Часть 1

Дружба, начавшаяся со взаимного провала — самая искренняя и правильная. Обстоятельства сразу проверяют людей на прочность и отсеивают тех, кто не готов быть рядом в минуты, когда земля уходит дрожью из под ног. И тогда даже не нужно время, чтобы проверить человека рядом. Он просто сразу становится тем самым. Таким родным и важным. От чьей улыбки в груди щемит ярким полуденным солнцем, заливая теплом, — любовь. *** Джисону и Сынмину тридцать три, и они так влюблены. Это чувство ребячеством искрится в глазах обоих, когда, проходя мимо, так сложно устоять и не коснуться, погладить, поцеловать, ущипнуть и прижать к стене, ближе прижимаясь к чужой груди до рваного вдоха, что вибрацией проходит по позвоночнику. И в каждом жесте — забота и трепет. То, с какой нежностью двое смотрят друг на друга, — не может не восхищать. Сама вселенная уже задолго до этой минуты имела планы на переплетение судеб пары. А они — скрепляют любовь поцелуем. Сынмин почти дрожит, когда Джисон аккуратно целует его в шею, возле кадыка, чьи неровные движения выдают волнение мужчины. — Ты — невероятный. Фиолетовый тебе так идёт. — Знаю, — Сынмин ухмыляется и почти сразу шумно выдыхает, когда Джисон мажет языком по острой ключице. — И ты… тоже, Джисон. Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал. — Значит ли это, что до меня у тебя было много интрижек? — Джисон тянет капризно, колено вжимая во внутреннюю часть бедра Сынмина. — А то ты не знаешь? Конечно, знает. Они слишком хорошо друг друга знают. И собираются исполнить ту детскую одну мечту на двоих, отправившись в круиз. *** Джисону и Сынмину тридцать. Они потеряны, смущены и сбиты с толку. Волнение пережимает лёгкие так, что обоим становится тяжело дышать. А говорить — почти невозможно. Слова забываются. Эмоции вывернуты на максимум. Они смотрят друг на друга и могут только заливать слезами новые слишком красивые рубашки, купленные для такого мрачного мероприятия. — Я хочу поцеловать тебя. — Дурацкая затея, — Сынмин делает шаг назад. — Мы буквально собираемся на похороны… — Твоего бывшего парня абъюзера, Сынмин. И это мой самый счастливый день. Джисону плевать, куда они собираются. И ему глубоко по барабану на ладони Сынмина, что упираются ему в грудь, пока они целуются у белой стены спальни. Эти стены никогда больше не увидят слёз Сынмина и синяков на его бледной коже. Джисон об этом позаботится. *** Джисону и Сынмину двадцать девять. На руках Джисона — чужая кровь, а на ногах и руках Сынмина — синяки. — Он дышит? — Мразь, — Джисон сплёвывает слюну, окрашенную кровью, со смачно разбитой губы. — Лучше бы не дышал. Нога Джисона заносится для ещё одного пинка по сломанным рёбрам уже бывшего парня Сынмина. И Джисону так стыдно, что он не заметил раньше странное поведение друга, как и многочисленные синяки, прикрытые длинными рукавами. — Хватит. Пожалуйста, остановись. — Сынмин, ты можешь идти? Едем в больницу. А потом в участок. — Мы не поедем. — Что? Джисон распахивает глаза в ужасе услышанного. Он думает, что Сынмин чокнулся, раз собирается покрывать своего истязателя. — Сегодня я хочу смотреть аниме студии Гибли и обниматься с тобой. Сердце Джисона крошится в песок. *** Джисону и Сынмину двадцать семь. Они редко видятся, потому что парень Сынмина скептично настроен по отношению к друзьям своего бойфренда. А Джисон ему и вовсе не нравится, о чём Сынмину было сказано не меньше сотни раз, но он всё равно идёт на встречи к другу. Тайно. Так, чтобы любимый человек не узнал. — Твой парень не котёнок, а тиран, — Джисон стопку соджу ставит с грохотом на стол. — С рогами такой. И отвратительно мерзкий. — Ты всё ещё говоришь о том, кто сделал мне предложение, Сон. — Да я бы позаботился о тебе лучше! — Джисон вскакивает, опрокидывая стул, но тут же извиняется поклоном. — Если бы мы, конечно, встречались. Он хоть знает твой любимый цвет? Серьёзно, Сынмин. Я дорожу тобой и верю в правильность решений. Просто хорошенько всё обдумай. Сынмин задумывается об этом крепко. И ночью, хватаясь за алую щёку, в слезах, он продолжает думать о своём любимом цвете. *** Джисону и Сынмину двадцать шесть. Сегодня они залечивают разбитое изменой сердце Джисона. Говорят, что горечь расставания можно заесть сладким. Сынмин покупает самый большой чизкейк для друга и очень сильно скандалит со своим парнем до очередного синяка на руке, когда возвращается домой на следующий день. Но он ни о чём не жалеет. Джисон — самый важный человек в жизни Сынмина. *** Джисону и Сынмину двадцать пять. Сегодня юбилей их дружбы длиной в семнадцать лет. Важный день празднуется горячительными напитками в клубе. Джисон специально вытаскивает их с другом туда, чтобы напиться и, возможно, признаться в том, что на сердце лежит тяжёлым грузом последние годы. — Сынмин-а, хочу рассказать тебе секрет, — Джисон оглушительно икает. — Как в детстве, в доме на дереве, но в клубе, хах. Парень уже плывёт от выпитых коктейлей. — У меня тоже есть типа секрет. Ну, сюрприз... О, а вот и он! Слушай, у меня парень появился. Джисон ненавидит сюрпризы. Но так влюблён в счастливую улыбку друга. *** Джисону и Сынмину двадцать два. Их губы снова сталкиваются в поцелуе, но уже с привкусом горькой текилы и лайма. После которого они неделю игнорируют эту тему, а потом оно само как-то забывается. Но видео со спонтанным развязным поцелуем до сих пор хранится в телефоне девушки Джисона. Он тайно скачивает его и сохраняет в зашифрованной папке на своём устройстве. *** Джисону и Сынмину двадцать. Но их ментальный возраст — всё те же они из одиннадцати лет. Те, кто прячутся под дождём в шалаше из сухих веток и гоняют футбольный мяч во дворе. Они не меняются, как и их дружба, ставшая поддержкой каждого. — Ты — мой респиратор. — Это потому что мы сейчас красим стены моей комнаты? — Джисон поправляет шляпу из газеты. — Нет, потому что когда всё идёт не так, — только ты, благодаря тебе я, кажется, могу дышать. — Боже, — Джисон негромко смеётся. — Ты краски нанюхался? Ещё скажи, что мы оазис друг друга. — Только если пива. Сынмин цепляет жестяную банку, стоявшую на полу. В этом году лето и правда выдаётся жарким. *** Джисону и Сынмину шестнадцать. Они делят одни учебники на двоих, прогулы и оценки. И первый поцелуй, цель которого — практика перед первым свиданием Джисона. Он так паникует и боится своей неопытности, что просит Сынмина научить его целоваться. Друг делает вид знатока, будучи таким же неопытным (но он смотрит много дорам). Джисону это знать не обязательно. Когда они разрывают поцелуй, кажется, что это что-то глупое и странное. Джисон уверенно бормочет, что поцелуи — отстой. То же самое он скажет и после свидания с одноклассницей; а несколько лет ему ещё будут сниться губы Сынмина. *** Джисону и Сынмину одиннадцать. Они зависают на заднем дворе дома Джисона и мастерят разные вещи из подручных средств. И даже громко мечтают о кругосветном путешествии на корабле. Его они, конечно, построить не могут, но армию муравьёв они отправят этим летом в дальнее плаванье на небольшом деревянном кораблике, сделанном из найденного во дворе материала. *** Джисону и Сынмину восемь. Они впервые видят друг друга в школьном туалете, когда Джисон не успевает добежать до кабинки, и его спортивные шорты становятся мокрыми. Мальчик из-за этого выглядит потерянным и ужасно смущённым. Он знает, что какое-нибудь обидное прозвище обязательно прилипнет к нему до конца его дней в новой школе. Вся ситуация кажется концом света. Джисон слышит шаги школьников за дверью. Морально он готовится к вселенскому унижению, когда внезапно из соседней кабинки выходит незнакомый мальчик. Он реагирует быстро, намочив собственные шорты водой из под крана, и не отключает его, когда одноклассники заходят в помещение. Но они оба всё равно становятся изгоями своих классов, что быстро забывается к средней школе. Джисону остаётся только поблагодарить своего спасителя. — Зачем ты сделал это? — Ты теперь мой должник, — мальчик пожимает плечами. — Что я должен делать? — Будешь моим лучшим другом.