aperi oculos tuos.

      Несколько следующих дней пролетают незаметно, сливаясь в один до ужаса длинный. Ничего нового не происходит. Йост ходит на учёбу, возвращается домой, всё ещё пытается приучить Луну к лотку и играет с ней перед сном. Иногда всё же садиться за учёбу, перечитывая конспекты и помечая особенно важные моменты неоновым маркером. В дневнике появляются новые песни, которые оставалось только записать. Несколько раз Кляйн пересекался с Марко в коридорах, но тот просто вежливо улыбался и как всегда растворялся в толпе прежде чем ему успеют что-то сказать.       Пятничный вечер проходил в том же темпе, если не брать во внимание Августа, который развалился на кровати своего друга и сюсюкал кошку, которая позволяла ему делать с ней что угодно. Вообще, он пришёл, чтобы обсудить предстоящую вечеринку, но вместо этого уделял всё своё внимание Луне и небольшой игрушке в виде мыши, которую кошка каждый раз приносила обратно, ожидая, когда же её бросят снова. Йост же работал над треком, сводя звуковые дорожки и редактируя звуковые эффекты. Иногда всё же вслушивался в слова своего друга, который периодически вспоминал о чём хотел поговорить. Но, в конце концов, они оба знали, что эта тема для разговора была лишь условным поводом для того, чтобы провести побольше времени в компании друг друга. Ведь встречи в университете никогда не заменят те моменты, когда можно просто побыть рядом и помолчать в комфортной тишине и тепле чьего-то дома. За окном снова лил дождь, который практически не прекращался все эти дни. Затихал лишь на пару жалких часов, давая земле впитать хотя бы крошечную часть той влаги, которая падала на неё с неба.       Телефон то и дело загорался, оповещая о новых сообщениях, которые Йост продолжал игнорировать. Почему-то именно сейчас в групповом чате происходил полный хаос. Сообщения всё приходили и приходили, кажется, даже не собираясь останавливаться. Поэтому Кляйн, решив, что достаточно сегодня поработал, выключает ноутбук, откладывая его в сторону. Бесцеремонно подвинув Августа в сторону, он улёгся рядом с ним, наконец открывая всё не утихающий чат. Всё происходит как обычно. Маркус и Мартинус о чём-то спорят, Немо скидывает фотографии своих аутфитов, спрашивая, какой лучше подходит для завтрашнего вечера, Сильвестр на каждую фотографию отвечает комплиментами, а Бэмби обещает наслать на близнецов порчу, если они не перестанут спамить, на что в ответ получает видеосообщение от Мартинуса, где тот показывает им язык. joost: ебать у вас тут разборки Кляйн обозначает своё присутствие одним сообщением. За ним следует ряд приветствий, а потом всё начинается по новому кругу. Обычно, в чате всё происходит совсем иначе, но бывают и дни сущего хаоса, подобные сегодняшнему. bambie: Маркус, я уже в твоих стенах, ходи оглядывайся joost: что у вас происходит? bambie: ничего особенного, забудь — Наверное, они опять накосячили или забыли о какой-то просьбе Бэмби и теперь получают, — смеётся Аггу, листая чат. Йост не был удивлён. Иногда ему казалось, что близнецам нравилось подкалывать Бэмби. Они делали это и с другими, такова уж них натура, но именно Робинсон всегда реагировали ярче. Не смотря на то, что их угрозы всегда были пустыми и не несли в себе и капли правды, иногда они всё же действовали, даже если их уже давно никто не боялся. В ответ на сообщение Бэмби, Маркус отправляет гифку, где какой-то мужчина ломает стены. Они смеются, ожидая, что же произойдет дальше. Но на этом всё заканчивается. — А жаль, я бы понаблюдал за этим ещё немного, — вздыхает Йост, откладывая телефон на тумбочку. Луна устраивается между двумя парнями и засыпает за считанные минуты, согреваясь между двумя телами. Кляйн ложится поудобнее приобнимая котёнка одной рукой. Август, потягивая электронную сигарету, ещё недолго листает соц сети, прежде чем последовать примеру своего друга и лечь, готовясь ко сну. Засыпать вместе для них уже давно было привычным делом. Когда Дидерих только переехал в Нидерланды, его дом был совсем пустым. Не было там ни единой частички человеческой души. Лишь безжизненный бетон, кирпич и стены, окрашенные в тусклые цвета. Для парня, живущего в одиночестве, огромное серое здание было клеткой, из которой хотелось выбраться. Поэтому он начал часто ночевать у Йоста. Сначала он боялся попросить об этом, считая, что доставляет неудобства, но со временем неловкость исчезла и вопрос «можно я останусь?» больше никогда не звучал, потому что ответом ему всегда было «да».       Со временем, конечно, в доме Августа появилось большое количество вещей, свидетельствующих о том, что кто-то в нём живёт. Пара горшков с растениями, картины, полароиды, «Play station» с несколькими запасными джойстиками и куча разных мелочей, которые наполняли серые стены проблесками цвета. Вечеринки тоже в какой-то мере взяли своё начало именно в попытках спастись от одиночества. Комнаты и коридоры ещё несколько дней хранили чужие голоса, тепло людских тел и эмоции, которые просачивались в каждую незаметную трещинку. А потом это всё вошло в привычку, поэтому стабильно раз в несколько недель двери дома Августа открывались для всех желающих, заманивая энергичными битами и столами с алкоголем и закусками.       Утро субботы началось в первом часу дня. Они просыпаются слишком поздно для уже построенных планов и слишком рано для самих себя. Погода за окном тоже ленилась, облака спали над землёй, а капли старались всё быстрее встретиться с асфальтом, засыпая в объятиях огромных луж. Но встать всё же пришлось. Собрать вещи, по очереди сходить в душ и вместе позавтракать, обсуждая предстоящий вечер. Самой интересной темой всегда были небольшие дружеские споры. Пытаться угадать, кто же под действием алкоголя признается кому-то в любви или поспешит уединиться с кем-то в темноте коридоров или в любом другом отдалённом от чужих глаз месте, было весело. Обычно предсказания не сбывались, либо происходило то, что предвидеть не мог никто. Возможно, так произойдёт и сегодня. Главное, чтобы в конечном итоге всё не закончилось плачевно.       К трём часам они покидают квартиру Йоста, дожидаясь такси на улице. Поддавшись секундному порыву, Кляйн хватает друга за запястье и вытаскивает под дождь, громко смеясь. Секундное детское счастье взрывается ярким фейерверком средь серых улиц, окрашивая их цветными брызгами медовой акварели. Они толкаются, едва не падают в огромную лужу у подъезда, смеются и обнимаются, когда начинают замерзать. В такси они садятся под недовольный взгляд таксиста, но довольные и ни о чём не жалеющие. Их всё равно довезут, деньги есть деньги. Машина неспеша двигается всё дальше от места, которое за ночь пропиталось умиротворением и любовью, навстречу дому, где любовь сегодня ночью будет принадлежать десяткам чужих людей. Но не будет в ней и ноты той теплоты, которая присуща истинному чувству. Лишь искусственная страсть, вызванная тонкими ниточками, за которые дёргал дурман выпитого спиртного.       У входной двери их ждут близнецы. В их руках пакеты с алкоголем и одноразовой посудой. Завидав парней, выходящих из машины, братья улыбнулись и помахали. Мартинус едва не уронил свой пакет, вызывая этим громкий смех Маркуса. За смехом следует громкое «ай» — мгновенная карма пришла к нему в обличии подзатыльника от брата. — Малышня, не деритесь, — смеётся Август, подходя к двери. Звенит связка ключей, мешая хозяину добраться до нужного. Наконец щёлкает замок и всё ещё хихикающие ребята по очереди заходят внутрь. Четыре пары насквозь промокшей обуви стоят под стенкой, образовывая под собой небольшие лужи. Подготовка к вечеринке идёт полным ходом. Йост с Августом расставили в просторной гостиной колонки, Мартинус раскладывал закуски, пока рядом стоящий Маркус доставал из пакета стаканчики и прятал алкоголь в холодильник. Позже Кляйн принялся помогать Дидериху заносить личные вещи в его комнату, которая потом будет закрыта на ключ, как и все остальные помещения на втором этаже. В его комнате по прежнему висят полароиды, хранящие в себе воспоминания из Берлина и особо памятных прогулок с Йостом. Почти такие же есть и у самого Кляйна. Они, точно так же, как и у Августа, висят на стене у кровати. Это частичка их общей жизни, которую всегда хотелось хранить рядом с собой.       Когда до вечеринки оставалось около двух часов, все разошлись по своим домам, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Луна, сидящая на кровати и заинтересованно наблюдающая за тем, как её хозяин роется в шкафу, пытаясь найти что-то подходящее. На полу валялись рубашки, футболки, галстуки и пара носков, у которых не было своей пары. Вскоре к ним полетело несколько ремней и кожанка. Всё не так, ничего не подходит. В комнате царит хаос. В конце концов он подбирает всё, оставаясь довольным результатом, но продолжает рассматривать себя со всех сторон ещё пять минут, в очередной раз проверяя нормально ли одежда сочетается. Подобное происходило перед каждой вечеринкой, на которую шёл Йост. Хотелось выглядеть лучше чем обычно и вылезти за рамки повседневности, поэтому одежда комбинировалась во всех возможных вариациях. Даже в таких, которые, казалось никто в здравом уме носить не будет. Но в результате всё выглядело действительно хорошо.       Дождь за окном снова утих, будто специально позволяя всем разодетым студентам дойти до места назначения без каких-либо происшествий и сохранить свой хороший внешний вид. Кляйн никуда не спешит, времени ещё валом. Медленно бредёт по улице, втягивая в лёгкие сигаретный дым. Периодически поправляет перчатку из сетки, которая из-за постоянного движения рук время от времени приподнималась ближе к ладони. Сегодня наушники не молчат, напевая давно выученные на память мелодии из любимого плейлиста. Хотелось заполнить тишину улиц бемолями, диезами, паузами и затактовыми нотами. Энергичные песни время от времени сменялись балладами, которые в свою очередь перетекали в роковые гитарные рифы. Мерцающая вывеска круглосуточного магазина подтанцовывает светодиодами в такт мелодиям, а ветер несёт дальше отголоски гармоний.       У дома Августа земля вибрирует битами известных и не очень техно исполнителей, в темноте окон пляшут лучи цветных ламп. Кляйн задерживается у входа ненадолго докуривая ещё одну сигарету. Прохладный воздух ярко контрастирует с теплом, вытекающим из приоткрытой двери. Зима почти ушла, отдавая Нидерланды в объятия марта. Гости продолжают приходить, здороваясь с Йостом. Он не знает их, но они прекрасно знают его. Юноша не мог назвать себя популярным, были в университете люди более известные, чем он. Но знали его многие. Кто-то благодаря вечеринкам, кто-то был наслышан о растущей фанбазе. Были и люди, которые были поклонниками его творчества.       Внутри бушует жизнь и сияющая молодость. Почти все пришедшие ещё трезвые и просто наслаждаются музыкой и танцами. Нету целующихся по углам пар и едва сдерживающих свою тошноту малолетних алкоголиков. Знакомых лиц тоже почти нету. По дороге к кухне где-то в толпе мелькает знакомое сочетание розового и оранжевого, но быстро пропадает из виду. Немо и Сильвестр уже тут, а значит, где-то есть и Бэмби. На кухне сидят Маркус и Мартинус, пока не собираясь присоединятся к толпе. У них в стаканах звенят кубики льда, на дне — янтарный перелив дорогого виски, который Август хранил в холодильнике исключительно для близких друзей. Ребята здороваются с ним, но не спешат втягивать в разговор. Лишь бросают пару дежурных фраз, прежде чем вернутся к своей теме разговора, которая была прервана приходом Кляйна. Он наливает себе виски в стакан и выходит из кухни, желая друзьям хорошего вечера. Они ещё обязательно пересекутся сегодня и точно не раз.       В дальнем углу гостиной Йост встречает Августа. Тот расслабленно сидит в кресле-мешке, выпивая уже далеко не первую бутылку пива. Он счастливый, расслабленный и ни о чём не думающий. Кляйн усаживается рядом, жалея, что не захватил с собой сразу всю бутылку виски. Потом придётся снова вставать, чтобы налить себе ещё и заменить растаявший лёд новым. А пока он позволяет себе немного повеселиться, прежде чем вернуться к бутылке алкоголя в соседней комнате. — Какой-то ты вялый, братан, давай пошли потанцуем, — Кляйн легонько пихает Дидериха, извиваясь и изображая "сексуальные" движения, выпячивая губы и прикрывая глаза. Ответом ему служит смех друга, который тут же отставляет бутылку в сторону и тащит Йоста за руку в центр импровизированного танцпола. Среди десятков других тел жарко, но сейчас это не самое важное. Они танцуют, пьют пиво и виски, который Кляйн едва не проливает на себя, когда сталкивается с какой-то девушкой. Выбираются они из толпы повеселевшие, то ли от алкоголя, то ли от хорошего времяпровождения, а может и от всего сразу. Когда юноша возвращается на кухню за новой порцией спиртного, там уже никого нет. Царит небольшой беспорядок: несколько стаканчиков валялись на полу, к счастью, ничем не наполненные. Кляйн допивает всё содержимое стакана и наливает себе полный, чтобы вернуться за новой порцией как можно позже. Он возвращается к Августу в гостиную. Рядом с ним уже собралась привычная компания друзей. Все слегка пьяны, разговор вроде и клеится, но темы сменяются очень быстро и постепенно пьянеющий юноша не всегда успевает за ними следить.       Ещё спустя пол часа, танцевать прекращают почти все присутствующие. Теперь люди просто стоят, распределившись по помещению, разговаривают, громко смеются, обнимаются и целуются на виду у всех, не стесняясь никого. К ним присоединяются и Сильвестр с Немо, которые отделились от компании, отсев чуть подальше. Стакан почти полностью пустеет, опьянение потихоньку ударяет в голову. Привычная улыбка на лице становится чуть шире, хочется делать что-то и не сидеть на месте. Поэтому Кляйн поднимается со своего кресла и снова идёт на кухню. На этот раз за водой, а не за очередной порцией алкоголя. Пока стоит слегка притормозить, если он не хочет весь завтрашний день умирать от последствий весёлой ночи. Йост слегка пьян и это видно, но он всё ещё может нормально контролировать свои мысли и действия. Хотя звуки музыки уже начинают знатно давить на голову и смешиваться в один длинный трек. Входя на кухню, Кляйн сталкивается с Марко. Они врезаются друг в друга в дверном проёме. Их лица непозволительно близко друг к другу — если бы не рост Йоста, который был заметно выше, они бы столкнулись носами. Они смотрят друг другу в глаза, но ничего не говорят. В глазах Пуришича озорными бликами прыгают яркие неоны ламп. Кляйн всматривается в них, слегка улыбаясь. По ощущениям этот момент длиться как минимум несколько часов, но в реальности же проходит всего пара секунд. Они отстраняются друг от друга так же быстро, как и столкнулись. — Привет, Марко, не знал, что ты здесь, — улыбается ему Йост, проходя на кухню и опираясь спиной о столешницу. Стакан, звеня остатками льда, отправляется в раковину. Сначала Кляйну кажется, что Марко просто уйдёт, отделавшись парой коротких фраз, но тот заходит на кухню следом за ним и прикрывает дверь. Здесь освещение намного ярче, что позволяет рассмотреть хорвата получше. Глаза подведены чёрным карандашом, выделяя светлый цвет зрачков и делая и без того глубокий взгляд ещё выразительнее. Тонкая цепочка, подобная той, которая красовалась на шее Йоста, красиво изгибалась в области ключиц. В тоннели Пуришич вставил ещё и небольшие серёжки с крестиками и Кляйну нравилось наблюдать за тем, как они ездили в разные стороны по металлическим плагам. Чёрная рубашка с подкатанными рукавами подчёркивала объем чужих рук и открывала вид на татуировки, которые Йост с удовольствием рассмотрел бы поближе. Они были не такими как у него. Побольше размером, сложнее в исполнении и ужасно подходили своему носителю. Чёрные широкие джинсы держал ремень с аккуратной металлической пряжкой, сочетаясь с небольшой свисающей на штанах цепью. Пара массивных колец на пальцах поблёскивали под светом ламп. Молчание слегка затянулось и только сейчас до Кляйна дошло, что его разглядывание длилось слишком долго. Но, кажется, Пуришич не сильно обращал на это внимание. Или, по крайней мере, делал вид. — Я не такой уж отшельник, — смеётся Марко, становясь у противоположной стены. Казалось, его совсем никак не зацепило удивление второкурсника. Смех прозвучал настолько мягко, будто они говорили о чем-то совсем другом. — Конечно, не особо люблю такие мероприятия, но иногда и они не помешают. Там более, тут есть мои друзья, хоть я их пока не встретил. — А кого конкретно ищешь? Может я чем-то помогу, за вечер я, наверное, умудрился пересечься со всеми, — и он не врал. Людей хоть и было много, встретиться Йост успел со всеми. Потому что каждый гость проходил к их небольшой группе, чтобы поздороваться с хозяином дома. Так что можно считать, что юноша встретил всех, кто сегодня присутствовал в этом доме. — Маркус и Мартинус. Мы договорились встретиться здесь сегодня, но я задержался на работе и опоздал, а теперь не могу их найти, — Марко было неловко и это заметно. Кляйн пока не понял почему, но нервозность хорвата сегодня была сильнее. Возможно, влияло то, что в доме куча людей, или то, что Йост был не совсем трезв. — О, эти двое. Они сидят с нами в гостиной. Возможно, ты не заметил, потому что нас почти полностью закрывает толпа народу, — Кляйн отворачивается к холодильнику, чтобы достать оттуда бутылку воды, но всё равно слегка поворачивает голову в сторону, чтобы не прерывать зрительный контакт полностью. Ледяная жидкость в оковах пластика приятно холодит кожу. — Я планировал вернуться к ним и заодно взять сигареты. Можешь остаться там, свободных кресел ещё много. — Если ты не против, я составлю тебе компанию. Этот шум слишком давит на голову, — Марко берёт в руки бутылку пива. По его пальцам стекает несколько капель конденсата, тихо падая на пол. Йост отслеживает траекторию их падения, хлопая дверью холодильника. Юноша не против. Пуришич не был похож на неприятного человека, коим, скорее всего и не являлся. Возможно, им удастся впервые поговорить дольше, чем несколько минут. Кляйн тихо шепчет что-то себе под нос и кивает головой, приглашая Марко первым покинуть комнату. Они идут по небольшому коридору, протискиваясь сквозь толпу людей стоящих в нём, пока наконец не добираются до гостиной. Там веселье началось по второму кругу, играя новыми красками. Многие снова танцевали, тёрлись друг о друга, подпевали мимо нот и грязно целовались, не отлипая ни на миллиметр. Компания сидит на том же месте. Единственное, что изменилось — уровень громкости их голосов. Они кричали, громко смеялись и то и дело тянулись друг к другу за объятиями. Йост не становится исключением — его хватают за руку и тянут на себя. Он оказывается в тёплых объятиях Августа, широко улыбаясь и прижимаясь поближе к чужому телу. Дидерих уже пьян и его абсолютно не волнует то, что будут думать о его действиях другие. Где-то на фоне несколько раз щёлкает фотоаппарат. Наверное, завтра в коллекции полароидов у лучших друзей появятся несколько новых. Чуть приподнимаясь на локтях, Кляйн смотрит на Марко, который так и не сел. Острые черты лица мягко окутаны розоватым светом. Он ложится нежными лепестками на скулы, едва касается губ и блестит в глазах. — Не смотри на него так, будто хочешь, чтобы он прижал тебя к ближайшей стене, это неприлично, — шепчет ему на ухо Август, а потом звонко смеётся, наблюдая за тем, как сменяются эмоции на лице Кляйна. Он закатывает глаза и, ткнув друга под рёбра, чем вызвал только очередной приступ смеха, поднимается на ноги. Пуришич разговаривает о чём-то с Маркусом, широко улыбаясь и неосознанно играя пальцами с горлышком своей бутылки. И эта улыбка настолько отличалась от той, которую Йост всё время видел раньше, что внутри почему-то стало теплее. Сейчас хорват выглядел живым. Когда Кляйн подходит ближе, он отвлекается от разговора и, кивнув тому головой, идёт следом за ним.       На улице стало намного холоднее, и Йост не жалеет, что взял с собой кофту. А вот Марко, кажется, совсем не волновали изменения в температуре воздуха. Он спокойно стоял в рубашке, края и рукава которой мягко подхватывал ветер. Между двумя пальцами была зажата сигарета, которую ему дал Кляйн. Они молчат, выдыхая дым и наблюдая за тем, как он растворяется в воздухе над их головами. С Марко молчать приятно. Не было неловкости и тревожных мыслей, заставляющих судорожно искать тему для разговора. Лишь умиротворённая тишина, которая заглушала собой весь шум, доносящийся из дома. — Как там Луна, у неё всё хорошо? — интересуется Пуришич, докуривая и выбрасывая окурок в урну, стоящую рядом. — Я хотел поинтересоваться раньше, но решил, что навязываться тоже не стоит. — О, у неё всё отлично, — Йост улыбнулся. Он даже не думал о том, что Марко хотел ему написать. Они были подписаны друг на друга в инстаграме, но хорват настолько редко что-то выкладывал, что иногда Кляйн даже забывал о наличии у старшего соц сетей. — Ты бы не навязывался, я всегда рад пообщаться с людьми. Пиши в любое время, ты не помешаешь. — Спасибо, — Пуришич ему улыбается. Точно так же, как улыбался Маркусу десять минут назад. И вдруг на улице снова становится теплее. Если бы не ночное время, на землю точно упали бы нежные лучи солнца. Непонятно, за что именно его благодарят, но, что бы там ни было, эту благодарность Йост принимает. Они докуривают и отходят чуть подальше, сворачивая на задний двор. Там никого нету, все находятся в доме. Спокойный дворик освещал фонарь, чьи лучи не полностью закрывали стены. Ветви дерева медленно покачивались на ветру, отбрасывая на землю длинные тени. Желания возвращаться в дом пока не было. Не смотря на то, что изначально Кляйн планировал выпить и повеселиться с друзьями, внезапно нахлынувшее спокойствие, которое появлялось из ниоткуда как только на горизонте всплывал Марко, заставило позабыть обо всём. Но он и не возражал. После чересчур насыщенной различными событиями недели именно такое завершение казалось правильным. Они сели на единственную лавочку, стоящую во дворе, вспыхнуло пламя зажигалки. Йост снова курил. — Как долго ты знаком с половиной моих друзей? Я ни разу не слышал, чтобы они говорили о тебе, — Кляйн надеется, что его слова не звучат грубо, но прочитать эмоции на лице Пуришича снова не выходит. Ему и правда интересно. Марко, оказывается, всегда был всего в паре шагов от него, но Йост никогда его не замечал. Будто что-то не давало ему разглядеть хорвата в толпе других студентов до определенного момента. — Ещё с прошлого года. Познакомились на вечеринке, потом пару раз пересеклись в универе. Разобщались и обменялись контактами. Как-то так и вышло, ничего особенного, — Пуришич пожал плечами. И правда, вопрос действительно бессмысленный. Становится неловко, но Марко сглаживает это следующей фразой. — Странно, что мы не познакомились раньше. Такое ощущение, будто мир только и делал, что ждал того момента, когда ты найдёшь котёнка и совсем случайно попадёшь на мою смену в больнице.       Йост улыбнулся. Было приятно знать, что он не один озадачен историей их знакомства. Но, в конце концов, какая разница как и где их судьбы наконец пересеклись? Главное, что это таки произошло и теперь у них есть возможность медленно и слегка неуверенно, словно только что открывшие глаза котята, узнавать друг друга.

***

      Домой Кляйн возвращается к двум часам ночи. Они с Марко ещё какое-то время сидят, обсуждая всё, что только можно. Небольшой общий мирок на короткий промежуток времени расцвёл в темном саду полевыми цветами и майским солнцем. А потом Пуришич ушёл, унося созданный ими мир за собой. Йост, выкурив очередную сигарету, ненадолго возвращается к друзьям, а потом уходит домой. Ветер играет в воздухе едва уловимым запахом весны и он прочно заседает в голове как главное воспоминание о сегодняшней ночи. Луна сидит у входной двери, дожидаясь своего хозяина. Когда в замочной скважине проворачивается ключ, она громко мяукает и тут же просится на руки. Кляйн укладывает её в кровать, едва заставляя себя сначала сходить в душ, прежде чем присоединится к ней.       Уже готовясь ко сну, он вспоминает как Марко интересовался делами Луны. Не думая, он делает несколько фотографий и открывает инстаграм. Несколько раз пролистывает все публикации на странице Пуришича и только потом решается открыть чат и отправить изображения. Ответ он, ожидаемо, не получает. Но он уверен, что Марко ответит позже. Обязательно ответит.