Я хочу быть похожим на человека, понимаешь?

      Бывают такие люди, смотря которым в глаза видишь лишь свое отражение. Кастиэль знал одного такого человека — она была прихожанкой в той же церкви, куда ходил он, и его ровесницей. Она проявляла к нему интерес, наверное, потому что он был единственным молодым парнем в том храме. Она была красивой, но до ужаса глупой, поэтому Кас ее знаки внимания игнорировал. Позже по слухам он узнал, что она сбежала от родителей, сошлась с парнем из своей школы, и ее нашли умершей от передозировки в одном из районов Ванкувера. Лучшим в Стэнфорде, по мнению Новака, было то, что здесь таких людей почти не было. На кого не взгляни — каждый чем-то увлечен, у каждого глаза блестят жаждой жизни и знаний. И Кастиэль, хоть и мог отличаться от других студентов внешне, на самом деле был столь же увлечен всем происходящим вокруг.       Кас давно мечтал вырваться из маленького пригорода, где каждый знал его в лицо. Наверное, об этом мечтает каждый живущий в маленьком городе, и наверное, каждый из него выбравшийся, на самом деле никогда не станет тем, кем так мечтал стать. Ты можешь купить велосипед, сменить рубашку на модную футболку оверсайз, можешь покрасить волосы и жаловаться на пробки в центре города, но в душе ты все равно останешься там — на небольшой улице, с аккуратно высаженными ирисами, и все еще не будешь знать ответ на вопрос «Какие у тебя местоимения?». А Кастиэль вообще не любил притворяться, и, более того, абсолютно не умел этого делать. Актером ему точно не стать — он не умел ни врать, ни натягивать вежливую улыбку. И от того, даже на малой родине, даже в кругу семьи, даже с людьми которые знают его дольше всех, он чувствовал себя самозванцем. Честно, в глубине души он надеялся, что здесь, в Пало-Альто, он сможет почувствовать себя на своем месте. Однако в первый же день, с первых минут, чувство приятного волнения все быстрее замещалось тянущей где-то под ребрами тревогой. Расстояния между корпусами были огромными, коридоры длинными, а аудитории — пугающе не похожими на то, что он себе представлял. И все же, Кастиэль волнения не выдавал, по крайней мере до тех пор, пока не потерялся в поисках нужного кабинета. Благо, среди десятка не поднимающих взглядов студентов, оказался один, что подметил растерянного Каса, и мало того, что показал ему университет, еще и познакомил со своими друзьями. Можно было сказать, с первым днем Кас справился удачно.       Общежитие для юристов первого курса было довольно милым, и самое невероятное — Касу досталась единственная одноместная комната. Остальные комнаты рассчитывались на двух-трех человек. Правда, причиной такого отличия было то, что эта комната была очень маленькой из-за необычной архитектуры здания, но Кас не жаловался, и даже напротив, посчитал, что это хороший знак. Словно это место ждало именно его. Парень из соседней комнаты провёл для Каса экскурсию по дому. Он показал ему гостиную, ванную и кухню, которые были общими для всех жильцов. На кухне Кастиэль подметил холодильник, доверху заполненный спиртными напитками. Видимо, остальную еду студенты хранили в своих комнатах.       Сразу после экскурсии Кастиэль предпочел остаться наедине с собой, закрывшись в комнате. Разобрав те вещи, что не успел разложить утром, он сел за стол, и в маленьком дешевом ноутбуке читал о коалах, которые все еще не покидали его мысли.

***

— Да, я буду, оставьте адрес и время. — Дин кладет трубку.       Шок и смятение накрыли его одной сплошной волной и потащили за собой в море потерь. Он там уже бывал и, хоть и добрался до берега, мерзкая солоноватая слякоть все еще чувствовалась на теле как вечное напоминание об утерянном. Он убирает телефон, поднимает взгляд на оцепеневшись от удивления друзей, возвращается в реальность. Поезд все еще идет своим ходом, а не сошел с рельс, как ему показалось в моменте. Услышанное пока все ещё не укладывается в голове. — Похороны? — деликатно спрашивает Сэм. В те моменты, когда он пытается мягко заговорить с Дином о чём-то неприятном, его брови забавно приподнимаются, а взгляд становится невинным, как у щенка.       Дин постукивает пальцами по столику между сидениями, и, стараясь не выдавать никаких эмоций, отводит взгляд: — Друг из армии, как я и говорил. Звонила его мать. Она не сказала что именно случилось. — Вы были близки? — младший задумчиво сводит брови, не собираясь отступать.       Дин не отвечает, лишь недовольно цокает языком. Он чувствует себя как на допросе и понимает, что вряд ли сможет соврать. Правда была настолько невероятной, что сложно было придумать ложь, которая бы её покрыла. Сэм, кажется, чувствует это на интуитивном уровне. — Ты не рассказывал раньше ни про каких друзей из армии. — Да там рассказывать нечего, — отмахивается Дин, ища взглядом хоть какую-то возможность избежать диалога. — Просто пересекались пару раз. — Пару раз? И тебя зовут на его похороны? Лично его мать? Даже не смс-кой? — Давайте вы свои душещипательные разговоры на потом оставите? Мы планировали в кино сходить, а не на психотерапию. — Кроули становится для Дина спасательным кругом. Не зря он с ним дружит, нужно его всегда рядом таскать, если Сэм вдруг захочет поговорить по душам. Кроули и сам был не в восторге от повисшего напряжения. Он вообще напрягаться не любил. — Кроули прав. — И это звучит из уст Джессики? Сегодня пойдет снег. — Что? Он прав, обсудите это позже, наедине. А то мы тут окажемся лишними. — Да и к тому же, Дин имеет право на свой секретный-служебный-роман. — вновь высказывается МакЛауд. — А вот это уже грубо, Кроули, человек умер, это не шутки! — Люди постоянно умирают, Джесс.       Дин вздыхает, прикрывая лицо рукой, явно не в настроении оценивать шутки друга. Но все же благодаря нему он на какое-то время отсрочил откровенный разговор с братом. Он кидает не него взгляд, надеясь, наверное, что он забыл или забил на ситуацию, но Сэм все еще смотрел на него серьёзным взглядом, мол «Мы поговорим об этом дома», и Дин тут же поспешно отворачивается, сосредоточившись на своих мыслях.       Сэм, видимо, наивно надеялся увидеть в глазах старшего брата одобрение, что-то в стиле: «Конечно я все тебе расскажу, ты же мой брат, и у меня нет от тебя никаких секретов», но Дин явно не собирался ничего объяснять, и это не могло не раздражать. Ему уже приходилось видеть его таким, например, когда речь заходила о маме. Тогда Дину было всего девять, но лицо его было таким же серьезным.       Отец был на службе, а за мальчиками приглядывала няня. Это была женщина за сорок и обязанности свои выполняла сквозь рукава, в основном предпочитая спать в гостинной перед телевизором, в то время как братья были предоставлены самим себе и друг другу.       Сэм плохо помнил тот день, потому что был совсем мал, в воспоминаниях яркими вспышками остались лишь эмоции и картинки: Пустой дом, пыльный и скучный. Шипящий старый телевизор. Запах подгоревшего пирога. Дин, чинящий механизм в заводной машинке. Сэм, который эту машинку случайно сломал. Починить машинку никак не получалось, отец купил бы новую, но Дин почему-то хотел именно эту. Он говорит, ему эту машинку подарила мама. Сэм не понимает, почему мама ничего не подарила ему. Дин говорит, что не успела.       Почему-то именно сейчас эти воспоминания всплывают сами, безостановочным потоком, словно озарение. И Сэм чувствует, что ему необходимо рассказать об этом брату. Спор двух друзей где-то на фоне, такой же шум, как шум поезда. — Дин, помнишь, я в детстве твою машинку сломал? — Ну? — Старший отрывается от окна, через силу вырываясь из оков тяжелых мыслей в реальность. Он все еще хмур, кажется, еще больше чем прежде. — Не знаю, вспомнил вдруг. — Сэм пожимает плечами, потому что без понятия зачем он это сказал, и тут же жалеет что вообще заговорил.       Он ведь маму совсем не помнил, а у Дина даже подарки от нее были. Она укладывала его спать и будила утром. Нет, Сэм не ревнует конечно, тем более столько лет прошло, и все это уже не важно.       Поезд прибывает в Сан-Франциско в 16:40, по итогам очередного спора — 6:5 в пользу Джессики. Кроули недовольно цокает языком, говорит, что поддался, все же он джентльмен.

***

      Солнце медленно опускалось за горизонт, вечерняя прохлада наполняла воздух. Приятно было вдыхать лёгкими этот свежий воздух, поэтому Дин не торопился попасть в общежитие.       Сэм с Джессикой остались в Сан-Франциско, они снимали вместе дом. Кроули убежал в какой-то клуб, как обычно. В другой ситуации Дин пошел бы с ним, но в голове все крутилось прерывистое и разбитое: «Дерек, его больше нет». Так часто крутилась эта фраза в голове, что детали совсем стерлись, яркой осталась только всеобъемлющая тоска в чужом голосе. Все это казалось неправильным и ненастоящим.       Обещанное сообщение с адресом мать Дерека отправила почти сразу после звонка, но взять вновь телефон в руки Дин решил только сейчас, неспешно двигаясь по улице Стэнфорда. Пропустив десяток непрочитанных чатов, он открыл нужное смс, и написал сразу два в ответ: «Вы не сказали что именно случилось» «Как он умер»       Время позднее и Дин ожидает (и даже надеется) что ему тут же не ответят, поэтому убирает телефон, поднимая взгляд на стремительно чернеющее небо. Голова пустеет от мыслей, так же как небо от звёзд, которых совсем не видно в городском шуме. Вечерняя прохлада с небольшим ветерком словно уносит все что произошло за день, и становится немного легче.       Через пару минут парень уже у основного здания университета, за которым уже раскидываются многочисленные спортивные площадки, корпуса и общежития. До общежития была два пути: первый — новая дорожка, выложенная той же плиткой что и вся территория универа, а второй — старая тропинка идущая вдоль высохшего озера. Она тянулась чуть дольше чем первая, и на велосипеде или скейте по ней проехать было невозможно, поэтому она почти всегда пустела.       Обычно творческие личности любят подобные безлюдные места, но это было исключением, потому что ничего красивого в этой безлюдности не было. Днем тут было неимоверно жарко, сухая трава, покрывшая дно бывшего озера сверкала, словно вот-вот воспылает, а ночью огни улицы не досягали этого места, теряясь меж деревьев, поэтому мертвое озеро погружалось в полный мрак.       Но почему-то сегодня тянуло именно туда, в мрачный закоулок меж высоких деревьев. И Дин поддался этому желанию, вновь доставая смартфон, чтобы включить фонарик, и хоть немного осветить путь до дома.       Тропинка петляет меж сухих кустов, в какой-то момент кажется что она тянется бесконечно, но стоило этой мысли возникнуть, как в свете фонаря показался силуэт, одиноко стоящий посреди тропы в нескольких метрах впереди. Приходится приподнять телефон, чтобы осветить не только тропу, но и фигуру. Белая рубашка легко отражала свет, выдавая своего хозяина. — Кас? Что ты тут делаешь? — Дин подходит ближе, но Кастиэль на него внимания не обращает — он смотрит куда-то в сторону горизонта, туда где прежде было озеро, да с таким задумчивым и серьезным видом, что становится даже немного не по себе. Винчестер на всякий случай кидает взгляд в ту же сторону, но нет, ничего особенного — уходящая к горизонту мертвая трава, и уже совсем посиневшее небо, затянутое облаками. –Я думал тут должно быть озеро, — говорит Кас и переводит взгляд на Дина. В глазах его такая печаль, а в голосе такая неизбывная скорбь, как будто он только что похоронил кого-то очень близкого. — А это уже кладбище.       У Дина мурашки бегут по коже и застревает ком в горле, и ему кажется что он спит, потому что эта скорбь вдруг накрывает и его. Словно волной, как бывает во сне, когда ощущаешь ужас, безнадежность и абсолютную обреченность происходящего, настолько почти полную, словно не осталось уже никаких шансов избежать у тебя судьбы, обреченной на провал и крушение. — Оно уже давно пересохло. — выдавливает он из себя, игнорируя собственное бессилие. Его словно вывернули на изнанку, и то, что он весь день пытался затаить где-то в глубине, теперь рвалось наружу как на исповеди. — Ты так расстроился из-за какого-то озера?       Кастиэль молча отводит взгляд обратно, поднимает его к небу, туда, где пара самых ярких звёзд смогли пробиться через смог. Смотрит так, будто там, наверху, кто-то мог увидеть его взгляд, будто кто-то мог ответить на его беззвучную боль.       Дину не по себе. В ночном воздухе чувствуется нечто огромное и нечеловеческое, какой-то Вселенский стон, в котором одновременно скорбят тысячи, миллионы ангелов. Секунда, кажется, длится вечность, и наконец прерывается, когда вибрация телефона возвращает Дина в реальность. Моргнув, он включает телефон и тут же смотрит в экран, надеясь вырваться из этого странного сна. «Он покончил с собой» «Повесился в своей спальне»       Дин замирает, так и не открыв сообщения, достаточно было увидеть уведомления. Пазл складывается в голове, одна ужасающая деталь к другой омерзительной, хочется выблевать ужин. — Что случилось? — раздается рядом тихий и смиренный голос Каса, он пытается заглянуть Винчестеру в глаза, но тот взгляд поспешно отводит. Нет, если бы он знал что ответить, он может и сказал бы. Но теперь говорить поздно. Бесполезно. Ничего было уже не изменить. Насильно он возвращает себя в реальность из пучины собственных мыслей. — Ничего, все нормально, — отвечает он наспех и осмеливается заглянуть в глаза Кастиэля. И теперь в них, слава Богу, нет той пугающей тоски, а уже более человеческое беспокойство. Наверное, в них и не было ничего сверхественного, просто на фоне стресса разыгралась фантазия. Ну да, парень расстроился что озеро пересохло, наверное хотел посмотреть на него когда ехал сюда, вот и все. — Ты не выглядишь как человек у которого все нормально. — Откровенно говорит Кас, — Я провожу тебя. — решительно заявляет он, чем вызывает у Дина снисходительную усмешку. — Это вовсе не обязательно, — отмахивается он, вовсе не привыкший к подобным проявлениям внимания к своей персоне, и сходит с места, продолжив наконец путь в сторону общежития. Накатившая на него волна наконец отступила, и Дину оставалось лишь молится о том, чтобы за ней не последовала еще большая. Однако, несмотря на отказ, Кастиэль следует за Дином. Через пару шагов Дин останавливается и оборачивается к Касу, на его лице суровое выражение, и он без слов даёт понять, что хочет побыть один. — Нам в любом случае в одну сторону. — Не поспоришь.       Вдвоем они направились к общежитию. Вечер совсем сменился ночью, в конце тропы виднелись огни домиков-корпусов, и уже слышался шум, видимо, кто-то снова устроил вечеринку, которые проходили тут почти каждую ночь. Пара минут тишины, и они вышли на улицу с десятком аккуратных домиков. Выжженная солнцем земля и пустая темнота сменились аккуратным газоном, ухоженными клумбами, фонтанчиками для птиц и белым забором. С каждым шагом музыка становилась все громче, и вскоре стало ясно что это развлекались студенты-инженеры. Ребята из нескольких домиков собрались во дворе одного, кто-то с бутылками пива, а кто-то даже с бокалами шампанского.       Дин остановился посреди улицы, наблюдая за происходящим с долей разочарования, потому что, честно, после тяжелого дня хотелось немного поспать. Он глянул на Каса, что встал рядом с ним, и кажется, в свою комнату вовсе не собирался. — Чего не идешь к себе? — Боюсь в моем корпусе происходит тоже самое. Поэтому я и решил прогуляться. — Кас хмурится и странно поджимает губы. Его вечно серьезный вид кажется Дину немного забавным. — Пф, надеялся что вернёшься через часик и все утихнет? Это часов до 5 утра затянется. Единственный вариант уснуть — напиться до беспамятства.       Кас хмурится еще больше, в его глазах читалось, что он на полном серьезе обдумывал предложение Дина. — Но как они собираются идти на пары завтра, если напьются? — Так наивно и в тоже время сурово спрашивает парень, что не может не вызвать усмешку. — Думаю, учеба их мало беспокоит.       Пару секунд они молчат, прежде чем в голову Дина не приходит гениальная идея. Он достает телефон, в списке контактов находит необходимый номер и жестом просит Кастиэля подождать. Пара гудков, и на той стороне поднимают трубку. — Ало, привет, Джо. — Дин улыбается, неловко потирает шею, и кидает взгляд на Каса, к которому подходит один из студентов, впихивая ему в руки пластиковый стаканчик с алкоголем. — Можно в вашем корпусе переночевать? — Нет, я не пью, спасибо… — так забавно строго и неприступно выглядит силуэт в белоснежной рубашке среди толпы пьяных студентов. Дин в пол уха слушает подругу, приглядывая заодно за Касом, словно с ним может что-то случится. — Бля, ну чисто из уважения, брат, — изрядно выпивший парень липнет к Касу, обнимая его за плечо, — у парня день рождения, понимаешпм? — Нет-нет, просто переночевать! Честно. Я с другом еще. — Дин выхватывает из рук Каса стаканчик, выпивая спиртное залпом. Какой-то дешёвый алкоголь, оставляющий после себя мерзкое послевкусие. Поморщившись, он заканчивает диалог: — Спасибо, Джо, ты лучшая. Мы сейчас придем. Дин убирает телефон и поворачивается к Касу: — Пойдём, герой. — Куда? — спрашивает парень в недоумении, но всё же следует за Дином. — В женский корпус. Кастиэль тут же останавливается и решительно смотрит на Дина: — Нет, я не пойду. Дин удивлённо поднимает брови, бросает взгляд на Каса и отворачивается, продолжая идти. — Ну как хочешь, можешь остаться с этими ребятами, мне больше места достанется. Кас неуверенно оглядывается на шумных соседей, оценивает ситуацию и всё же соглашается. Через пару минут они постучали в дверь одного из домиков. За дверью царили тишина и покой. Им открыла милая невысокая девушка со светлыми волосами. Она серьёзно и оценивающе осмотрела Дина, а затем и Кастиэля. — Что? Мы не пьяны, — сказал Дин, приподнимая руки, словно показывал свою безоружность. — Ладно, заходите. Там, на диване в гостиной, есть пара подушек, — сказала девушка и отошла в сторону, впуская парней внутрь. Взглянув на Кастиэля поближе, когда он вошёл следом за Дином, она протянула ему руку: — Привет, я Джо. Не видела тебя раньше. — Здравствуй. Мы правда не встречались раньше, я Кастиэль. Извини за беспокойство, — сказал Кас и аккуратно, но достаточно крепко пожал руку девушки. Вид его все еще был невозмутимым, хотя в глазах можно было заметить небольшое волнение. Слишком много знакомств за один день. Больше, наверное, чем было за всю его жизнь. Дин же, за эти пару секунд уже успел лечь на диван, по-хозяйски подложив под голову одну из подушек. — Эй, у твоего друга есть манеры! Интересно, когда и ты этому научишься? — сказала Джо, проходя из прихожей в гостиную. — Почему не тусуетесь с остальными?       Кас аккуратно сел в ногах у Дина, сложив руки на коленях, и замер, словно не знал, как следует себя вести. — Ну не ругайся. Был тяжёлый день. Спасибо, что приютила, я у тебя в долгу, — сказал Дин, глядя на Джо щенячьими глазками. (У них это семейное?)       Его улыбка, казалось, смягчила её настроение, но она все ещ старалась казаться серьезнее, чем есть. — Хорошо, только не шумите, — сказала девушка. — Я разбужу вас рано утром, и свалите. Сам знаешь, что будет, если попадёшься на глаза Саманте.       С этими словами она ушла, и свет в комнате погас автоматически, когда стало слишком тихо. Дин приподнялся и взглянул на Кастиэля, который неловко оглядывался, не зная, куда себя деть. — Ложись уже, — нахмурился парень, думая, что вряд ли сможет уснуть, когда на другом конце дивана сидит какой-то чудик. — Мне кажется, я не смогу уснуть, — ответил Кас.              Дину казалось удивительным, как любое предложение этот странный парень мог произнести абсолютно невозмутимо и спокойно, как не дергался ни один мускул на его лице или теле. Но в тоже время, ему будто и не нужно было эмоции никак выражать. Они чувствовались как-то бессознательно, интуитивно. Тоже было и с речью - Кас говорил мало, но в каждом слове чувствовалось гораздо больше смысла, чем в любой длинной эмоциональной поэме. Словно бы его слова, мысли, действия и чувства были лишены всего не нужного, они были в своем первозданном виде, не опошленные и не спутанные ничем, не спрятанные под масками и не укрытые ложью. И это безусловно подкупало, хоть и казалось странным на первый взгляд.       Винчестер вздохнул, лег поудобнее на бок и подмял под себя подушку. — Как хочешь. Ты будто не из Канады приехал, а с Луны свалился.       На секунду в комнате воцарилась тишина, затем Кастиэль задумчиво нахмурился и повернулся к Дину. — С Луны нельзя упасть, Дин. — Послушай, раз уж ты занял место, попробуй уснуть. Будет невежливо, если ты просто просидишь здесь всю ночь.       Кажется, он нашёл нужную точку давления, потому что после этих слов Кастиэль неуверенно развязал галстук, положил его на кофейный столик и, всё ещё чувствуя себя неловко, устроился на диване полулёжа, свесив ноги. Это было лучше, чем ничего, хотя и не очень удобно.       Дин закрыл глаза и, к своему большому удивлению, даже не пришлось прилагать усилий, чтобы уснуть. Усталость быстро окутала его голову и тело, прижала к твёрдой поверхности дивана и отключила.       Кастиэль же дольше пытался уснуть, стараясь двигаться как можно меньше, чтобы не разбудить соседа. Только к утру ему удалось задремать.       Проснулись они от женского крика: «Мне плевать, что он твой друг, Джо, я ему член оторву!»