Новый член семьи. Возвращение домой

У Миши глаза светятся, когда он видит их крошку. Благо, в обморок не падает, как это было с первыми тремя детьми. Этот малахольный первое время, когда родился Костик, боялся даже подходить, просто издалека смотрел на своё дитя, любовался. Андрей сначала считал это забавным, а потом начал обижаться. Гормоны шалили, он понятие не имел что делать с кричащим свертком, если подгузники сухие, а кормил он его минут десять назад, так ещё и Миша не подходит, чтобы помочь, успокоить и вообще морально поддержать. Это злило и уязвляло, отчего Андрей сам нередко начинал реветь, чем пугал Мишу ещё больше. Он к ребёнку не знал как подойти, а тут ещё муж устроил водопад с чего-то. Мишка так неделю находился на расстоянии, только в моменты истерии подлетая к Андрею и неумело пытаясь его успокоить, руками размахивать и обязательно что-то сбивать. Помогало это слабо, но пятиминутка истерики давала новый заряд сил и с хлюпающий носом Андрей стоически продолжал успокаивать ребёнка, попутно убеждая Мишу, что у них ничего не болит и Мусе звонить не надо. Миша вроде как успокаивался, а ещё через неделю сам начал лезть к Костику: порывался кормить и переодевать; не брезговал менять подгузники; с удовольствием тряс погремушкой, любуясь радостью на беззубом пухлом личике; а потом стал брать на руки под чутким руководством, ведь очень-очень боялся как-то не так взять или, не дай бог, уронить. А потом привык и даже стал вставать ночью, чтобы успокоить ребёнка, ведь Андрюха устал. С возрастом они набрались больше опыта, да и характерами подоптерлись, как тогда казалось, поэтому около кулечка с именем Алиса Мишка крутился с первой минуты появления в доме. Заботливо помог мужу снять верхнюю одежду, взял на руки ребёнка, когда Андрей решил сам с обувью справиться, наотрез отказываясь от помощи. Ему уже тридцать семь лет и он сам в состоянии, наконец-то, развязать шнурки. Положение теперь позволяло сгибаться и разгибаться полностью, чему Андрей был без сомнения рад. Розовый конверт запищал и Миша тут же поспешил в сторону детской, на ходу сюсюкаясь с Алисой. Успокаивать её пытался, да вот только случайно дверью в детскую шарахнул так, что из колыбели раздался недовольный и испуганный плач Сашеньки. Андрей со стоном растекся по стулу в прихожей, слушая ласковый голос Миши, что теперь пытался успокоить уже двоих малышек. Спасибо, что хоть других детей не было. Дианку забрали его родители, а вот Владик с Леркой обитали у Михиных родителей. Костик же ещё на занятиях был, да и жил их старшенький в общежитие. Как только начал обучение в юридическом, сразу же съехал от родителей и слушать не желал о том, чтобы остаться. Уверенно сказал, что взрослый уже и должен сам зарабатывать на жизнь. Миха был горд сыном, а Андрей всё никак не мог не волноваться. Сын дорогой, хоть и не такой непутёвый как муж, но... Тяжёло было отпускать от себя Костика тогда. Андрею было страшно представить не только разлуку с первым сыном, но и остальными детьми тоже. Владик вот тоже скоро выпорхнет из родительского гнезда, а за ним и Лерка. А ему что тогда делать? Нет, у него остальные пока что останутся, но и они... Они тоже его бросят. Вырастут и бросят. — Андрюш, ты чего? Болит что-то? — обеспокоенно забормотал Миша, каким-то неведомым образом материализовываясь в прихожей. На корточки сразу присел, обеспокоенно в глаза заглянул, стёр своей теплой сухой ладонью дорожки слёз с влажных опавших щёк. Но Андрей не смог резко прекратить плакать, только ещё горше слезами разразился, да отчаянно прижался к мужу, пряча пылающую от слёз и стыда морду в груди. — Что случилось? Андрюш, ну что такое? Плохо? — продолжил волноваться Миша, успокаивающе поглаживая того по спине. — Гормоны, будь они не ладны, — продолжая беззвучно реветь, протянул Андрей, продолжая отчаянно льнуть к мужу. — В беременность ведь не ревел, а тут... Так ещё и из-за фигни какой-то сорвался. — Андрюш, ну чего сразу из-за фигни? Поди что-то важно сейчас. Прорвало просто, — принялся успокаивать его Миша, заботливо поглаживая по голове и шее. — Прорвало? Я тебе труба что-ли? — возмутился было Андрей, но уловив, что муж пытается отстраниться, поспешно вцепился в него, мгновенно сменяя гнев на милость: — Может и труба. Но какая-то дефектная. Не то что делали в советское время. — Я ж не уходить куда-то собирался, — принялся оправдываться Миша, легко улавливая то, что омега его не хочет отпускать. — Просто в глаза заглянуть. Тобой, душой моей, полюбоваться. — Ещё чего! Не надо мне этого! — возмутился на это Андрей, ещё крепче вцепляясь в Миху, чтобы тот не смел отстраняться и его такого видеть. — Я только после роддома. Весь грязный. В соплях и слезах. — Андро, так я тебя и пьяным видел и после драк и после хрен пойми чего. Всё равно красивым считаю. И буду считать, — принялся его уговаривать Миша, продолжая успокаивающе поглаживать по спине. — Вот! Считай дальше! — упрямо заявил Андрей, продолжая уперто фырчать в крепкое плечо. — Можешь даже вспомнить меня молодого и красивого! — Ты чего вдруг? Это типа послеродовая депрессия? Так ты же уже... — удивился Миша, искренне не понимая причины такого поведения Князя. — Вот именно! Как ты можешь считать меня прекрасным, после того как из меня вылезло столько детей? — продолжил недоумевать Андрей, будто не он тут на пустом месте устраивает что-то отдаленно похожее на истерику. — Так мои же. Всё свое. Родное, — не стал отступать Михаил, опуская ладонь на поясницу. — Ну и не похож ты не человека, который аж шестерых родил. Да и на тридцати семилетнего омегу — тоже не похож. Ты выглядишь намного свежее меня. — Давай ты не будешь врать, — попросил Андрей, уверенно сам отстраняясь от мужа и недоверчиво заглянул в его глаза. — Так я и не вру, Андро, — с самым честным видом заявил Миша, наконец любуясь обожаемыми озёрами. — Ты выглядишь моложе. Да и не знай я тебя, никогда бы в жизни не подумал, что ты уже многодетный пап. — Ты вообще-то тоже, — насупился Андрей, осознавая, что эти огромные темные глаза ему не врут. — Вот на кой чёрт тебе столько детей? — Мне просто нравится тебя каждый раз столбить на такой срок, — наконец смущённо признался Миха, за что сразу схлопотал по лбу. — За что? Я ж честно сказал! — А что мне от твоей честности? — с притворным возмущением выдал Андрей, не собираясь признаваться, что и сам не особо-то и сопротивлялся мужу, покорно соглашаясь на всё. — Извращенец. Тебе только и надо, что бедных поэтов осеменять. — Да я ж только тебя... Фу, ну что ё-моё ты за слово-то выбрал. Осеменять, — скривил лицо на это Миша, будто сам не говорил слов вульгарнее. — Я ж не бык какой-то. Давай лучше нормальное слово. — Оплодотворять, — сразу нашёл синоним Андрей, на чужие кривляния лишь недоверчиво поднимая бровь. — Подходит? — Конечно, — радостно махнул головой Миша, начиная суетится. — А теперь в родную постельке? Ответом ещё был лишь усталый вздох мужа, который показывал всю степень его усталости от всего. Начиная с родов, заканчивая их недавним разговором. Но сопротивляться, когда Миха потянул его вверх, Андрей не стал и покорно поплелся в спальню, молясь, чтобы его малышки дали им хотя бы часок сна.