо посмеивался, звенели приборы и шуршали упаковки. Пока Август стоял в очереди за обедом, Йост рассматривал окружающих, ковыряя вилкой свой салат. Взгляд непроизвольно зацепился за Марко, стоящего поодаль с подносом. Он высматривал свободные места, растерянно бросая взгляд на каждый стол. Его светлые глаза на миг останавливаются на Кляйне. Почему-то очень хочется позвать его к себе и предложить сесть, но Йост вовремя себя останавливает. Они ведь даже не общались нормально, так что предложение пообедать вместе будет выглядеть как минимум глупо. Так что юноша просто опускает взгляд и продолжает уныло перемешивать листья салата в тарелке. — Марко! — раздаётся из дальнего угла столовой. Йост оборачивается и удивлённо смотрит на Немо. Те машут хорвату рукой, приглашая подойти. Пуришич, не долго думая, обходит столы, удаляясь от Кляйна. Немо, и сидящий рядом с ними Сильвестр, сразу заводят со старшекурсником непринуждённый разговор. Но этого Йост уже не видит, сосредотачивая своё внимание на видео, которые Аггу отправлял в течении всего дня. В большинстве это мемы, или очень странные видео, которые вызывают вопросы одним своим существованием. Но именно это и делало их смешными и отчасти даже интересными. Кто-то ведь действительно додумался снять что-то подобное.       Когда Август наконец добирается до столика, вытерпев огромную очередь, Йост доедает салат и потягивает дешёвый молочный коктейль, который уже успел нагреться и не был таким вкусным, как раньше. Спешить всё равно особо некуда, до следующей пары два часа. До ужаса неудобное окно, но, по крайней мере, оно давало возможность немного проветриться. Рядом с университетом находился небольшой парк, в котором можно было скоротать время. Правда сейчас делать там было нечего. Раскаты грома становились всё громче, предвещая приближение грозы. — Аггу, у тебя случаем нет дел после пар? К вечеру явно ливень начнется, что-то не хочется мне с температурой потом лежать, — Йост морщиться, глядя в сторону окна, за которым бушевал ветер. Он очень любил дождливую погоду. У неё была своя особая успокаивающая атмосфера, которая всегда навевала вдохновение. Но любил он это только тогда, когда под рукой был зонт и погода была потеплее. Сквозняк принёс за собой лёгкий запах мокрого асфальта, листьев и влаги. Захотелось написать что-то. Возможно, он сохранит несколько строчек в своей голове, чтобы записать их по приходу домой. — Прости, чувак, провести до дома точно не смогу. Могу отдать зонтик, а домой на такси поеду. Вернёшь завтра, — друг пожал плечами, делая пару глотков газировки. Он мог не переживать о ценах за такси, зонте, которых он мне купить хоть тысячу штук и о любых других вещах. У Аггу были деньги и их вполне хватало для хорошей жизни. Музыкальная карьера, которая в последнее время стремительно развивалась приносила неплохой заработок, да и родители никогда не жалели денег на сына. У Кляйна же такого не было. Конечно, брат с сестрой предлагали помогать с финансами, но это ощущалось неправильным. Они и так воспитали его после смерти родителей. Просить у них что-то после своего совершеннолетия было до ужаса стыдно. Поэтому он зарабатывал как мог. Сначала перебивался подработками в кафе и ресторанах, чтобы заработать деньги на оборудование для звукозаписи и прочие музыкальные принадлежности, потом начал зарабатывать своей музыкой. Со временем он начал набирать популярность, несколько раз играл концерты за пределами Нидерландов. Но в последнее время его настигла череда неудач. Арендодатель поднял цену за квартиру, старый ноутбук доживал свои последние дни, из-за чего нужно было срочно искать новый, экран телефона разбился в дребезги и его пришлось менять, переплачивая за быструю установку. Да и музыка в последнее время стала приносить меньше денег. Новые песни он не выпускал, всё казалось каким-то совсем не таким. Будто чего-то не хватало. А концерты уже несколько раз отменялись из-за плохой погоды. Так что пришлось смириться, довольствоваться тем, что есть, и записывать материал для новых песен в надежде, что хотя бы одна из них пробьётся в чарты.

***

      Как и ожидалось, к вечеру на город спустился ливень. Август, как и обещал, одолжил другу зонтик, и, пожелав хорошего вечера, сел в такси. Теперь, когда потоки дождя больше не мочили одежду и не падали на и без того растрёпанные волосы, прогулка до дома действительно была приятной. Вокруг шумел ветер, пахло дождём и мокрым асфальтом, а в лужах время от времени появлялись небольшие пузырьки. Где-то за спиной едва ощутимой дымкой витало вдохновение. Оно то приближалось, то отдалялось, будто дразня. Казалось, ещё немного, и можно будет ухватить его за руку, усадить рядом с собой и выслушать каждую строчку, которую оно навеет. Но оно постоянно уплывало, как только в голове рождалось желание протянуть к нему руку. А вскоре оно и вовсе исчезло, растворяясь в холодных каплях, звонко падающих с неба. Дорогу до дома Йост продолжает в одиночестве.       Почти у самого подъезда внимание Кляйна привлекает жалобное мяуканье. Он оглядывается по сторонам несколько раз, но ничего не находит. С каждым разом звук становится всё громче, поэтому поиски он не прекращает. Заглядывает в кусты, открывает мусорные баки, несколько раз смотрит в чужие окна, пытаясь понять действительно ли источник звука находится на улице. Пока в поле зрения не попадает размокшая коробка. Оттуда на Йоста смотрит пара напуганных глаз. Совсем крошечный котенок громко кричит, прижимая ушки к голове и неотрывно смотря на парня. Сердце болезненно сжимается. Кто вообще мог выбросить такого беззащитного малыша на улицу? Йост аккуратно взял котёнка на руки и прижал к себе. В таком положении держать зонтик было неудобно, поэтому одна сторона кофты всё же промокла под дождём. — Пойдём домой, малыш. Высушим тебя, а потом придумаем, что делать дальше, — он почесал животное за ушком и направился в сторону дома. В квартире он быстро снял обувь и взял из шкафчика в ванной чистое полотенце. Набрал немного тёплой воды в раковину и опустил туда трясущегося котенка. Нужно было вымыть его, чтобы смыть с шерсти грязь и блох, если они были. Не имея никаких сил сопротивляться, малыш просто застыл в воде, давая парню возможность делать всё, что понадобится. После, Кляйн аккуратно его вытер и укутал в полотенце. — Что же с тобой делать, кроха. Останешься со мной, м? — крошечные глазки не понимающе смотрели на него, а котёнок не издал не звука. — Приму твоё молчание в качестве согласия.       Сменив одежду на домашнюю, Йост залез под одеяло, уложив рядом с собой уже сухого котенка. Тот свернулся клубочком у него под боком и тихо засопел. На губах появилась мягкая улыбка. В первую очередь надо было свозить его к ветеринару. Вбив в поиск гугла ближайшие клиники, он наткнулся на одну всего в десяти минутах от дома. Завтра пар было мало, поэтому можно было спокойно пойти туда сразу после них. Кляйн сфотографировал котёнка и отправил фотографии Августу, кратко пересказывая историю нового жителя его квартиры. В ответ он получил несколько сообщений о том, что пушистик уж больно похож на своего хозяина. «Такой же белый и голубоглазый как и ты» написал Аггу, добавляя к сообщению несколько смайликов.       Вспомнив о том, что кофта всё ещё мокрая, Йост аккуратно поднялся с кровати, стараясь не разбудить только уснувшего малыша и направился в коридор. Но попытки быть тише не увенчались успехом — вскоре по полу застучали коготки, а потом в дверном проёме появился и сам источник звука. Видимо, одеяло недостаточно хорошо заменяло тепло тела Кляйна. — Сейчас, две минуты и вернёмся в кровать, не переживай, — обратился Йост к крошечному существу у своих ног. На вид котенку не больше нескольких месяцев. Кляйн зарылся руками в карманы кофты, чтобы достать явно промокший бумажник, купюры в котором, к счастью, не пострадали. А вслед за ним на пол упал небольшой клочок бумаги, сложенный в несколько раз. Йост озадаченно нахмурился, поднимая бумажку с пола, и развернул её. Скорее всего, там было что-то нарисовано, или написано. Разобрать хоть что-то он так и не смог. Чернила размылись дождевой водой, навсегда оставляя содержимое в тайне.