Часть 4

      Ему казалось, что он находился под водой, и его затягивало всё глубже и глубже. Он был уверен, что утонет… Открыв глаза, Густо обнаружил, что лежит в постели, но она была ему совершенно незнакома. Не был знаком и злой мужчина, сидящий у его кровати. — Кто ты? — Первое, что спросил Густо, подняв руки, чтобы посмотреть на них, и даже они казались ему чужими. — Если уж на то пошло, то кто я? Гнев сменился замешательством, мужчина уставился на него: — А ты не помнишь? — Нет, я… — Густо ахнул, садясь. — Что случилось с твоим носом? Ты в порядке? Вместо того, чтобы казаться обеспокоенным, Игторн улыбнулся: — Ничего особенного, мой дорогой, просто небольшая травма, которую я получил, спасая тебя. Твоя безопасность более чем стоила того. Густо моргнул: — Спас меня? «Мой дорогой»? Означает ли это, что ты знаешь, кто я? — Конечно, знаю, — мужчина взял руки Густо в свои. — Ты Август «Густо» Бруэн, а я герцог Игторн, — он поцеловал тыльную сторону ладони Густо, — Твой суженый. — Мой суженый… — Повторил Густо, большая часть сказанного осталась отголоском в его голове, но он до конца не понимал сути этих слов. Он отдёрнул левую руку и обнаружил маленькое серебряное кольцо на безымянном пальце, на нём красовался синий драгоценный камень, вделанный в металл с гладкой поверхностью, чтобы он ни за что не зацепился. — Извини, я ничего не помню… Игторн вновь взял его за руку и погладил её: — Всё в порядке, мой ненаглядный, я уверен, ты почувствуешь себя лучше после свадьбы. Густо мгновенно отпрянул назад: — Свадьба? Ты шутишь? Я не помню, кто ты. Я не помню, кто я! Вздохнув, Игторн почесал бороду: — Полагаю, в этом есть свои проблемы. — Затем он улыбнулся. — Тогда я заставлю тебя влюбиться в меня снова! — Он встал и предложил Густо руку. — Не хочешь прогуляться и осмотреть свой дом, дорогуша? Все вместе взятые чувства так и кричали Густо не доверять этому человеку, но у него не было ничего, на что можно было бы опереться, или кого-то ещё, на кого можно было бы положиться. Справившись с тревожностью, Густо взял Игторна за руку и встал с кровати. Как только он встал, Игторн предложил ему руку, улыбаясь ещё шире, когда Густо взял её. Он подошел к двери и постучал: — Открывай! Дверь открылась, и Густо сжал руку Игторна при виде того, кто стоял снаружи: — Гоблин! Игторн погладил Густо по рукк: — Не бойся, милый, гоблины — наши слуги, они делают всё, что мы скажем. — Он повернулся к подчинённому и крикнул — Скажи всем, что Август страдает некоторой потерей памяти, и напомни им, чтобы они выполняли всё, что он просит. — Оки-оки, герци. — Кивнул гоблин и ринулся прочь. — И не называй меня герци! — Снова крикнул Игторн. — Хм, а почему бы и нет? — спросил Густо. — Разве «герци» — это не ласковое обращение? Идя по коридору, Игторн вернул свой сладостный тон: — Единственное, чего я так желаю, так это от нежности от тебя, дорогой. Густо предположил, что это имеет смысл: — Тогда как мне тебя называть? Я даже не знаю, Игторн — это твоё имя или фамилия?. — Фамилия, — сказал он, — я герцог Зигмунд Игторн, — вздохнул он, — обычно ты зовёшь меня Игги. — Но тебе не очень то и нравится, — понял Густо, напевая. — Может быть, ко мне придёт новая идея, когда я больше вспомню о наших отношениях? Остановившись, Игторн обхватил ладонями щеку Густо и поцеловал его. Густо не остановил герцга и не отстранился, но он почувствовал краску смущения на своём лице. — Я с нетерпением этого жду, — улыбнулся Игторн. — Густо! — обрадовался Подлиза. — Ты в порядке и вместе с герци! — Я, — Густо изо всех сил пытался вспомнить это маленькое существо, — со мной всё будет в порядке. Прости, но я тебя что-то не припомню. Гоблин в замешательстве склонил голову и повернулся к Игторну. — Август ничего не помнит из того, что было до его несчастного случая, — серьёзно объяснил Игторн. — Я пытаюсь помочь ему вспомнить свою жизнь здесь, с нами. Кивнув, низкорослый подыграл самому себе: — Не бойся, друг Густо, я твой приятель, скромный Подлиза готов тебе угодить! Рвение гоблина заставило Густо улыбнуться, но Игторн нахмурился: — Не называй его, Густо, жаба бородавчатая! — Я не возражаю, — быстро вмешался художник, глядя на удрученное лицо Подлизы, — Я думаю, это мило. А жаба — это прозвище Подлизы? Оживившись, Подлиза кивнул: — Правильно! — Приятно снова встретиться с тобой, Подлиза, — ответил Густо. Прежде чем карликовый гоблин успел сказать что-либо ещё, Игторн перебил его: — Я послал другого гоблина рассказать остальным о ситуации, но у тебя лучше получается объяснять. Будь полезен и иди, расскажи об этом! Подлиза отсалютовал: — Так точно, герци! Игторн открыл рот, чтобы накричать на Подлизу, но посмотрел на Густо, который уставился на него, и вздохнул, отмахиваясь от прислужника: — Ты не можешь быть слишком мягким с ними, дорогой, иначе они обнаглеют. — Я не вижу вреда в том, чтобы быть любезным, — утверждал Густо, — Но я буду работать над поиском баланса. Продолжая прогулку, Игторн показал Густо библиотеку, тронный зал, кухню, столовую для гоблинов, внутренний двор и большую комнату с множеством картин и чистых холстов: — А вот это — твоя студия. Сгорая от любопытства, Август отпускает руку Игторна и разглядывает картины, ощупывая краски и кисти, рассеянно проводя одной из по своим кончикам пальцев: — А вот это уже знакомо! — Ты действительно проводил здесь большую часть времени, — кивнул Игторн, — Ты нереально страстный и выдающийся художник. Комплименты заставили Густо залиться пунцовым румянцем, но улыбнуться, задумавшись, сможет ли он всё ещё рисовать без своих воспоминаний. Будет обидно, если талант утрачен вместе с его памятью, тем более что Игторну, похоже, так нравились его работы. После студии Густо осмотрел еще несколько случайных комнат, прежде чем Игторн указал ему на более роскошную спальню. Вероятно, и самую чистую комнату… — А это, — Игторн закрыл дверь, — наши покои. Лицо Густо пылало, избегая взгляда в сторону кровати. Он повернулся, чтобы заговорить с Игторном, но то, что он собирался сказать, было прервано чужим поцелуем. Не теряя времени, герцог притянул художника ближе, положив одну руку ему на поясницу, а другой зарывшись в шелковистые голубые волосы Густо. Он улыбнулся, почувствовав то, как второй предпринимает небольшие попытки поцеловать его в ответ, движения того были нервными. Когда Игторн держал его так близко, руки Густо казались зажатыми между ними, и все было таким теплым, а сердце бешено и неприятно билось. Это были нервы? Всегда ли поцелуи Игторна были такими? Когда Игторн переместил руку со спины Густо к его заду, тот негромко вздохнул, прерывая поцелуй, и отталкивая его назад: — П-подожди так, тигр, для меня это всё чересчур быстро! — Я просто пытаюсь напомнить тебе о том, какие мы вместе, — Игторн убрал руку с волос Густо, чтобы погладить его по лицу. — Разве ты не хочешь вспомнить? Густо колебался; он действительно хотел вспомнить, но чтоб вот так? Он едва знал Игторна, не говоря уже о том, чтобы испытывать к нему какие-то чувства, позволяющие сделать что-то большее, чем просто поцелуй, да и то на зыбкой почве! Сглотнув, он кивнул: — Я действительно хочу вспомнить, — он помотал головой, когда Игторн попытался поцеловать его снова, закрыв рот ладонью. — Но не так. Я понимаю, что ты знаешь меня, но я ничего не знаю о тебе. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и снова развить эти чувства или вернуть свои воспоминания, чтобы всё, что мы делаем, было искренним. Ты понял? Долгое время Игторн, казалось, размышлял. Вместо того, чтобы сразу ответить, он обнял Густо, гладя его по волосам: — Хорошо, я сделаю всё возможное, чтобы быть терпеливым ради тебя, дорогой. Закрыв глаза, Густо наклонился к объятиям и вздохнул, обняв его в ответ: — Спасибо, Зигмунд.