Часть 1

      Закатное солнце сегодня очень красивое. Говорят, что такое бывает «на ветер». Легкий штиль едва колышет морскую гладь. Лишь возле берега слышно, как лениво накатывают волны на гальку.       — Хён, это правда, то, что ты мне вчера сказал? — Минхо ковыряет найденной палочкой разноцветные камешки, пытаясь отвлечь себя от тревожащих мыслей.       — М? Ты о чём, Минхо? — Чан, очевидно, тоже задумавшись, не сразу понимает вопрос.       Они сидят вдвоем на берегу моря, куда их всех вывезли на кратковременный отдых перед камбэком.       — Не заставляй, пожалуйста, меня это повторять, Чан-и! — Минхо смешно морщит нос. — То, что ты мне вчера после посиделок наших сказал. Или...       — Правда, Минхо, правда. К сожалению или к счастью, я еще и сам не понял, но да, ты мне действительно очень нравишься. — Чан пятерней зачесал волосы назад и наконец, повернулся к младшему. — Ты меня извини за то, что вот так обрушил на тебя свои чувства. Это все несколько бутылок соджу и усталость от всей этой рабочей суеты.       — Мне понравилось, не переживай, — Минхо смеется и толкает плечом своего единственного хёна. Тот едва не заваливается на бок. Минхо хоть и младше, но не уступает ему в силе.       — Что понравилось, Минхо? Мое признание или… — Он не успевает закончить фразу, как ощущает чужие губы на своих. Это неожиданно, но очень приятно. Его большая ладонь ложится на затылок, притягивая Минхо к себе. Они целуются нежно, без надрыва, но это сейчас именно то, что нужно, чтобы успокоиться.       Обоим.       Одному от того, что наконец, смог признаться, пусть и под влиянием алкоголя, но носить это столько месяцев в себе было очень тяжело. Видеть, как тот, о ком ты постоянно думаешь, особенно по ночам, оставаясь наедине с собой, дурачится с другими мемберами, лапая их за задницы и уходя с кем-то из них на прогулки, было очень тяжело для Чана. Он не хотел взваливать на Минхо ответственность за свои, пусть и серьёзные чувства. Но соджу решило за него само, когда Чан, столкнувшись с Минхо за углом их коттеджа, внезапно потерял всю свою «правильность».       Он прижал парня к стенке и прошептал опаляющим ухо дыханием:       — Минхо, прости меня, но я не могу этого не сделать. Потому что очень давно хочу.       Его губы накрыли чужие, а колено раздвинуло ноги опешившего Ли, проталкиваясь, чтобы быть ближе. Тот поцелуй был сразу настойчивым и мокрым. Язык Чана проник вглубь рта Минхо, и Бан не сдержал стон. Он так давно об этом мечтал. Его руки опустились на ягодицы Минхо, сжимая их и притягивая к себе.       Минхо ответил на поцелуй, пусть и не сразу. Они оба были достаточно пьяны, и в голове Чана, где-то на подкорке ютилось маленькое пожелание того, чтобы на утро Минхо ни о чем не вспомнил. Но сладость долгожданного поцелуя пьянила и срывала все стоп-краны. Он обхватил язык Минхо, посасывая его, и с удовлетворением услышав стон Минхо, почувствовал, как тот толкнулся в него возбуждённым членом.       Ему едва хватило сил оторваться от Ли. Он смотрел в горящие, затуманенные то ли алкоголем, то ли накатившим возбуждением глаза младшего. Их обоих трясло и тяжелое рваное дыхание не способствовало успокоению.       — Хён, что это было? — Минхо первый нарушил молчание. Они так и стояли, обнявшись, не найдя сил оторваться друг от друга.       — Прости, Минхо-я! Я не сдержался, — Чан провёл по щеке Минхо ладонью, и тот, прикрыв глаза, потёрся о неё. — Котёнок… — Чана пробило легкой дрожью от такой непосредственности младшего, и ласковое слово вырвалось само по себе. — Я не должен был, прости. Просто... ты мне очень сильно нравишься. Уже довольно давно. Вот. — Он нервно засмеялся. — Я ничего не требую от тебя, Минхо. Просто, мне так тяжело смотреть на тебя и не иметь возможности коснуться так, как я хочу, поцеловать тебя, обнять. Ты самый красивый, самый лучший. — Чан провел рукой по волосам Ли, подушечкой большого пальца очертил контур губ. Наклонился, не сдержавшись и обхватил губами верхнюю, чуть вздернутую губу Минхо, посасывая её. — Сладкий, хороший мой, — шёпот распалял и обжигал.       Минхо прикрыл глаза, и лёгкий стон, сорвавшийся с его губ, и то, как он прогнулся, подаваясь вперёд, срывало Бан Чану крышу. За углом послышались шаги и едва парни оторвались друг от друга, из-за угла вышел Ким Сынмин.       Он взглянул на пылающие даже в темноте лица парней. Пьяно улыбнулся.       — Везёт вам, у вас любовь. Эх… — И, махнув рукой, пошёл дальше. Чан с Минхо засмеялись. Чан обнял стоящего возле стены Минхо, и тот в ответ обхватил его руками вокруг талии.       — Хён, мне очень приятны твои слова. Ты не должен извиняться за свои чувства. — Он потёрся носом о нос Чана, а потом скользнул им в самое тёплое место между шеей и плечом, зарывшись туда. Так и постояли еще пару минут, пока идущий обратно Сынмин, о котором они уже успели забыть, не нарушил их идиллию.       — Идёмте в дом уже. Вас потеряли, влюблённые, бля… Потом пообжимаетесь, — Парни захохотали, обняв с двух сторон ворчуна, и направились в дом.       Утром Чан проснулся и, осознавая, что натворил, застонал. От того, что как ему казалось, он совершил большую глупость, признавшись Минхо.       Когда он вышел в столовую, приняв душ и достаточно себя потерзав чувством вины, почти все уже сидели завтракали. Не было видно только Сынмина.       — Доброе утро, парни! — Ответ был, мягко говоря, нестройный. Видно, что было плохо почти всем.       Завтрак прошел за тихими разговорами и периодическими восклицаниями «зачем я столько пил», «больше ни капли в рот».       Чан старательно избегал взгляда на Минхо, чувствуя, как тот, наоборот, ищет его.       Наконец, они сталкиваются возле мойки.       — Ты меня избегаешь, хён? Или мне показалось? — Минхо смотрит своим проницательным взглядом, и Чан не выдерживает его, отводит глаза.       — С чего бы это, Минхо? Тебе показалось, — Чан хмыкает, и Минхо понимает, что ни хрена ему не показалось.       День проходит лениво и спокойно. Они играют в настолки, в приставку, привезённую с собой. Весело всем, кроме двоих. Это начинает жёстко напрягать, и ближе к вечеру на телефон Чана, находящийся в его руках, приходит сообщение от человека, который сидит напротив и пялит на него свои тёмные и бесстыже-красивые, по мнению некоторых, глаза.       «Поговорим? Я так не могу. Жду тебя на берегу»       И вот они сидят, наслаждаясь красивым закатом. Голова Минхо лежит на коленях Чана, пальцы которого лениво перебирают темные мягкие волосы.       — Минхо, а что ты почувствовал, когда я тебя поцеловал? — Чан смущается. Ему очень непривычно от таких разговоров. Хотя любопытство сильнее. — Ну, типа, ты же вроде не подозревал о моих чувствах. И вообще, мы никогда с тобой не разговаривали на тему… ну, ориентации.       — Хён, знаешь, про то, что я не догадывался, это не так. — Чан удивлённо поднял брови и хмыкнул. — Я видел твои взгляды иногда, но, наверное, сам бы не сделал такой шаг. А по поводу ориентации… Мне всегда был важен просто сам человек, а не его пол.       — Минхо, — Чан наклонился над его лицом, вглядываясь в смеющиеся глаза и теребя его пальцы в своей руке, —это же значит, что я тебе тоже небезразличен и значит, у меня есть шанс?       — У нас, Чан-и, у нас… Скажи, а мы можем с тобой ещё на день задержаться здесь, на море а, хён? — тихий смех окончился на губах и там же затих, перетекая в сладостный стон. — Можем... теперь это море только наше, Минхо.       Солнце почти село, скрывая от всего мира двух счастливых людей, для которых начиналась новая жизнь.