Часть 2

Небрежным движением смахивая крошки имбирного печенья со страницы книги, девушка перевела свой взгляд чуть в сторону.

Дрогнув всем телом, она нахмурила светлые брови и отложила недоединную сладость в сторону.

— что вам опять надо? Вы ждете продолжение? — шепотом проговорила она, оглядываясь по сторонам — знаете я заня. — девушка оборвала свою речь на полу слове. Захлопнув книгу, а после положив ногу на ногу, поудобнее размещаясь в кресле она неуверенно кивает — ладно. Только вы ничего не рассказываете Азирафелю о крошках на книгах?

Договорились. Так вот. Начну уже со следующего дня. ***

Дитя лежало в кроватке сделанной, даже скорее возникшей, с помощью мячика по имени Азирафель, по крайней мере так к нему обращались, и пыталось дотянуться до странных висюлек. Улыбашка, Мюриэль, сидела рядом с упоением наблюдая за младенцем. Ребенку не очень нравилась новая знакомая, улыбашка корчила странные рожи от которых невольно в маленькой голове возникало желание вновь разреветься. От подобного оно отговаривала лишь та мысль, что оно будут вновь пытаться заткнуть рот всеми возможными способами, а то их уже испытало. Особенно неприятным был заткнутый рот мистером палкой. Его имени дитя не удосужилось запомнить.

Фыркнув, ребёнок глянул на улыбашку. Стоило придумать иное средство общение помимо криков. Сначала оно просто открывало и закрывало рот, пытаясь повторять движения во время того, как эти грамадины общаются, но временная нянька не поняла намёков младенца. Та лишь улыбнулась в ответ. Хотя было-бы разумнее проверить не задыхается ли ребёнок.

Впрочем не вышло. Перебирая пальцами, оно резко охнуло. Подняв руки, существо потянулась к Мюриэль и на этот раз она кажется поняла.

— ты хочешь ко мне? — удивленно поинтересовалась та. Словно этот маленький организм мог ей ответить — тогда щас, моя хорошая! — ласково улыбнувшись, улыбашка аккуратно достала ребёнка из кроватки.

Осмотрев себя со стороны, дитя поудобнее расположилось на плече улыбашки. Пеленки ели как закрывающие тело, заменились лёгким комбезом, чисто белого цвета. Возможно и удобно, но существу больше нравился старый вариант. Отвратительная ткань забирала былую подвижность, значительно уменьшая спектр возможностей оно. Неумело подняв руку и аккуратно ощупав свою голову, дитя нахмурилось аккуратно перебирая вихрь тонких волосиков.

— так. Ты что-то хочешь? — недоумевающе глянув на младенца поинтересовалась Мюриэль. Оно лишь глупо глянуло в ответ, чуть приподняв голову — а да, прости. Писать ведь тоже не умеешь? Я бы могла тебя научить!..– воодушевление улыбашки тут же пропало с приходом понимания совершенной инвалидности ребенка на данный этап его жизни — точно. И это в пролёте — кивнув, продалжала та свой монолог.

Взяв ребёнка по удобнее, нянька стала бродить средь книжных полок.

— ты еще такая. Маленькая. Т.е даже не знаешь наверное ничего — рассуждала Мюриэль — чем обычно занимаются с детьми? Играют? Ам. Я читала ты должна много кушать, но обычно подобным образом себя ведут Только человеческие особи — с удручающим видом перебирала та все возможные занятия — давай я тебе почитаю? Тебе наверное это должно быть хоть немного интересно, да? — сейчас улыбашка выглядела так жалко, что ребёнок резко захотел научиться говорить.

Неумело угукнув на слова Мюриэль и захлопав в ладоши, писарь облегченно выдохнула. Такой младенцу она нравилась больше. Взяв одну из книг, улыбашка усадила дитя на кресло, а сама села на пол напротив.

— был чудесный день. Чудесными тогда. — сначала голос девушки стал просто становится тише, но через время он и вовсе превратился в какой-то шум мешающий спокойно мыслить существу. А подумать было о чем.

Оглядывая множество стеллажей, дитя задавалось немалым количеством вопросов. Пропустим такие простые, как: «почему именно сюда?» и «как я тут оказалась?», на второй оно причём даже знало частично ответ. Затронем к примеру, кто оно вообще? По виду человеческий ребёнок, но ведь даже оно осознаёт, что это не так. Т.е пока оно не знает, что такое человеческий и ребёнок, если только догадывается. Проблема заключается в неприятных ощущениях внутри. Ужасная тягость, даже изредка существу вовсе казалась словно внутри него пара дюжин лезвий, которые врезаются всё глубже при каждом особо резком движение. Снова хочется разрыдаться. Стоило бы это скорее убрать из привычки, а то пользы это всё равно никакой не несёт. ***

Кажется оно задремала. Приоткрыв глаза, дитя аккуратно огляделось. Никого. Книга осталась лежать на кофейном столике, улыбашка судя по всему отлучилась куда-то по своим великаньим делам.

Был шанс осмотрется самостоятельно. Существо не спеша, стараясь издавать как можно меньше звуков, переместилось обратно в сидячее положение, а уже из него уверенно поползло к краю кресла. Аккуратно спустив сначала КРАЙНЕ неустойчивые ноги, вслед спустилось и само. Руки дрожат, кажется оно вот-вот упадёт. Придется продолжать подрабатывать половой тряпкой. Кое как извернувшись, младенец наконец-то оказался на полу.

Всё казалось ещё более огромным чем раньше. Теперь каждая вещь напоминает дитя насколько оно мало, по сравнению со всем, что есть в этом мире. Насколько сам мир тогда огромен? От таких раздумий по всему телу побежали мурашки. Впрочем вероятнее всему виной был сквозняк.

Задвигав всеми конечностями, активно переползая участок за участком, ребёнок заметил нечто интересное и досягаемое с её размерами. Огромная ваза, стоящая неподалёку от входа. Возможно ли эту штуковину использовать как личный штаб и тайник? Да, иногда полное уединение надо даже малому ребенку, а ваза была настолько внушительных размеров, что смело могло вместить себя оно. Дитя поползло ещё более воодушевленно к огромной таре. Как в тумане то ухватилось за неё, ища опору и. Ох нет, ваза оказалась не такой устойчивой.

Качнувшись, ваза упала. С грохотом и казалось должна была разлететься на пару кусков точно. Но она оставалась целой. Казалось бы выдохни спокойно, а после скорее ползи прочь. Только шаги сверху поролизовали ребенка. Застыв словно дикое животное, перед машиной, оно вслушивалось.

— Ангел? — недоумевающий голос ударил по ушам — Мюриэль? — следующим было названно имя улыбашки. Младенец выйдя из ступора, перешло в состояние — бежать.

Шаги лишь ускорились, кажется ещё чуть-чуть и оно сможет увидеть их обладателя. Казалось бы скорее прячься, только ноги и руки не слушались, отказываясь складно работать, путаясь об друг друга. Бежать больше нет смысла. Верная гибель уже тут. Небрежно схватив ребёнка, тёмная фигура встречается с бегующими глазами оно.

— ты подумала, что твоë нахождение тут слишком малая беда и приняла решение растерзать бедную вазу? — бровь взлетает вверх. Палка держит младенца на вытянутых руках. Из-за очков не было видно глаза тёмного, но оно было уверенно, что те наполненны злобой — Мюриэль. — он хотел ещё что-то сказать, да воздержался. Лишь прижал ребёнка покрепче к себе и понёс того обратно в кроватку. Обошлось.