Часть 1

Энди шла домой. По какой-то там авеню, уже несколько кварталов подряд, до станции метро, как бы далеко она ни была. Голова гудела от слов Эмили. Настолько простых. Настолько жестоких. Настолько… правильных, что от страха и несправедливости начинало тошнить. Дурнота наваливалась несколько раз удушливым чувством комка, мешающим вдохнуть. Энди останавливалась, запрокидывала голову, смаргивая злые слезы обиды, трясла волосами и продолжала шагать. Еще квартал. И еще один. - Мы обе видели, как не раз и не два она без колебаний охладевала к людям. К людям, которые были в авангарде ее индустрии. В момент они становились для нее вчерашним днем. Она никогда не оборачивается. И они навсегда оставались в прошлом. Без объяснений. Она была чудовищно права. Это все было, и Энди наблюдала это со своего места ассистентки, а потом отвечала по телефону, что нет, увы, Миранда, не сможет ответить, к сожалению, больше никогда. Ей хотелось разорвать Эмили на части, заткнуть ее, ударить по лицу – что угодно, лишь бы она замолчала. Но обижаться на нее не было никаких оснований и смысла. Она была права. По-британски угловато и безапелляционно. Ноги вдруг стали словно ватные, и Энди присела на скамейку. Где-то за звуками вечернего города послышался раскат грома. Может, чашка кофе поможет? Может, это просто усталость? Все навалилось. Энди закрыла лицо руками. - Ведь ты останешься одной из сотни бывших. Бывших фаворитов, бывших сотрудников, бывших любовников. Бывших «Эмили». Она за мгновение прощалась с талантливыми, восхитительными людьми. С чего ты взяла, что ассистентка, полгода назад не ведающая о существовании моды, может серьезно ее заинтересовать? Если ей нужна женщина, у нее более чем огромный выбор… Когда перед глазами перестали летать красные мошки, Энди поднялась и пошла дальше. У очередного перекрестка на голову упала капля дождя. Затем еще одна и еще. Меньше, чем за четверть часа дождь разошелся, давая понять, что прогулке конец. Энди спустилась в метро. В вагоне, она прислонилась к поручню щекой, печально провожая проносящиеся за окном огни. Наверное, все проходит. Что-то быстрее, что-то медленнее. Не будет же она гнаться за одним из огоньков, когда их так много, и впереди еще множество. Миранда – та, кто она есть… - Миранда – королева, Энди. А кто ты?.. Миранда. Сногсшибательна во всем. Перфекционизм – единственное божество, в которое она истово верит. Это единственное непреложное правило. И Энди совсем нельзя назвать попадающей под определение совершенной хоть в чем-то. С вымокших волос скатилась еще одна капля прямо за шиворот рубашки. Энди поежилась и вздохнула. Усталость навалилась и сковала грудь словно цепями. Неужели все это напрасно? Неужели и ее ждет этот бесславный конец? Постоянно стремиться соответствовать невероятным, совершенным стандартам ведь невозможно. Или потерять в этой гонке себя, скатившись в нервозное существование в постоянном ужасе несоответствия или остаться собой, но со временем потерять интерес к себе этих обжигающе-ледяных глаз. Она вздрогнула. Никакой холод от промокшей блузки, обдуваемой сейчас сквозняком из приоткрытого окна, не сравнится с липким холодным страхом увидеть в любимых глазах равнодушие. Ей не хотелось выходить. Не хотелось ничего решать, ничего делать, никого видеть. Но метро быстро донесло ее до нужной остановки. И с немногими остальными Энди медленно направилась к выходу на поверхность. Она устала от этих мыслей. Устала от страха. На Эмили она не сердилась еще и потому, что та только озвучила ее собственные страхи. За что тут сердиться? Люди платят приличные деньги психотерапевтам, чтобы те озвучили, наконец, им их проблемы. Озвучили, значит, определились с решением. Но что решать было здесь? Последняя лестница вела к выходу. Энди помедлила, несколько раз вдохнула. Очень дорогое умение, которому ее научила Миранда – не бояться трудностей. Никаких. Никогда. Она подняла голову и шагнула вперед, слыша шум дождя на улице. Но, не пройдя и десятка ступеней, она остановилась в оцепенении. На улице, рядом со входом в метро, под зонтом стояла Миранда. Рука в кармане светлого плаща, из-под которого виднелись любимые брюки, и, конечно, туфли на каблуке. Она застыла изящной статуэткой посреди дождливого вечера Нью-Йорка. И как только Энди подошла ближе, женщина притянула ее к себе под зонт, свободной рукой убирая мокрые пряди волос с лица неверяще моргающей девушки. - Сколько зонтов я тебе должна еще подарить, чтобы ты, наконец, взяла с собой хоть один, Андреа! – взяв ее за руку, Миранда потянула ее по улице. – Господи, ты ведь вся промокла… - Ты решила меня встретить?.. – слабо прошептала Энди, не в состоянии переключиться со своих мыслей на Миранду, которая, обхватив ее замерзшие пальцы, спрятала их себе в карман, не переставая гладить, согревая, держала над ее головой зонт и быстро шагала к дому. - Почему тебя это удивляет? На улице ливень, последний зонтик все еще в подарочной коробке, а на такси, мне думается, ты принципиально не ездишь. Честное слово, в следующий раз мы с девочками подарим тебе машину, а не зонтик, – Миранда весело хмыкнула, огляделась по сторонам и повела Энди через дорогу к особняку. - Миранда… это плохая шутка… я возьму зонт завтра же… обещаю… Она пропустила в дом женщину и закрыла дверь. Они дома. Здесь как всегда было тихо, светло и тепло. Миранда неторопливо снимала плащ, что-то высказывая Энди. Взглянув на себя в зеркало, смахнула каплю дождя со щеки, и, продолжая что-то говорить, направилась в кухню. Энди поймала ее за руку. - Постой… я должна у тебя спросить… это важно для меня именно сейчас. Миранда остановилась и развернулась к девушке, настороженно глядя на нее. - Миранда… ты – королева… королева своего журнала, модельеров… мне кажется иногда, что ты правишь всем миром прекрасного… - Энди выпустила красивые пальцы женщины из своих и сжала руки вместе, не решаясь посмотреть ей в глаза. - Андреа, что за… - Пожалуйста, не перебивай меня… это правда важно для меня, - быстро прервала ее Энди и прижала руку к губам, чтобы удержать слезы. – Скажи мне… скажи, правда ли что королева всегда одна? Что ей не нужна пара?.. Миранда, пожалуйста, мне очень нужно, чтобы ты правильно меня поняла… Я всегда боялась, но ведь это… это правда, родная… Тело Энди звенело от напряжения, когда она обхватила себе руками в ожидании ответа. Женщина смотрела на нее какое-то время молча. И во взгляде вместе со спокойствием читалась печаль, а потом… гордость и, вдруг, надменность? Энди в страхе перед ответом замерла. Миранда выпрямилась и отошла от девушки в сторону лестницы, постояла, уперев одну руку в бедро, а потом обернулась. И когда она снова посмотрела на Энди, в серебристых глазах не было и тени былого тепла, они сияли холодом и целеустремленностью. - Да, меня так называют. И не могу сказать, что мне это не льстит, - она медленно двинулась к столику с цветами, своей плавной, почти по-кошачьи текучей походкой. Во всем ее теле: в наклоне головы, горделивом развороте плеч, осанке – читалось абсолютное превосходство. Это была Королева. – Я сама выбрала для себя эту роль. Сама возвела ее в превосходную степень и сделала абсолютно самодостаточной. И мне доставляет удовольствие продолжать быть такой. Я должна смотреть только вперед и видеть на неделю дальше всех тех, кто создает прекрасный завтрашний образ. Я не соглашусь ни на что кроме совершенного, - она помолчала, поправляя браслет на запястье. – И да, Андреа, ты права. Мне никто не нужен рядом. Я не нуждаюсь в паре. Энди закрыла горящие от напряжения глаза, не удержав слез. Слез поражения. Эта была та самая, всем известная Миранда Пристли. Открыла глаза она только тогда, когда услышала тяжелый усталый вздох. Миранда бедром прислонилась к столику и, устало опустив голову, терла шею. - Быть королевой – моя работа. Я очень надеялась, что ты хочешь быть не с ней, Андреа. А со мной. С той, на кого дома порой кричат дочери, обвиняя в пропуске их концерта, кто готовит и моет посуду, - она пожала плечом, устало глядя на ковровую дорожку на лестнице. – У кого по вечерам болит спина, а по утрам появляются новые морщины. Мне казалось, что я нравлюсь тебе больше, чем моя работа. Нет? - Она подняла глаза на Энди, позволяя увидеть неуверенность и уязвимость. - Как тебе такая королева, м? - Только ты, Миранда… - Энди вмиг очутилась рядом и сжала женщину в объятиях, тонкие руки которой обняли ее в ответ. – Прости, прости… это все потому что я чувствую себя недостойной тебя. Энди продолжала лепетать про неуверенность в себе, про глупые сомнения и собственную трусость, все еще обнимая молчаливо склонившую голову на ее плечо Миранду. Она гладила ее по спине, прижимала к себе ее голову, смаргивая слезы облегчения, и говорила, говорила, говорила. Про долгий путь домой по улице, про дождь, про отчаяние, про метро, про то, какая она идиотка… а Миранда тихо стояла, прижавшись к своей девушке, и держала руку на ее груди, слушая стук сердца, не проронив больше ни слова. Гораздо позже, уже почти засыпая в темноте спальни, Энди почувствовала, как теплые руки притягивают ее к телу рядом. Миранда обнимала ее со спины, прижимаясь лицом к затылку девушки. - Ты нужна мне, Андреа, - тихо произнесла Миранда, и Энди повернулась к ней, чтобы прижать женщину к груди, как той нравилось. Она почувствовала, с каким облегчением выдохнула Миранда в ее кожу, почувствовала, как та закрыла глаза, щекотнув ее ресницами. И на грани слышимости, в теплом уюте одеяла и рук, любимые губы прошептали: - Королева там или нет, но я с тобой. Сердце Энди затопило нежностью. Конечно, Эмили была права. Во всем права. Но она знала только Королеву, уверенную в себе, единолично принимающую решения и не нуждающуюся в чьих-либо советах или поддержке. Возможно, Миранда преувеличивает разделение себя со своей работой, поскольку общеизвестно, что «Подиум» занимает очень большое место в ее жизни. Но сейчас рядом с ней засыпала просто женщина, требовательная, бескомпромиссная, неизлечимая перфекционистка, но вместе с тем готовящая ужин, совершающая ошибки, желающая быть лучшей мамой своим детям и так трогательно встречающая у метро с зонтиком.