Глава 9. Сказ о том, что не погасло

Следующие пару часов я провожу, добивая «Криминальное чтиво» и переключаясь на «Леона». Несмотря на классные сюжеты и оправданное попадание в список классики, у меня нет никакого настроения погружаться в кино: я постоянно отвлекаюсь на чат «Бэ и Мэ» в надежде… не пропустить момент, когда придет сообщение из соседнего диалога. Валя: ВАЛЛ-И просто чудесный!! Макс лисичка: ВАЛЛ-Я:D Катерина: хдд Валя: Я второй день над мультиками рыдаю… И у меня вся память телефона скринами забита. В них офигеть сколько пасхалок. Если Кузя на этом сыграет, я героически вас спасу! Вы: «Вверх» уже смотрела? Валя: Он на очереди! Киселяу: Японское кино такое странное… О_о Тори: Скажи это Кубрику;) Тори: Кэп, ты живой? Назар: Я есть Грут! Вы: Заражение «Марвелом» прошло успешно) Назар: Паша, Сёма, как успехи? Вы: Фильмов пять посмотрели уже. Я один продолжу, у Сёмы дела срочные. Назар: Ясно. Конспекты не забывай. Кисель припирается в чат с полным набором скриншотов японского кино, обсуждение скатывается на восток, а я все сижу и гипнотизирую взглядом «был в сети недавно» рядом с аватаркой с рукой в расфокусе на руле ауди. Шумно тяну воздух через нос, борясь с приступом удушья. Нет, на что я надеялся? Чего ждал от момента, прерванного телефонным звонком? Что мне хватит смелости и безумия его поцеловать? А Рогов, по-моему, ответить собирался? Если да, то с какого хрена? По фану проверить, каково это — сосаться с парнем? Думать даже не хочу о злом умысле и хуйне из разряда розыгрышей, которые мы раньше частенько друг над другом проворачивали. Сегодня мы остались наедине, не было свидетелей, чтобы устраивать показательное шоу. Если только чисто прикольнуться или подъебнуть на тему, что меня достаточно подходящей атмосферой и одним взглядом с намеком подцепить, но… разве Рогов такой? Он меня спас от Федьки Симонова и даже слова корешам не сказал. Было предостаточно возможностей для слива, которыми он не воспользовался. Не знаю. Не верю, что он мудак конченый. Иронично, учитывая, что пару дней назад я готов был убеждать себя и окружающих в этом до потери пульса. Просто… он хороший. Пиздец. И когда это я сделал крутой разворот на сто восемьдесят? Жмурюсь, прислоняя нагревшийся телефон ко лбу. Если такой хороший, то зафига он тянулся ко мне и на губы мои смотрел? Ничего вообще не жало, учитывая, что у Рогова, походу, девушка есть — и там все серьезно, раз он с ее родителями знаком? Враг№1: Паш. Все ок. Прости, что так вышло…. Дергаюсь, когда приходит новое сообщение. Наконец-то! Вы: С Лерой все в порядке? Враг№1: Да, лапароскопией обошлось. Отходит от наркоза. В палате уже…. Враг№1: Я вернуться могу, если хочешь Хочу, но уже к вечеру дело, Лера после операции, а мы… что, фильмы будем смотреть дальше как ни в чем не бывало? Что у тебя на уме, Рогов? Я и так себя ебанутым чувствую, что чуть не поцеловал тебя. Твое возвращение все только сильнее запутает. Я тебя хочу. Жесть меня ломало, когда нас звонок прервал. Когда ты ушел. Не могу больше про Диляра думать. Несправедливо это по отношению к нему, хоть усрись. Завтра скажу ему правду. Что нам классно на дистанции, как двум знакомым, которые квизы любят и борьбу за кубок, но… поцеловать я хотел другого. Вы: Не надо. Посмотри «Вечное сияние чистого разума» и «Шоу Трумана», а я остальное возьму. Враг№1: Прости, правда…. Не думал, что так выйдет Да кто думал, Рогов? Одним местом мы с тобой думали, очевидно. Вы: Задрал извиняться. Обстоятельства бывают разные. Все ок. И снова, чтобы подальше от животрепещущей темы, которую никто из нас поднять не в состоянии, похоже: Вы: Фильмы не забудь посмотреть Враг№1: Постараюсь. Завтра на работу, оттуда уже на квиз…. Тебя подкинуть? Господи. Проехаться с тобой еще разок в тачке под срыв моих тормозов и твое музло, нагоняющее на меня оцепенение нервяка и мысли о том, что в каждой строчке как будто про нас поется? Вы: Неа, я сам доеду. Там встретимся. Враг№1: Спасибо за пиццу. Сколько я должен? Вы: Миллион благодарностей) Враг№1: Хах…. Я заканчиваю «Леона». Выхожу на балкон свежим воздухом подышать и застаю красивейший багровый закат, светом которого весь двор заливает до краев. Фасады хрущевок и листья кленов отливают в красный. Сумасшедше парит перед грозой. Воздух вязкий, и дышится тяжелее, хотя с погодой, быть может, это связано лишь наполовину. Не удержавшись, щелкаю вид с балкона и отправляю Рогову. Заодно меняю тупую запись в списке контактов, поглаживая языком дырку на месте отсутствующей шестерки. Дурак. Почему меня так настойчиво тянет ему написать — и просто узнать, что он где-то там, на другом конце города, увидит мое сообщение? Словно боюсь снова его отпустить в неизвестность, как тогда, после выпуска. В каком угодно качестве. Просто… потерять. Вы: *фотография* Вы: Ливанет завтра. Но красиво. Сёма: Охуенно красиво…. Сёма: *фотография* У него из окна тоже вид неплохой открывается на закатное небо. И живет, кто бы подумал, снова на первом — по решетке на окне и положению камеры понятно. Сёма: Паш…. Вы: Чего? Сёма: Погнали на скейтах кататься? Сердцебиение учащается. Что ты со мной делаешь, а? Вы: Прямо сейчас?.. Сёма: Пока не ливануло…. Я боялся в тачку с тобой сесть, чтобы не заело на новой пластинке сумасшествия. Но пугает меня совсем другое. Достаточно спросить. Давай, Паш, обыкновенный вопрос сложи буквами в чате и хватит делать себе мозги. Вы: А девушка твоя не против будет? Она в больничке, ты гуляешь. Господи. Как же жалко звучит. И удалять поздно: напротив сообщения моментально выскакивают две синие галочки. Он не закрывает наш диалог, как и я. Сёма: Лера?... Она не моя девушка. Сёма: Я так в больнице сказал, чтобы пустили вещи передать Сёма: Вот она поржет, если я из солидарности под домашний арест сяду. А что?... Сердце дубасит громче, чем сабвуфер в чьей-то настежь открытой тачке на парковке под домом. Какой же я тупой. Кристаллически. И ровно настолько же — счастливый от последних трех сообщений. Вы: Ничего. Погнали. Жаркий, красный вечер. На мне джинсовые шорты и майка адидасовская, оставшаяся еще с секции по волейболу, конверсы и не слезающая с губ улыбка, с которой я заскакиваю в автобус, сжимая под мышкой доску. Мы встречаемся посередине между нашими домами, ближе к центру, оба приехав общественным транспортом. Переглянувшись в тягучей тишине, молча как-то, кивками, на стыке долгих-долгих взглядов убивая необходимость в словах, выбираем маршрут и катим на скейтах вдоль набережной. Ветер играет в светлых волосах Сёмы, рубашка без рукавов поверх футболки парусом вздувается у него на спине. Он отталкивается сильно, на опыте, и набирает скорость, а я рвусь за ним, не отставая, в одном воздушном потоке, как хвост за ослепительно яркой кометой. Мелькают мимо зажегшиеся фонари, и бликует от их света река. Сердце бьется у самого горла. Я отщелкиваю доску и прыгаю в «олли», приземляясь так жестко, что ноги гудят, и смеюсь как сумасшедший, полный рот ветра набирая на лету. Такое подзабытое, абсолютно праздное ощущение свободы, лета и длинной ровной дороги. А мы все едем и едем. Отщелкиваем и прыгаем, притормаживаем у бредущих навстречу людей и, тяжело дыша, пихаемся на перекрестке, споря, куда нам дальше. Переходим на пешеходном, катим в парк и гоняем по велодорожкам, ловя отголоски криков и смеха с детской площадки и заливистый лай собак. Остановка. Тяжелые выдохи. Взгляд Сёмы соскальзывает вниз по мне, задерживаясь на шортах, а у меня все внутри плавится от короткой дерзкой улыбки, которую он прячет, потирая шрам на подбородке. Эти взгляды… они были и раньше? Я действительно не замечал, что накрыло не только меня? Доезжаем до пустой рампы. На самом ее верху Сёма ставит доску на тейл — и дропает вниз диким, и в то же время плавным наскоком на переднюю часть скейта. Я бы просто… вечность тут просидел, наверху, доску бросив рядом и свесив ноги на рампу, наблюдая завороженно, как он катает. «Лера? Она не моя девушка». Мне повезло. Я ебаный счастливчик. Раскаты грома доносятся все ближе, поднимается ветер, шурша в кронах деревьев. В парке вокруг рампы не остается ни души, кроме нас. Сёма останавливается внизу, легким пинком откатив доску в сторону, задирает голову, смотрит на меня, стряхнув волосы со лба… По небу проносится росчерк молнии, и десятки таких же, только мелких и жгучих, разбегаются по венам. Сёма смотрит выжидающе, делая медленный шаг назад и протягивая мне руку. «Ко мне пойдешь?» Под оглушительный треск грома я отталкиваюсь от края рампы, глотая душный воздух, и сбегаю вниз по наклонной, на секунду-другую буквально падая ему навстречу. Хватаюсь за протянутую руку. Сёма тянет меня к себе, я поднимаюсь на цыпочках, закрывая глаза, и врезаюсь губами в его губы. Теплые, немного соленые от пота, охренительно приятные на ощупь. Все, что успеваю почувствовать в бешеном соприкосновении вскользь — и мне надо больше. Еще. Пожалуйста. Сёма отклоняется назад, увлекая меня за собой, наваливается спиной на резкий скат рампы и крепко обнимает меня за талию. Сгибает ноги и сползает ниже, ища твердой опоры, а я оказываюсь верхом на его бедрах. Черт, дай же мне еще. Обхватываю Сёму руками за шею и, склонившись к его лицу, ловя мутный, в расфокусе, взгляд нереальных синих глаз, целую его, жадно захлебываясь воздухом. Его губы — просто сказка. Он так заигрывает языком, протолкнув его мне в рот, словно делал это тысячи раз и знает доподлинно, что напрочь сорвет мне резьбу. Глубже, сильнее. Я не могу остановиться, особенно когда Сёмины ладони забираются под майку и гладят по голой спине, а он дразнит меня, отстраняясь и тут же возвращая мне жестко, порывисто поцелуй за поцелуем в ответ на отчаянные, голодные взгляды. Гром надрывается в ушах в унисон с шумом пульса. Чувствую, как о затылок, спину и ноги бьют тугие теплые капли занимающегося дождя. Но нам так похуй. Я вплавляюсь в Сёму всем телом, яростнее сжимая коленями его бока, и для меня больше не существует ничего. Вообще. Только его отяжелевшее дыхание, сильные бедра, с которых он меня не спускает, и его блядски прекрасный рот, от которого я не хочу отрываться. Дождь громче барабанит по рампе, усиливаясь с каждой секундой. Вода стекает с моих волос Сёме на лицо, я здорово напиваюсь ею в поцелуе. Парк накрывает сплошной стеной ливня, и когда у меня даже конверсы насквозь промокают, я с раздраженным стоном отрываюсь от самых нужных на свете губ и, смаргивая воду с ресниц, чувствую, как Сёма сотрясается подо мной от тихого хриплого смеха. Мы хватаем доски и бежим в сторону выхода из парка и автобусной остановки. Летний ливень и неповторимый запах мокрой земли провожают нас по опустевшим дорожкам куда-то туда, к яркому свету дорог, а я отдышаться не могу от смеха, в полных воды конверсах, безобразно счастливый. — Паш… Он ловит меня за руку на повороте и толкает к дереву. Доска выскальзывает у меня из-под мышки, его — летит следом. Сёма припирает меня к стволу спиной, поставив мне руку на грудь, и напористо, когда усмехаюсь ему коротко и задираю подбородок, целует в губы. Охренеть. Он так бессовестно вылизывает мой рот, кажется, даже нащупывая языком место из-под выбитой шестерки, что, не прислоняйся я к дереву и не висни у него на шее, от дрожи в ногах осел бы на газон. Из майки можно полное ведро отжать. Но я пробую Сёмины губы на вкус снова и снова, вцепившись пальцами в его длинные волосы. Еще минута. Две буквально. — Скажи мне «хватит», — шепчет Сёма мне в рот и мягко покусывает нижнюю губу. До мурашек по плечам и жара, стекающего вниз по телу. — Сам скажи… — бормочу в ответ, поглаживая его затылок пальцами. — Бля-а, Паш… — Сёма обхватывает мое лицо руками и оставляет несколько жалящих поцелуев по краю челюсти. — Погнали, а то… не остановлюсь… Приходится подобрать доски с земли и бежать по лужам, загребая воду ногами, на выход из парка. — Провожу тебя? — спрашивает Сёма, когда мы оказываемся под козырьком остановки. С этой стороны дороги автобус в мою сторону идет. И боже. Как бы мне ни хотелось с ним проехаться, ему еще в обратную сторону переться без тачки при таком-то ливне. — Не дури, — говорю, с трудом отдышавшись. — На свой садись… Автобус в его сторону как раз показывается на перекрестке, тормозя на красный сигнал светофора. Мой — уже подъезжает, открывая двери. — Завтра, — говорю, сжимая холодную Сёмину руку и заглядывая напоследок в пронзительную синеву его глаз. Прекрати. Сука. Таким красивым быть. Я же тебя прямо здесь засосу сейчас. — Завтра, — повторяет за мной Сёма и провожает до автобусной двери. Я встаю на ступеньку и оборачиваюсь, ладонью стирая воду со лба. — Завтра, — говорю, как заведенный, когда двери начинают закрываться. «Завтра», — проговаривает Сёма одними губами из-за стекла, улыбается и бежит к пешеходному, чтобы успеть на свой автобус. Сажусь прямо на верхней ступеньке, до трусов, блин, мокрый, пристраивая скейт между ног. И усмехаюсь, подумав, что Назар нас обоих грохнет. Фильмы мы так и не досмотрели.